Клятвы на стикерах

Я знала, что ко мне проявят особое отношение. Рано или поздно. Может, я даже рассчитывала на такое пренебрежение к моей персоне. Но почему-то внутри меня это отражается болезненным уколом. Моя мать не была ничьей любимицей, так и теперь, когда ее здесь нет, гнев выплёскивают на меня. О справедливости их поведения не мне судить. И пока я отсиживала обед на ступеньках у входа, думая о том, как весь день буду напиваться воды, дабы сбить аппетит, Саша неожиданно присела рядом. С порцией новой каши, от которой отлетал соблазнительный пар. — Поешьте, Самюэль, — тихо сказала она. В моем прищуренном взгляде отчётливо видно недоверие. — Офицерам делают поблажки? — Ох, нет, — слегка улыбнулась Саша. — Тетюшка Эм знает о моем аппетите, поэтому запрещает добавки. — Тогда откуда это? По Саше было заметно, что правды ей говорить не хотелось. Ровно же столько, сколько врать. — Капитан Кирштайн распорядился. Я фыркаю. — Отнесите обратно. Я не хочу. — Но Самюэль… — Не хочу, офицер Браус. — Вы голодны! — невольно отзывается Саша. — Жан всегда заботлив со своими подчиненными. Это не зазорно. Я выразительно гляжу на девушку. Неудивительно, ей не понять происходящее. Только если сказать, что ты переспала с ее капитаном. И ведет он себя как хороший парень, который пытается уверить в том, что это не на одну ночь, лишь из фальшивой манерности. Мне это не интересно. Я хочу лишиться предрассудков о своём положении в отряде. Молча поднявшись на ноги, я покидаю Сашу. Догонять она меня не собирается, лишь глупо пялит мне в след с остывающей миской каши в руках. До казарм я дошла второпях, пока все еще не выскочили со столовой. Впервые с момента моего появления здесь, я была счастлива погрузиться в тишину. И найти время отписать письмо маме. Я в разведкорпусе, можешь не волноваться. Все хорошо. Я продала дом и теперь мне некуда податься. Больше я от тебя не спрячусь. Мое место там, где ты и хотела, Кэтрин. Может, сиделка прочитает ей не ее имя, а назойливое «мама», но сути это не поменяет. Это последнее письмо, которое я тебе пишу. Больше у меня не будет на это времени, сил и желания. Если тебе интересны мои успехи, то ты, несомненно, найдешь лазейку узнать о них. Я запечатала письмо в самодельный конверт, отложив его под подушку. Были сомнения, отправлять или не отправлять. Лучше, наверное, отдать его Ханджи. Без занятий просидеть день мне не удалось бы. Скоро мне в любом случае пришлось бы отправиться на пробежку и турники. Голод слегка все усложнял. В дверь комнаты послышался стук. Я лениво приподнялась с постели, навстречу двери, но труда прикладывать не стоило. Ее элегантно толкнули. — Привет. Это была девушка из конной полиции. Энни. — Здравствуйте. Уместно ли было задавать вопросы? Я не знала, у меня от нее холодок. Заговорить меня вынудили затасканные вещи Энни, которые она уже постепенно начала выкладывать на соседнюю кровать Кристины. — Что вы делаете? — Собираюсь жить с тобой. Ступор. — За что? — не обдумав проронила я, а потом поймала на себе хмурый взгляд блондинки. — Точнее, почему? — Я временно в развед корпусе, комнаты для должностных лиц были заняты. — Она перешла в другую часть комнаты проверяя выключатели света. В других комнатах, по слухам, они были неисправны. — И не волнуйся о своей тощей соседке. Она решила переселиться в другую комнату девочек. — Понятно. — Стараюсь не показывать своего негодования. — Странно, чтоб Кристина не сказала мне об этом. — Тебе уже что-то не нравится? — Я не это имела в виду, — быстро ответила я. — Я… не буду вас смущать? Энни не отвечает. Вместо этого она многозначительно пялится за меня и хватает куртку. Ей не до моих «соплей», но ей есть дело до моей фамилии. О, не зря же она решила быть со мной. Для нее я кажусь забавной зверушкой. Энни исчезла через минуты две. Я начала собираться на уже вечернюю тренировку. Сегодня нами уже занимался Кирштайн. — Пару кругов на разминку. Затем турникеты и после еще 15 кругов забега. Все выстроились в длинную гусеницу, прокладывая долгий бег. Я была уверена, что не видела перед собой Кристины. Или сзади себя. Но внезапно ее низенькая макушка стала виднеться рядом со мной. — Видела, что сделала Леонхард сегодня в столовке. — Она милая, — закатила глаза я. — Наверное, ее миловидность заставила тебя уступить ей комнату, потому что других объяснений, почему теперь я живу с Энни Леонхард у меня нет. — Только не ревнуй. Что я должна была ей сказать? Пошла-ка нахер, я тут живу? Я промолчала, не желая конфликтовать. Мы почти заканчиваем бег, а Кристина не отвязывается. Она ждет, что я поддержу с ней беседу, даже несмотря на то, что сломлю дыхалку. Может, этого ей и хочется? Выставить меня дурой, которая завалится на землю голодная и запыхавшаяся? — Что тебе нужно? — Шлюшка Энни пристанет к тебе и на ужине, садись рядом со мной. Я кошусь на нее, приподняв бровь. Мы уже замедлились, завершив забег окончательно и идя к турникетам. Тогда Кристина посмотрела в сторону Кирштайна, за ней уследила и я. Он смотрел на нас. Или на меня? — Он горяч, — хмыкнула Кристина. Я буркнула под нос в качестве ответа. Кристина снова посмотрела на меня. — Иногда я подумывала о том, чтобы трахнуться с ним. — Ты вроде предложила присоединиться к тебе за ужином, — вздыхаю я. Кристина заметно ухмыляется, цепляясь за турникет, и повиснув на нём. — Ага, — она раскачалась, — Ты мне нравишься, мы можем подружиться. — Через меня тебе все равно ни к чему не пробиться. Кристина спрыгивает на землю, все еще насмехаясь надо мной. — Я в курсе. Вряд ли Ханнис молча ушла бы из столовой сегодня. Или бы уступила комнату. — У нее было не так много вариантов. — Тут нет вариантов, лишь авторитет. — Она прошлась по мне с ног до головы. — Уж ты то должна об этом знать. Энни пришла на тренировочную площадку пятнадцатью минутами позднее. Мне не нужно было видеть ее, чтобы знать о ее присутствии — моя спина активно покрылась холодным потом. В том числе от физической нагрузки. Блондинка ни с кем не разговаривала, хотя сидела рядом с Жаном и Сашей. Жану было не до меня, поэтому я не стеснялась смотреть в их сторону. Далее упражняться мне было некомфортно. — Нам надо на круг, — толкнула меня в плечо Кристина. — Чего ты? — Я даже и не знаю, хочу ли сегодня возвращаться в комнату. Кристина проследила за моим взглядом. Энни глядела в ответ, хотя Саша о чем-то активно рассказывала. — Я, конечно, всегда права, — говорит Кристина, — но в этой шлюшке я еще немного сомневалась. Теперь все ясно. — Ей нравится со мной играть. — О, сомневаюсь. Я хмурю брови. — С нами играют только гиганты, для них мы куколки в игрушечных домиках. Когда люди играют другими людьми это называется властью вышестоящих. — Может, ты права. Кристина без слов улыбается мне. Она бы вновь сказала, что всегда права, но Кристина Янг никто не повторяется. Закончив, всем отрядом мы направились в столовую. Я готова к любой стряпне, от голода я скоро потеряю сознание. Зайдя внутрь запах уже вскружил мне голову, пусть это и была похлебка не первого качества. Как и предложила мне Кристина, я расположилась рядом с ней и двумя её новыми соседками. — Тебя зовут Самюэль? Как необычно для девушки! — Заткнись, Нойс, — шикнула ей подружка по столику и улыбнулась мне. — Я Рикки. — Сэм, — повторно представляюсь я и снова забываю о них, жадно уплетая еду. — Не обращайте на неё внимания, она хочет съесть все по-быстрому, пока не пришла шлюшка Энни. — Она поступила с тобой не правильно. Она же офицер конной полиции! Я исподлобья смотрю на Нойс, рыженькую и веснушчатую девку. — А я дочь бывшего главнокомандующего. Может, мне пойти и закинуть ноги на стол Эрвину Смиту? Кристина хихикнула моему выпаду. — Или раздвинуть… — Да заткнись уже, Нойс — отдергивает ее Рикки. — Он красив и опытен, как мужчина, — быстро парирует Нойс. — Согласись со мной, Кристина! — О, я пока только хочу трахнуть капитана, до главнокомандующего мне далеко. — Неужели вы все думайте тут о сексе? — вставила я свои слова. Рикки, чем-то похожа на меня, но с каштановым каре, почти и смотрела на всех осуждающе, ровно как я. Кристина вообще никак не отреагировала, для нее такие беседы были нормой. А Нойс побагровела. Все начали есть похлебку, пропустив мой вопрос, а я решила вернуть беседу на разгон новым вопросом. Я хотела задать его Рикки, но все равно смотрела на Кристину, отчего ответ она приняла на свой счет. — Почему вы называете Энни шлюхой? — Потому что она шлюшка, разве не очевидно? — Она слишком высокомерная, — сказала Нойс, насупив носик, что это выглядело даже мило. — Говорят, она спала и с нашим капитаном, и главнокомандующим, и с капралом и с офицером… — Да уже и говорят о том, что и Ханджи она успела в койку затащить, хотя сама бывает здесь реже почившего Эрена Йегера, — закатывает глаза Рикки. — Все эти разговоры ни о чем. — Просто шлюшка Энни хорошо звучит, — ухмыльнулась Кристина. На удивление вторая половина дня далась мне легче. Может тому причина общение с людьми. Кристина, Рикки и Нойс мне не стали за один вечер кем-то значимым, но за похабные, аморальные и не всегда одобряемые в обществе разговорами, эти девушки немного оживили меня. Я не надеялась наесться вдоволь, однако усну я сегодня без урчащего желудка. Вернувшись, я обнаружила, что Энни еще не вернулась. Буду счастлива, что вообще уже успею уснуть к тому времени, как она… Стук. Я приподнимаюсь на локтях, рефлекторно напрягая мышцы. Казалось, это должна быть дверь, но звук идет от окна. Стук. Стук. Я уже решительно подбегаю к окну, выглядывая. — Дерьмо… Он не мог кричать, иначе поднимет на шум всю женскую часть. Но насколько смешно мне было видеть его вот таким запыхавшимся и выразительно искавшего моего взгляда. Однако смеха я не показываю, лишь ярость и недоумение. Я скорее накидываю на себя куртку от формы, потому что в город выехать у меня возможности нет, дабы купить новую одежду. Свою то у меня украли. Когда я оказываюсь за поворотом здания, он будто бы быстро берет себя в руки и ведет непринужденно. — Ты очень хочешь, чтобы все поняли о нас, Жан? — Не очень. — Тогда что за мальчишеские подгоны?! — я указываю рукой на свое окно на 3 этаже. — после отбоя я не твой солдат, а отдыхающий человек. — Успокойся, я же не на вылазку тебя пришел отправить. Пойдём. Я скрещиваю руки на груди, скептически хмурясь. — Куда? — Ничего делать не буду. Просто пойдем поговорим не под окнами. Казалось бы, мне ничего не мешало отказаться от его идеи и вернуться обратно спать. Однако Жан тянет мне руку в пригласительном жесте, а я, почему-то, не в силах отказаться. Через пару минут мы пришли к какому-то пруду на склоне. Мне стало немного холодно от влажности, но дрожи я не показала. — Я кое-что тебе принёс. Пока я оглядывалась, может, в поиске кого-то постороннего, а может, просто избегала взгляда Жана, тот в свою очередь вытащил маленький кусочек булочки. На вид, она свежая. — Вы очень сентиментальный, капитан. Неужели для меня? — Мне не нравится твоя ухмылка, так что пока не знаю. — Он сел на землю, а я следом. Через пару минут молчания, он протянул мне булку, и я начала ее жадно поедать. — Энни оставила тебя без обеда. Я подумал, ты не наелась. — Ты снова хочешь заняться сексом со мною? То, с какой резкостью я это произнесла, продолжая спокойно есть булку, поразило его. Он так и не ответил мне, тогда я и продолжила: — Других объяснений, почему ты так обходителен, я не нахожу. — Нет, Сэм, — вздыхает он. — Я просто хотел извиниться. Сразу накинулся, когда ты пришла в отряд. Я сделал задумчивый вид. — Пожалуй, булочка вкусная. Я почти забыла обо всех обидах. Он легко улыбается, я тоже. Уже не в силах сдерживать дрожь, он дает мне свое пальто, а я не без желания его принимаю. Сначала первые 5 минут мелкие природные симфонии скрашивали тишину, а потом неуместные вопросы Жана. — Почему ты в запасном отряде? Мне приходилось отвечать, потому что возвращаться в казармы не хотелось. — Вам всем это кажется странным. Дочь Кэтрин Ханнис и в отряде для потеряшек. — Я гляжу на Жана в ответ, так и оставив его без ответа. — Почему ты взвалил на себя запасной отряд? — Последнее условие Эрвина. Когда вы повыситесь или… — Умрёте? — Закончите службу. Так будет вернее. Я тихонько хмыкаю. — Тогда я уйду в отставку. Не у каждых капитанов хватает сил на такую работу. — Слухи судачат, что ты вступил на должность недавно. — Мне хватило увиденного. — Понятно. Я доела булку, и Жан пафосно достает ещё одну из карманы кофты. — Откуда ты их берёшь? Такие свежие булки подают, небось, в столице. Он не отвечает, может, в отместку за то, что и я такая же несговорчивая. Но теперь я хочу поговорить. — У тебя был секс с Энни? Мой вопрос показался ему не совсем удивительным. — И ты слухам поверила? — Просто послушала. Вот ты мне и скажешь, правда или нет. — Что, если правда? Схитрив взгляд, я склоняю голову набок. — Мы не так долго и хорошо знакомы, чтобы я тебя ревновала, Жан. — Но тебе интересно. — Может, мне интересно, какая Энни в постели. — Я вдыхаю свежего воздуха глубоко в лёгкие. — Прости, что я так прогнала тебя из дома тогда. — У меня лишь один вопрос, Сэм. И последний на сегодня. — Он прерывает меня и помогает встать с земли. — Помнишь ли ты что-нибудь с той ночи? — О чем ты конкретно? О нашем сексе или как мы оказались вместе? Он ухмыляется, забавляясь моей саркастичной серьёзности. — Секс с тобой я помню. Не знаю, что на меня нашло, но в такой холод, к моим щекам прилил жар. — Я не помню, как мы оказались у меня. Я пила в баре, ты пил в баре. А потом, как это бывает, поддались порыву. — Я не помню бара. — Значит, надо меньше пить, чтобы не забываться до такого состояния. Признаться, я удивлена, как ты вообще меня запомнил, но это уже неважно, так ведь? Теперь я буду у вас под носом, капитан Кирштайн. Я отдаю ему его пальто, возвращаясь обратно в казармы без излишнего сопровождения. Все, о чем сейчас я думала, даже не о Энни. А о том, как скоро мы опять с Жаном окажется в одной постели.