suburbia

минхо искренне ненавидел сны, потому что что-то хорошее и вызывающее желание не просыпаться не снилось давно, а бесконечных тревог и переживаний ему сполна хватало наяву. но, видимо, этого было недостаточно, поэтому больное сознание не отдыхало и ночью. последний раз юнхо снился ему зимой, когда накрывало особенно сильно и ничего не помогало. хотелось биться головой о стенку, лишь бы больше никогда не вспоминать этого человека. но сейчас юнхо из сна казался таким теплым и родным, как тогда, когда все только-только начиналось. он тянул минхо за собой и вел куда-то, а ли вверялся без задней мысли и думал, что поступает правильно. сон не был целостным — горел яркими вспышками воспоминаний годичной давности. вот и первые трепетные переглядки на волейбольной площадке, неловкие держания за руки тайком ото всех, пьяные посиделки у костра в компании еще друзей и такие же пьяные поцелуи в лесу, чтобы никто не видел. потому что то, что было между ними, — большая тайна, о которой никто не должен знать. потому что у юнхо имидж, а отношения с минхо ситуации не помогут, только если сделают хуже. но вечные «ты мой единственный, хо» и «школа закончится, и мы выйдем из тени» вселяли в маленького доверчивого котенка минхо уверенность и надежду, что так все и будет. ровно до тех пор, пока пыльный занавес не пал, а карточный домик не рассыпался из-за легкого порыва августовского ветра. тот день въелся в подкорку и горел болезненным воспалением, которое бесконечно нарывало и давало о себе знать. и как бы минхо не пытался огородить себя от прошлого, оно находило способы напомнить о себе. минхо снятся чьи-то руки. большая смуглая кисть нависла над его обнаженным животом, длинные тонкие пальцы опускались все ниже и ниже. парень тяжело дышал и пытался хоть за что-то ухватиться. он ждал болезненного продолжения, но пальцы стали растворятся в полумраке воспоминания, тонуть в запахе солнца и древесины. казалось, морок отступил, но в следующее мгновение минхо оказывается в центре из людей, которые глядели на него с нескрываемым презрением и осуждением. кто-то порицал вслух, кто-то шептался, а кто-то мерзко хихикал и тыкал пальцем. юнхо держал в своих объятиях хенджина, как когда-то держал его самого, и шептал что-то тому на ухо, смотря минхо точно в глаза. ли захлестывает волна паники, он безвольной куклой падает наземь и сокрушается тихим плачем. потому что сил не было, а переживание этого снова и снова высасывало все силы. но тут минхо вновь видит руку, только бледную, с узловатыми пальцами. владелец искрится получше новогодней елки и кутает в покрывало из солнца, свежескошенной травы и еле заметных веснушек на лице. чан явился в сопровождении какой-то незнакомой музыки из патефона и щекочущего чувства в носу. можно было подумать, что у минхо аллергия на чана, но на деле чана было настолько много, он пыхтел пыльцой и побелкой от старой теплой печки, что забирался абсолютно везде, даже в нос. чана было много, но минхо это уже давно не смущало. чан улыбался и что-то шептал, но до минхо доходили лишь обрывки фраз: — …прекрасен. ты такой… «грязный и мерзкий!» — голос юнхо старался перекрыть все. — …самый лучший на свете, — продолжал чан, держа минхо за руку и смотря точно в глаза. — ты самый хороший человек… это мир жесток и не готов пока принять тебя. минхо почувствовал, как в реальности по его щекам потекли горячие слезы. сон начал таять. ночь снова радушно принимала в свои объятия, впуская звуки стрекотания сверчков и редкие кваканья лягушек. писк электронных часов неприятно резанул обострившийся слух. «3:00». не обнадеживает. ли окончательно приходит в себя, когда осознает, что слезы все еще текут по холодным щекам, будто кто-то забыл перекрыть подачу воды, а сам он трясся не на шутку. в горле стоял ком, перед глазами все плыло, а тело слабо слушалось. он свято верил, что это все больше не повторится, но руки сами тянулись к выдвижному ящику тумбочки в поисках маленькой коробочки с лезвиями для бритвенного станка. руки делают все сами, по давно заученному сценарию. внешняя сторона бедер снова будет исполосована, но об этом никто не узнает, — ткань шорт или штанов все услужливо скроет. минхо не чувствует боли ровно до того момента, пока не теряет контроль, и один порез не становится глубже остальных. он испуганно одергивает руку, начиная приходить в себя. лезвие отправляется в мусорку, а ли — в душ, где сначала почти варится в кипятке, а потом, настроив воду, сидит на полу комнаты и безразлично пялит в одну точку, стараясь избавиться от навязчивых картинок в голове. возвращается в комнату, когда часы мигают «4:03». берет в руки смартфон и совершенно случайно открывает диалог с чаном. губы трогает тень улыбки. минхо уже хочет положить телефон на тумбочку, как на него приходит уведомление. «сообщение от контакта чан бан: » «оу, хо, ты не спишь? не хочешь погулять? 😬» кажется, сегодняшняя ночь не могла удивить еще больше, поэтому минхо соглашается и отправляется к соседскому дому. поспать явно не удастся.