"Бастинда"

      За последние сутки Сергей пробуждался трижды, если не считать этот раз. Неожиданным разнообразием сейчас стало то, что ему не снилось ровным счётом ничего – одна сплошная темнота. Левую руку приятно холодило свободой от нейрополимерной перчатки, в мыслях не ощущалось ни единого постороннего присутствия, только тихое едва различимое пение и холодный монотонный женский голос вдали:       – У каждого мужчины должна быть одна идиотская навязчивая идея. Кто-то рыбалку любит. Уезжает на два дня, чтобы бычков на костре жарить и комаров кормить.       – Глаш… – еле-слышно попробовал вмешаться знакомый, но очень слабый голос.       – Другой в домино с соседями играет и пиво литрами пьёт, – продолжала упрямо женщина.       – Глаш…       – Третий конструкторы собирает, твой вон "биатлоном" занимается, а этот Коллектив придумал.       – Ну, что ты хочешь, чтоб я на рыбалку ходил…       – От бычков в Вавилове больше бы толку было.       Открыв глаза, Сергей удивлённо уставился на практически идиллическую и жуткую картину. Шеф лежал на рабочем столе в окровавленной одежде и меланхолично смотрел в потолок. "Докторша", которую майор смутно узнавал по видеороликам из Вавилова, покачивая ножкой, сидела рядом и курила. Нечаев отметил испачканный красными брызгами халат, штук пять, покрытых багровыми разводами, разно размерных пустых капсул из-под непрема и единственный чистый похожий на скальпель инструмент. На "докторшу" внимательно смотрела Левая, соскребая с рук засохшую коричневую корку.       Знакомый незатейливый мотив, жужжащий над ухом, напомнил о себе, и Сергей попробовал оглядеться. Шевелиться он практически не мог. Рядом с ним на коленях сидела Правая и, равномерно раскачиваясь, мурлыкала под нос колыбельную       – Я не хочу рыбачить, – абсолютно серьезно ответил Дмитрий Сергеевич.       – Можешь заняться соколиной охотой, – предложила "докторша".       – Я не Алексей Михайлович.       – А ведёшь себя как царь этих земель.       – Глаш… – шеф попробовал подняться, но сил видимо не было. – Не начинай. Коллектив, это новые возможности для человека…       "Докторша" накрыла свободной ладонью Дмитрию Сергеевичу лоб и недовольно цокнула языком:       – Ты горишь. Лежи, – тыльной стороной ладони она погладила Сеченова по щеке, – сейчас прибудет твой любимый Аргентум, оттащат тебя в медицинский блок, вскроют по-взрослому и найдут всё то, что я не нашла, – затушив бычок об столешницу, "докторша" достала из кармана небольшой предмет и подняла на уровень глаз.       "Пуля," – догадался Сергей и ощутил прилив чувства вины.       – Зачем опять вскрывать? – шеф вроде даже шутил. – Я не ощущаю в себе посторонних предметов.       – А литра крови, в котором бултыхаются кишки, ты тоже не ощущаешь?       – Непрем же восстановил потери.       – Непрем не панацея. Потери крови он может и восстановил, дыры залатал, а кто лишнюю кровь уберёт, кто занесённую инфекцию убъёт? Я работала голыми руками.       Дмитрий Сергеевич нежно обхватил задержавшиеся у его лица чужие пальцы своей правой рукой:       – Я готов доверить свою жизнь только в твои руки.       – Как маленький! Ты знаешь, когда и где я делала последнюю полостную операцию?       – Час назад?       – Одна тысяча девятьсот двадцать пятый год. Солнечный теплый апрель. Четверг. Как сейчас помню. Анатомичка на Пироговке и милый булочник. Печень – загляденье – одна тысяча четыреста сорок четыре грамма. Он должен собой гордиться. Умер молодым и здоровым. И с лампочкой в…        Предприняв ещё одну попытку занять вертикальное положение, Сеченов поморщился от боли и опёрся на быстро подставившую руки Левую. Между разрезанными краями жилета и рубашки, проглядывался красный, едва затянувшийся непремом, шов.       – Я сказала, лежи! – прошипела “докторша”.       – Мне работать надо. Кто-то целину поднимает, а я вот Коллектив…       – Прекрасно, отправлю ВОВчика за саваном, сразу завернём тебя.       Прикурив ещё одну сигарету, она выдохнула струю дыма в лицо Сеченову и перевела взгляд на майора:       – Было бы что поднимать. Пойду собачку твою проверю.       – Глафира Радеоновна, – предупреждающе напомнила о себе Правая.       – Не переживайте, Катенька, сегодня я не провожу опыты на дворняжках.       Глафира Радеоновна Захарова, вспомнил Нечаев, наблюдая приближение "докторши", доктор медицинских наук, верный товарищ академика Сеченова, начальник отдела нейробиологии в Павлове и, по слухам, покойница. А ещё, вроде как, супруга директора Предприятия 3826, но и это не точно. Сергей вроде бы помнил, как перчатка, ещё каких-то шесть часов назад рассказывала, что академик Сеченов вынудил Глафиру Радеоновну согласия на этот брак взамен на членство в АН СССР и положительные отзывы на дипломную работу, а также кандидатскую и докторскую диссертации.       Проверив контакт на предплечном кабеле кистевого протеза, Захарова выпрямилась и сделала затяжку.       – Он пришёл в сознание, но не может шевелиться, – сказала Правая, и на заднем плане шеф выпрямился, попробовал встать, но тут же упал Левой в руки.       – Я вижу, я вообще наблюдательная девушка, – едко заметила Глафира Радеоновна, – но пока я не решу, он не встанет, и вообще не пошевелит ничем выше шеи.       – Почему?.. – спросил Сергей и пожалел, получив в ответ скучающее кислое выражение лица.       – Потому что вы, как вы же выразились, прежде чем устроить тут кровавую баню, для меня игрушка, как другие люди, подключённые к Коллективу. И если я хочу оторвать своей игрушке ручку или ножку – я это сделаю. Пока я ограничилась только тем, что отключила все протезы.       – Он умрёт, – заявила Правая.       – Меня это как-то должно волновать?       – Глаша! – воскликнул недовольно Дмитрий Сергеевич, взял со стола похожий на скальпель инструмент, и, тяжело опираясь на Левую, подошёл к Нечаеву. – Сейчас, сынок.       – Тебе напомнить, из-за кого ты сейчас еле шевелишься? – хмыкнула Захарова, достаточно шустро отняв своё приспособление.       – Не из-за тебя ли? – Сеченов выставил перед собой руку и в манящем жесте несколько раз сжал пальцы. – Копия чьего разума ввела Сергея в заблуждение и сейчас ползает где-то по Челомею и ищет, как бы ей влиться в нейросеть?       – Ну, если смотреть так, – Глафира Радеоновна недовольно и резко вернула устройство, – то из-за меня она не взяла под контроль твой информационный массив. А ползает она из-за тебя, потому что я её хотела растворить в кислоте сразу после настройки Восхода.       Покачав головой, Дмитрий Сергеевич опустился на пол рядом с майором, видимо выставил какой-то режим на странном приборе, и приставил его тупой край к виску Сергея. Через несколько секунд Нечаев почувствовал, как силы начали возвращаться в его конечности.       – Шеф…       Сергей хотел извиниться за своё слишком эмоциональное и необдуманное поведение, но быстро отвлёкся. Взгляд Сеченова помутнел, потерял осознанность, а дальше он сам начал заваливаться вперёд. Удержав уже практически бессознательное тело от падения, Нечаев растерянно посмотрел на “докторшу”.       – А что вы хотели, товарищ Барбос? – вздохнула она. – Две бессонных ночи с придыханиями: “Как там Сергей, почему он не выходит на связь?” Подготовка к подниманию пингвинов в Коллектив. Пулевое ранение, операция, потеря крови. Позже будете извиняться, когда прибудет черепаший отряд быстрого реагирования Аргентум.       Виновато опустив голову, Сергей заглянул в лицо Сеченову. Тот вроде ещё пребывал в сознании.       – А вы тоже против Коллектива? – зачем-то осторожно спросил Нечаев.       – Вроде того. Идиотская идея.       – Это же ваша разработка. Зачем вы его делали? Ограничивать свободу воли…       – Ограничивать свободу воли, это именно то, что меня интересовало в том проекте.       – Но… Почему?       – По тому что люди х…       – Глаша, – простонал Сеченов.       – На блюде.       Глафира Радеоновна погладила директора Предприятия 3826 по волосам. Посмотрела на входную дверь и довольно объявила:       – Димуля, черепаший отряд Аргентум приполз. Готовься вскрываться повторно.