suburbia

минхо ужасно волнительно вот так стоять перед калиткой чужого дома и прижимать к себе противень с еще теплым пирогом и книги, которые он обещал одолжить чану. что до джисона, то он просто тарабанил по двери, ожидая, пока кто-то выйдет. минхо ему искренне завидовал. — хватит издеваться над моими ушами! — феликс впускает гостей во двор и первым делом стискивает джисона в крепких объятиях. хотя минхо казалось, что они пытались задушить друг друга. — хен, заходи быстрее в дом, мы такое придумали… феликс утаскивает джисона за дом, что-то восторженно рассказывая, оставляя минхо одного. он неуверенно проскальзывает через дверь-шторку из бусинок и ленточек и проходит на кухню. хидо над чем-то усердно хлопотала, а чана и юрим не было видно. — о, минхо, вы пришли, — женщина вытирает руки о передник и подходит к минхо, приобнимая того за плечи. — ты опять принес что-то вкусненькое? ну что за ребенок. — мне же нужно было вас хоть как-то отблагодарить, это меньшее, что я мог сделать, — минхо опускает противень на стол и скромно улыбается. женщина на это лишь картинно закатывает глаза, ловко перекладывает пирог на красивую тарелку и восхищенно охает. — да, кажется, мне нужно взять у тебя парочку уроков. чан застревает в дверном проеме на какое-то время, наблюдая за минхо и мамой, которые мило беседовали и из-за чего-то смеялись. минхо на их кухне стал настолько частым явлением, что чан почти привык. и он соврет, если скажет, что ему это не нравится. — минхо, привет, — бан старался выглядеть естественно. — оу, чан, мы тебя не заметили, — ли переминается с ноги на ногу и перехватывает книги, чудом не роняя их. он снова прячется в иголках неуверенности и страха говорить. — вот книги… и еще я пирог принес. — может, пойдем ко мне в комнату? минхо глупо ловит ртом воздух, не зная, что и сказать. спасибо хидо, которая вовремя выручила: — мальчики, только недолго, у нас уже все готово, — она неоднозначно подмигнула парням и с несколькими мисками в руках направилась к веранде. — ждем вас на заднем дворе. комната чана небольшая, но уютная, несмотря на то, что вовсе не выглядит обжитой. это некая обитель древесного запаха вперемешку с теплым солнцем, старым магнитофоном и какими-то забавными картинками прошлого столетия. чан плюхается на кровать, а минхо облокачивается на стол, протягивая крису книги: — вот, не знаю, читал ли ты что-то из этого, но обе книги довольно хорошие, — чану в руки опускаются «сияние» стивена кинга и «вино из одуванчиков» рэя бредбери. — первую посоветовал папа, а вторая нравится мне больше всего — перечитываю каждое лето. просто, но что-то в этом есть. чан благодарно улыбается и откладывает книги на тумбочку. он уже собирается что-то сказать, как истошный крик юрим с улицы напоминает, что их вообще-то ждут. минхо тихо охает и прикрывает рот ладошкой, когда они выходят на задний двор: по центру красовался сооруженный из простыни и какого-то деревянного каркаса экран для проектора, а сам проектор стоял на табуретке неподалеку; вечерело, поэтому было решено зажечь маленькие огоньки гирлянд на стареньком вязе и на веранде. джисон с феликсом спорили, кто съест последнюю клубнику, хидо следила, чтобы каждому хватало закусок, а юрим сидели у ноутбука в ожидании нажать кнопку пуска. — ну неужели, — юрим радостно хлопает по пробелу и садится рядом с хидо, ловя ту в свои объятия. — давай сядем, — чан шепчет почти в самое ухо, заставляя ли вздрогнуть. минхо не двигается, а чан смелеет и тянет того за собой за руку. минхо отчего-то сегодня плохо соображает. крис почти сразу сосредотачивает все свое внимание на фильме, а минхо только и думает о том, как странно горит его рука в месте прикосновения.

***

— так, ребятки, помогите нам с юрим занести все в дом, — обращается хидо к феликсу и джисону, которые успели задремать за прошедшие два часа. — а за вами проектор и ноутбук. ждем вас на кухне, будем пить чай с пирогом минхо. минхо потирает сонные глаза и смотрит, как чан уже разобрался со всей техникой и направлялся к нему. — хорошо сегодня, да? — он садится рядом и смотрит точно на минхо. — это точно, — ли упрямо смотрит на звезды и старается унять опять возникшее волнение. — не устаю удивляться вам… почему вы так добры к нам? вопрос застает чана врасплох. для чего-то подобного разве нужны причины? их семья всегда была такая и никогда не находила дружелюбие и проявление доброты и заботы чем-то странным или из ряда вон выходящим. — а для этого разве нужны причины? мы ведь друзья и соседи, — они знакомы всего чуть больши половины месяца, а чан уже считал минхо своим другом. минхо не переставал удивляться. ли молчит, лишь изредка поглядывает на профиль старшего. как бы тяжело не было это признавать, но с чаном комфортно. да, он все так же боялся вступать в диалог, но нахождение наедине не вызывало тревоги. только спокойствие и желание посидеть рядом еще. можно было даже не разговаривать. северный ветер выдувал все бесконечные мысли, лишал колких кусочков тревог, оставляя лишь чувства момента. от чана исходило приятное тепло — минхо это на расстоянии метра ощущал. хотелось придвинуться и сократить пропасть между ними вдвое. на самом деле, хотелось подпустить чана ближе, приподнять занавес и поделиться одним из сокровенных секретов, которые запрятаны глубоко-глубоко, чтобы даже минхо не мог добраться до них. но чан все еще летнее наваждение, а минхо все еще не мог довериться. — минхо, я не знаю, кто и какой вред причинил тебе, но я не они, — чан случайно касается чужой руки, и минхо обжигается. да больно так, как о горячую духовку. — я не прошу открывать мне душу, но хотя бы не закрывайся. мне комфортно с тобой, и я хочу, чтобы тебе тоже было приятно в моей компании, — он проглатывает половину слов и заламывает пальцы. говорить вовсе не хотелось. ли слушает внимательно, почти не моргает. его тело пробирает дрожь, то ли от холода, то ли от услышанного. он был настолько очевиден или чан умел читать мысли? минхо не знает, но очень хотел бы. он боится понять все неправильно, сделать поспешные выводы, а потом разочароваться. но чан не выглядел как тот, кто мог разочаровать, а минхо все еще был излишне доверчив. особенно к тем, кто солнечно улыбался и пыхтел теплом как старая печка. поэтому он невзначай касается чужой руки холодными пальцами и кивает каким-то своим мыслям. чан расценивает это как крошечную победу. гирлянды горят, красиво переливаясь в темных глазах младшего. чан невольно пялится. ему это несвойственно, но минхо так делал всегда, почему ему нельзя? минхо смущенно краснеет и надеется, что это незаметно. благо хидо в который раз спасает ситуацию: — бан кристофер чан, сколько мы можем ждать?! парни смеются и идут на кухню. минхо все еще плохо соображает, но собственная рука в чужой теплой уже не кажется чем-то нереальным.