Сад отзвуков

      Где-то между лабораторией и медотсеком Мираж от них ускользнул. Саундвейв проделал оставшийся путь до кабинета Амбулона, от части таща медика на манипуляторах. Как только за ними закрылась дверь, Амбулон рухнул в кресло. На столе и вокруг были разложены инструменты и остальная медицинская приблуда.       — Пора. Я должен вытащить эти штуки. Шлак, я думал, это займёт больше времени, чем декацикл.       Саундвейв подавил волнение, ползущее по магистралям. Он не поддался искушению самостоятельно залезть под честплейт Амбулона и вытащить затравочные кристаллы. Родимус бы этого точно не одобрил. Это должен сделать кто-то с большей профессиональной подготовкой.       — Дополнительный медик: запросить?       — Нет. Посмотрим, может я смогу сделать это сам. Произвольно раскрыться не получается, слишком больно, — Амбулон ухватился за середину честплейта и потянул. Раздался скрежет, и розовый энергон потёк ручейками между пальцами. Он брызнул на пол и на тёмные сервоприводы Саундвейва.       Хотя у Саундвейва была примагничена к боку свежая канистра с энергоном Амбулона, лишняя никогда не помешает.       — Лей энергон сюда, — он подтолкнул канистру к Амбулону.       Амбулон издал сдавленный вопль, который умудрился перевести в смешок. Его грудной отсек захлопнулся.       — Ох, заткнись, шлак подери, — он снова пошарил скользкими пальцами по честплейту и со скрипом раскрыл его. Саундвейв наклонился, чтобы заглянуть внутрь. Искровая камера Амбулона была голубой и круглой, испещрённой угловатыми пятнами. — Чёрт, Саундвейв. Представь, если кто-то из экипажа сейчас заглянет сюда.       — «Амбулон! Не важно, что ты занят самовскрытием — немедленно убери этот беспорядок!» — воспроизвел Саундвейв голос Ультра Магнуса.       — Ха-а! Ай. Не смеши меня!       — Кх-х-х-х-х… хе-хе.       Амбулон сгорбился и застонал. Его честплейт снова захлопнулся. Он раскачивался в кресле взад-вперёд.       — Искровые самоцветы рассеивают свет искры, — его оптика вспыхнула, и он завопил, — и, когда он попадает на отслоившиеся участки, это невероятно больно, — Амбулон вздрогнул, биолайты быстро замигали. Он потянулся к инструменту на столе, его пальцы заметно дрожали, но у него получилось схватить его. — Ага, просто пытался вскрыть собственную искровую камеру. Обычный солцикл для парочки бывших десептиконов, — он скорчил гримасу и наклонился над ёмкостью, энергон снова со звоном закапал вниз. — Я полагаю, ты уже таки бывший десептикон.       Саундвейв ничего не ответил.       Инструмент со звоном ударился о честплейт Амбулона и упал на пол.       — Кх-х-х! Ладно, это... это проблема. Позови Велосити.       Саундвейв бежал по медицинскому отсеку, избегая как дронов, так и медиков, не являющихся Велосити. Он обнаружил её в углу с кубиком голубого энергона.       — Привет, Саундвейв! Что случ… — Саундвейв обхватил кабелем её запястье и потянул. Содержимое её кубика расплескалось по полу. — Эй! Отпусти меня, ты, перерост... А-а!..       Велосити была сильной, но Саундвейв оказался сильнее. Он обвил её кабелями и помчался обратно в кабинет Амбулона, пока никто не предпринял попытки его остановить. Когда он перетащил её через порог, она перестала сопротивляться.       — Амбулон! — Саундвейв отпустил её. Велосити подбежала к Амбулону и присела на корточки рядом с ним. — Что происходит? Что случилось?       — Искровые самоцветы, — рвано провентилировал он.       — Что? — поморщившись, она осторожно коснулась его честплейта.       — Lapides stellae. Искровые камни. Воспаление эндотелия. Наросты вокруг искровой камеры!..       — О, Астерлиты*. Давай отнесём тебя на медплатформу!       — Нет, — Амбулон схватил её за руку. — Пожалуйста. Сделай это здесь, я не хочу огласки.       Велосити закусила губу и посмотрела на дверь. Саундвейв преградил выход.       — Но...       — Пожалуйста. Я доверяю тебе.       — Тогда на стол, — Велосити поджала губы в мрачную линию. — Нам нужно их вытащить. Саундвейв, держи его за манипуляторы, — Саундвейв обхватил кабелями предплечья Амбулона. Велосити достала из подпространства несколько инструментов и положила их на стол к остальным.       — Раскрой честплейт, — Амбулон покачал головой. Велосити вставила тонкий инструмент в стык брони и раздвинула пластины, сквозь них пробивался свет. Амбулон прерывисто завентилировал. — Я знаю, знаю, что это больно. Мне нужно что-то, чтобы держать пластины твоего честплейта открытыми. У меня нет подходящего фиксатора, — она подпёрла платы брони предплечьем, используя свой манипулятор как распорку, затем схватила датапад. — Слишком маленький. Нужно что-то пошире.       Саундвейв сорвал абажур с серво-лампы и протянул Велосити. Она всунула её в грудной отсек Амбулона:       — Идеально.       — Нет. Не-е-е-е-е-ет, — захрипел Амбулон. — Позор...       — Если то, что я вижу на твоей искровой камере, — это следы от молотка, то ты сам виноват, — ответила Велосити. Перед её правой оптикой появился набор увеличительных линз из жёсткого света. Она наклонилась ближе, орудуя длинными тонкими щипцами в грудном отсеке Амбулона. — Эндотелий искровой камеры... ты, ведь, понимаешь, что мы не можем его заменить. Что заставило тебя так поступить?       — Краска, — Велосити сама себе покачала шлемом, но комментировать не стала.       — Я отшлифую края и постараюсь закрыть каверны. Пожалуйста, пожалуйста, не делай этого снова.       — Надеюсь, мне это не понадобится, — Амбулон стиснул денты и уставился на Саундвейва. От боли его жёлтая оптика потемнела до оранжевой.       Саундвейв засёк в своей нейросети некий сигнал, который не смог идентифицировать, но взгляд этой жёлтой оптики будто возлагал на него какую-то ответственность. Он крепче сжал кабели, припечатывая Амбулона к столу.       — Не двигайся, — Велосити включила миниатюрную сварочную горелку и поднесла тонкую иглу пламени к металлу, выстилающему искровую камеру изнутри.       Амбулон отключил оптику. Из его грудного отсека поднялась струйка дыма и запаха… тяжелее и первобытнее, чем запах от расплавленного металла корпуса. Велосити сморщила нос.       — Ты когда-нибудь чувствовал этот запах, Саундвейв?       — Отрицательно.       — Хорошо. Надеюсь, ты больше никогда его не почувствуешь.       — Подтверждаю.       В тишине комнаты звучала неровная вентиляция Амбулона, щёлкали щипцы и пинцеты. Шипела сварочная горелка. Даже сквозь блокировщики сигнала Саундвейв находил этот шум назойливым. Особенно трудно его игнорировать, находясь в радиусе соприкосновения с эм-полем Амбулона, которое поочерёдно излучало боль, унижение и злость. Саундвейву пришлось крепко сжимать манипуляторы Амбулона, чтобы тот не вырвался. Пульсация его искры ощущалась сквозь обшивку. Даже поле Велосити, профессионально поджатое к корпусу, было напряжено от концентрации.       Саундвейв стал искать, чем бы себя отвлечь. В его процессоре зазвучала мелодия, стеклянная и звучная. Он проиграл её вслух.       Через несколько нанокликов напряжённые манипуляторы Амбулона немного расслабились. Надоптиковые дуги Велосити съехались на фейсплейте вместе. Она взглянула на него, а затем вернулась к своей работе. Когда Саундвейв проиграл мелодию энергоновой арфы, напряжение в комнате спало.       — Один готов, — тихо сказала Велосити, извлекая крошечный камешек. Он имел форму полумесяца и был покрыт энергоном. Она опустила его в поддон. Саундвейв заглушил мелодию арфы. — Ещё один. И... последний.       Прежде чем она успела выбросить их, Саундвейв отпустил Амбулона и выхватил кристаллы из поддона. Он вытер энергон о свою собственную броню, поскольку она была ближайшей сухой поверхностью, и взял кристаллы в кабели.       — Саундвейв! Ты что делаешь?       Саундвейв проигнорировал Велосити и сосредоточился. За исключением металлического чешуйчатого ядра, они были чистыми. Чужеродные и красивые, кривогранные, роговидные кристаллы, которых он никогда раньше не встречал: розовые арки вокруг чёрной пустоты, полной «саундвейва».       «Да!»       — Затравочный кристалл произведён успешно.       — Что? — спросила Велосити. — Астерлит произведён? — она вытащила серво-лампу, и честплейт Амбулона захлопнулся, от чего тот вскрикнул.       — Прояви эмоцию, — Саундвейв убрал два кристалла, открыл канистру с энергоном Амбулона и навис над ним.       Облегчение — после того как от искры убирают паяльник, никаких других эмоций не остаётся. Амбулон обмяк.       — Спасибо, Велосити, — пробормотал он.       Лазербик затрепетал, прикрепленный к деке. Вспышкой света — Саундвейв напитал затравочный кристалл 1331-ой облегчением. Он поместил его в контейнер и зажал одну точку кончиком контактного усика. Свободная точка вращалась, сгущая энергон.       — Получилось? — прошептал Амбулон.       Саундвейв осмотрел кристалл. Срединный слой уже формировался. Пенистый, свернувшийся энергон прилип к граням розового кристалла. Чистота затравочного кристалла и энергона делала это зажигание лучшим из всех, что ему доводилось видеть.       — Зажигание: успешно.       — Отлично, — сказала Велосити. Она вытерла руки о салфетку и ткнула пальцем в Саундвейва. — А теперь расскажи-ка мне, что именно здесь происходит.

***

      Саундвейв с трудом вспомнил, кто что знает. Ему пришлось рассказать немного Анод и Ультра Магнусу. Немного — Велосити. А сказал ли он что-нибудь Брейнсторму? И, конечно, немного знали Родимус и Дрифт.       Саундвейв, некогда уважаемый секретчик, не мог действовать на «Лостлайте» так же тайно, как на «Немезисе».       «Глупые автоботы».       Но на самом деле он из-за этого не злился. Он был слегка раздосадован, но достаточно спокоен. У него есть планы. Смутные планы. А волнения и интриги вокруг его свежезажжённого кристалла более чем достаточно, чтобы держать остальной негатив в узде. Всё, что ему нужно сделать, — это отнести канистру в свою кварту и помочь Родимусу с какой-то специализированной работой на шестнадцатом уровне. Потом он мог бы вернуться и досконально изучить структуру затравочного кристалла. Его кабели зашелестели платами от предвкушения.

***

      Родимус ждал его перед укреплённой дверью с надписью «Топка». В обеих руках он держал большой бежевый цилиндр.       — Эй, Саундвейв! Это особая задача. Только я или Трейлбрейкер можем это сделать, — Родимус качнул головой в сторону двери. — Не заходи сюда один, только с кем-нибудь из нас. Я серьёзно.       — Утвердительно.       — Вот возьми. Держи его ровно и совершенно вертикально.       Учитывая, что на боку было написано «Нуклонный стержень», Саундвейв был склонен подчиниться. Он ни в коем случае не был экспертом по моторному топливу, но даже он знал, что нуклонные стержни нестабильны, и проверять, что будет, если они выскользнут из своего кожуха, не стоит. Два стержня, столкнувшиеся вместе, могли уничтожить половину «Лостлайта». Саундвейв осторожно обхватил цилиндр кабелем. Гладкий округлый кожух скрывал его тяжёлое содержимое.       — Родимус: выполняет работу?       — Конечно, — Родимус принял позу великого капитана. — Только не всякую грязную. Только важную! — он с размахом вытянул руку и поднёс её к сканеру. — За время прыжков мы встретили многих, заинтересованных в наших топливных перьях, поэтому для входа сюда предусмотрена дополнительная защита, — запорный механизм в двери повернулся, и она отъехала в сторону. На Саундвейва повеяло сухим жаром. — Я очень рад, что нашёл Трейлбрейкера. Раньше мне приходилось делать это самому. Теперь мы с ним чередуемся. Мы меняем местами отдельные нуклонные стержни, когда они сдыхают. Вместо того чтобы вращать целую капсулу, мы заменяем отдельные стержни по мере их расхода. Не совсем идеальный способ, но мы работаем с тем, что есть. Ну, как всегда.       Родимус вёл его в некое кавернозное помещение, пересечённое помостами, опорными балками и колоннами. Здесь было жарко. Саундвейв встряхнулся и втянул кабели настолько глубоко, насколько позволял цилиндр. Ревущий пар и запах сгорающего энергона заполняли комнату. Помосты были разделены по цветам: синий, фиолетовый, зелёный, жёлтый. Родимус направился по жёлтому.       — Вообще, по-хорошему, надо вырубить огонь в блоке и заменить стержни целиком. Но поскольку мы заменяем их по одному, то не отключаем огонь, так как запустить всю эту штуковину снова займёт слишком много времени. Поэтому огонь в топке никогда не гаснет. Так что: особая задача. Я прекрасно могу войти в помещение полное огня, Трейлбрейкер может это сделать при помощи силового поля. Технически Хот Спот и Инферно, наверное, тоже могут. Но раз уж я поручил им комнату для фильтрации и переработки, то обещал, что не буду загружать их бонусной задачей.       Пол был решётчатым со слегка зазубренными гранями, они впивались Саундвейву в супинаторы. Ему это не нравилось. На «Немезисе» тоже было подобное покрытие в некоторых моторных помещениях.       — Саундвейв: огнеупорность отсутствует. Цель присутствия?       — Может, мне просто нравится, что ты рядом, — сказал Родимус, ухмыльнувшись Саундвейву. — Это для безопасности. Магнус, конечно, зануда, но даже я ему отвечу: сюда не стоит соваться одному. Мы с Трейлбрейкером всегда берём с собой кого-нибудь. Если что-то пойдёт не так, ты сможешь позвать на помощь, — он указал на кнопку на соседней жёлтой колонне. — Нажми на одну из них, и вызовешь команду медиков с безопасниками.       — Подтверждаю.       — Ладно, мы на месте, — Родимус остановился у красной черты на решётчатом полу. Впереди была дверь, некогда выкрашенная в жёлтый цвет, но краска растеклась и скопилась у порога. Родимус указал на красную черту. — Ты не пройдёшь дальше этой линии, что бы ни случилось. Я возьму нуклонный стержень. В зависимости от того, как далеко мне придётся зайти, это может занять до шести кликов. Жёлтая зона довольно маленькая, так что я должен успеть быстро. Если я задержусь дольше, жми на кнопку. Понял?       — Подтверждаю.       Родимус взял цилиндр и медленно пошёл к двери. Она отъехала в сторону, открыв стену потрескивающего пламени, воняющего сгоревшим энергоном.       — Всё в порядке, — сказал он и исчез в огне.       Саундвейв поднял кабели и засёк время. Он повернулся кругом, рассматривая конструкцию помещения. Поначалу помосты казались запутанными, но, когда он проследил, как они ведут к соответствующим дверям, они сложились в нечто стройное. Под потолком было мало воздуховодов. Два комплекта спринклерных систем шли, как ни странно, совершенно параллельно друг другу. Пол первого этажа терялся в темноте далеко внизу.       Саундвейв прогнал цикл вентиляции, пытаясь отвести тепло с корпуса. На Энцеладии всё было наоборот. Он не мог честно сказать, какая среда ему не нравилась больше. На Энцеладии, по крайней мере, царила тихая, лишённая запахов красота. Находясь рядом с топкой, можно сойти с ума от постоянного гула сгорающего топлива. Он проверил время: два клика 23 наноклика.       Саундвейв задумался, как поживает его новый кристалл. Он положил его на последнее свободное место стола. Его кварта была уже завалена украденными ёмкостями и медицинскими канистрами. Он даже провёл несколько грунов в клубе точного производства, чтобы соорудить сосуды нужной формы и размера. Он не решался больше разбирать стены на полки — это нарушило бы их структурную целостность. И хотя ему нравилось находиться в окружении собственных творений, они могли дезориентировать: вокруг столько крохотных звуков разной чистоты… столько чужеродного энергона.       Ему нужно было куда-то перебраться. Или, по крайней мере, переместить кристаллы. Им нужно больше места для роста и доступ к большему количеству энергона. Идеальным вариантом был бы текущий энергон. Если не новый, то постоянно перерабатываемый. Саундвейв знал, что автоботы никогда не предоставят ему такого пространства...       ...но, возможно, он сможет его захватить.       — Скучал по мне? — дымящийся сервопривод рассёк пламя. Родимус вышел из огня, платы его брони раскалились докрасна, под его супинаторами зашипела решётка. На цилиндре остались алеющие отпечатки пальцев. — Не трогай меня. Иди вперёд, туда, откуда мы пришли. Следуй за жёлтой краской. Я буду идти позади тебя.       — Подтверждаю. Миссия: успех?       — Миссия: успех, — с улыбкой ответил Родимус.       Улыбка сопровождалась расслабленным эм-полем и поднятым спойлером. Это была искренняя улыбка.       Что-то в ней запечатлелось в памяти Саундвейва, когда он направился к выходу. Родимус верил в него. Родимус всегда верил в него.       Может быть, ему не стоит захватывать новое пространство...       ... может быть, он сможет его выиграть.