suburbia

возможно, отпускать глупых подростков одних в лес с большим количеством алкоголя — не самая хорошая идея. но чан не видел в этом чего-то плохого. сказать больше, ему даже нравилось. костер, пьяное пение под гитару, бесконечно льющийся смех и чувство спокойствия — лучшее, о чем можно было мечтать. впервые за долгое время он чувствовал себя в своей тарелке, ему было уютно, а уходить вовсе не хотелось. свою лепту также внес тихо мурлыкающий под боком минхо, но это совсем другая история. изрядно выпившие до этого чонин и сынмин сейчас казались самыми трезвыми. чонин пытался пожарить зефир на костре, а сынмин снимал всех и вся — собирал компромат, чтобы потом стыдить всех и шантажировать, если понадобиться. на самом деле он хороший, просто со своими заморочками. так минхо пробурчал чану на ухо, пока тот настраивал гитару. джисон ту самую гитару изъял и стал наигрывать какие-то смутно знакомые бану мелодии. на деле же, знали их все, кроме чана. феликс тыкался хану в бок, ища себе место у огня. его щеки горели красным то ли от количества спирта в организме, то ли от того, что джисон то и дело мазал губами по чужим веснушкам. пытался съесть, вероятно. минхо мирно следил за улетающими в ночь искорками огня, ютясь у теплого бока чана. он мысленно ссылался на холодный июньский ветер, хотя жарко было неимоверно. но они ведь были друзьями, что в этом такого? вся идиллия рушится ровно в тот момент, когда в их хрупкий мирок врывается хенджин, как чертик из табакерки. грубовато, очень по-свойски прижался к другому боку чана и начал что-то лепетать: — хороший вечер, правда? — он потягивает из пластикового стаканчика какую-то мешанину и даже не кривится. он был изрядно пьян, минхо это на приличном расстоянии чувствовал. — да… — многозначительно тянет чан и неуютно ежится, из-за чего вздрагивает и минхо. волна возмущения захлестывает ли, он еще крепче жмется к старшему. он с трудом пересиливает себя, чтобы не проехаться по чужому глупому лицу, ведь так давно грезил об этом. а хенджин знает, что минхо неприятно, что он закипает внутри, оставаясь спокойным снаружи, и продолжает исполнять заранее продуманный план. он лишь делает вид, что не замечает недовольное сопение и летящие молнии в свою сторону. он продолжает говорить что-то чану полушепотом, полностью игнорируя присутствие минхо. вел себя слишком развязно — постоянно касался чана, прижимаясь к нему то плечом, то бедром как бы невзначай. но для минхо все было слишком очевидно. титаническое спокойствие чана напрягало и давило на виски. последней каплей стала рука хенджина, опустившаяся на колено чану. конечно же, случайно и только потому что слишком увлекся беседой. но этого минхо терпеть не стал. он резко встал и убежал куда-то вглубь, по тропинке. чан вскочил следом, не обращая внимания на недовольно кряхтящего хенджина. возня у костра прекратилась на секунду, но, как только и чан исчез меж пышных крон деревьев, все вернулось на круги своя.

***

чан окрикивает минхо, но тот не отзывается. он бежит по протоптанной тропинке, слабо освященной лунным светом, и молится всем богам, чтобы минхо не решил куда-то свернуть. благо дорожка выходила на какую-то небольшую полянку, где чан и настиг ли. — не думаешь избавиться от привычки вечно сбегать? — бан пытается отшутиться, но звучит слишком нервозно. минхо молчит. он размеренно вдыхал свежий воздух, но в нос навязчиво лезли солнечные пылинки. обнимая себя за плечи, ли упорно старается делать вид, что никакого чана позади него нет. все потому что его слишком много, особенно в голове и где-то за сердцем. и как бы минхо не пытался, но самое страшное уже случилось. да, маленький до ужаса затравленный мальчик ли минхо влюбился в бан чана. представить сложно, но поверить куда сложнее. от этого внутри все горело и ныло. тело требовало одно, а разум твердил о совсем другом. и ведь чан сам во всем виноват. кто заставлял его таскаться с минхо, лезть в душу и пытаться помочь? и ли ведь отталкивал его, но тот шел напролом. или минхо сам себе все это надумал? вопросов тьма, но ответов — ни гроша. — минхо… — чан опускает руку на чужое плечо, а ли едва не падает под таким грузом. — я ненавижу тебя, чан, просто ненавижу! — минхо поворачивается к чану. по щекам текут горячие слезы, губы дрожат, а сам он больше походил на зашуганного котенка. у чана от этой картины сердце ужасно сжалось, а после осознания услышанного вообще упало куда-то в пятки. — ты хочешь, чтобы я ушел? ладно, — чан поднимает руки вверх и разворачивается, собираясь уходить. все эмоции куда-то испарились, оставляя место звенящей пустоте. казалось, еще немного, и чана самого затрясет как при лихорадке. минхо попрежнему стоит. вдруг нахлынуло чувство страха, что он вот-вот потеряет чана. он скоро уедет, а минхо будет оплакивать потерянный шанс. и подумаешь, какой-то хенджин бесконечно касался его, — чан ведь не частная собственность, чтобы так реагировать. чан был для минхо нечто гораздо большим, чем собственность, потому что это слишком грязно и пошло, а у минхо к чану самые настоящие чувства. страх стал душить — горло стиснуло, слезы текли быстрой рекой, руки дрожали. минхо сцепил пальцы, стал судорожно сжимать, легонько царапая кожу. — потому что с тобой так хорошо… — минхо шептал, но в мертвой тишине леса было слышно даже падение листика. — что? — чан оглянулся на него, посмотрел на руки, подошел ближе. — минхо… он подошел ближе, накрыл его ладони своими. минхо от внезапной близости совсем теряется. разум отключается, и он окончательно сдается. привстав на носочки, прижимается своими холодными губами к чужим, теплым и мягким. все это действо длилось не более десяти секунд — чан застыл, не успев ничего сообразить, а минхо отпрянул, испугавшись. — боже, что я творю, — ли крепко жмурится и охает, когда с рук пропадает тепло. вероятно, он противен чану и он сейчас уйдет. или скажет, какой минхо ужасный и грязный. на душе предательски скребут кошки. но чан с пущей аккуратностью берет лицо ли в свои руки и, погладив щеку большим пальцем, сомкнул свои губы на чужих губах. поцелуй был робким, неумелым, с привкусом соли и горечью паленого самогона. но это определенно лучшее, что могло случиться с ними: стоять вот так, под переливами лунного света, ища себя в объятьях друг друга, не желая отпускать. минхо моментально окунулся в запах солнца, старого дерева и трепетного спокойствия, которого так не хватало. что-то мазнуло его по щеке — он сразу и не понял, что именно. оказалось, чан поцеловал его в щеку. в реальность происходящего все еще слабо верилось. казалось, время замерло, а мир остановился. их никто не искал и вряд ли собирался — сынмин и чонин, скорее всего, заснули у костра, а феликс и джисон слишком заняты друг другом. оно и к лучшему. — я такой дурак, чан, такой дурак, — сокрушался минхо, неосознанно играясь с чужими пальцами. — но сейчас ведь все хорошо, — бан целует в висок, крепче прижимая парня к себе. — ведь так? — в прошлом году у меня… были отношения, — сдается минхо. этот разговор был неизбежен. — поначалу все было хорошо, я был влюблен и думал, что все взаимно. вернее, меня убеждали в этом. но наши отношения были большой тайной, о которой никто не должен был знать. я безоговорочно доверял и полагался на человека, не думая, что что-то может пойти не так, — минхо сглатывает ком, стараясь отогнать нахлынувшие воспоминания. чан переплетает их пальцы. — но в один день меня не только публично унизили, так еще и стали распускать всякие грязные слухи, а ты сам понимаешь, деревня у нас маленькая. помимо всего выяснилось, что все это время моя любовь спала с хенджином, а сам хенджин поспособствовал распространению слухов, — ли горько усмехается и смотрит на звезды, утыкаясь затылком в плечо чана. — поэтому я стал таким закрытым и нелюдимым. но кто же знал, что однажды меня чуть не собьет бан кристофер чан на своем дурацком самокате. минхо тянется за очередным поцелуем, а чан попросту не имеет прав отказать. переваривая сказанное, он думает лишь о том, что готов пойти на все, лишь бы минхо снова стал по-настоящему счастливым. чтобы смеялся этим своим очаровательным смехом и улыбался ярче любого солнца. потому что в такие моменты у чана на периферии теплые лампочки загорались, а сердце сжималось без конца. минхо сам был теплым и до невозможного домашним. от него пахло сладкой газировкой, выпечкой и совсем немного книжной пылью. он чихал кошачьей шерстью и рассыпался крошками печенья. кажется, он въелся в память с первого раза, в своем детском комбинезоне и девчачьих сандалях. было в нем что-то, что цепляло, да так, что отпускать не хотелось. вот таким он был, доморощенный котенок ли минхо, запутавшийся в себе и бегущий от своих чувств. но чан все еще крепко прижимал к себе, а бежать больше не хотелось. — но теперь все хорошо, — больше самому себе признается минхо и позволяет раствориться в чужих руках. чан тычется носом в чужую макушку. луна медленно, но верно катится к горизонту. вдали слышны крики джисона и феликса, которые все же решили поискать друзей. но все это так неважно, пока ночь все еще кутает их своим одеялом, а они теряются в нескончаемых объятиях и робких поцелуях.