suburbia

кажется, сегодняшний день изначально был обречен на провал. чан приятно зарывается в нагревшийся песок ступнями ног и оглядывает площадку: вроде, ничего примечательного, не считая того, что хенджин висел на каком-то парне. крис его раньше не видел. и хорошо, потому что доверия он не внушал. чан слышит какое-то недовольное ворчание со стороны младших — они пялили в сторону новообразовавшейся троицы и прямо пыхтели молниями и злостью. лишь феликс просто рылся в песке и не придавал всему происходящему никакого значения. — это еще кто? — чан косится в сторону, обращаясь к парням. — один напыщенный самодовольный индюк, которому здесь абсолютно не рады, — чонин почти плюется ядом и злостно щурится, складывая руки на груди. — пресвятые макаронные монстры, если они сейчас к нам подойдут… джисон обрывается на полуслове, завидев за спиной чана подошедшего хенджина под ручку с тем самым «индюком». — чан, познакомься! это юнхо, — хенджин улыбается слишком приторно, у чана аж зубы сводит. он всегда был таким неприятным? — чан, значит… наслышан о тебе, — юнхо жмет руку чана и хмыкает каким-то своим мыслям. — так это ты новый дружок минхо, да? чана передергивает. он прерывает затянувшееся рукопожатие и опускает руку. последняя фраза была пронизана неозвученными насмешками и проткнута тысячами игл. вероятно, чана просто выводили на эмоции и проверяли реакцию. ему это не нравилось. — а он тебе не рассказывал? я его бывший, да… забавная история вышла, — юнхо мечтательно смотрит в небо, а затем снова на чана, гадко улыбаясь. — ты ведь уедешь скоро, зачем он тебе? или у вас ничего серьезного? если так, то не волнуйся, минхо не привыкать. чан чувствует, как кровь в жилах начинает закипать, сердце стучит в ушах, а кулаки сами невольно сжимаются. да так, что на внутренней стороне ладони остаются лунки в форме полумесяцев. феликс, заметив резко изменившееся настроение брата, встал рядом и стал сжимать крепкое плечо, шепча что-то на ухо, чтобы хоть немного вразумить. но чан, кажется, уже мало был в себе. — кстати, хотел спросить, он уже успел раздвинуть ноги перед тобой? помнится, мне месяц пришлось его обхаживать, чтобы сломить его образ недотроги. а дальше все как в тумане. чан помнит, как приложился кулаком к чужой скуле, как сам получил в нос. слышал визги джисона, крики чонина о помощи и попытки феликса, сынмина и чанбина разнять дерущихся. еще отчетливо запомнился запах крови и металический привкус вперемешку с песком. и все, занавес. мелькал только пискливый голос джисона, просящий о том, чтобы кто-то сбегал за минхо и взрослыми.

***

чанбин подбегает к дому минхо и начинает тарабанить по забору, сколько хватало сил. благо минхо не заставляет себя долго ждать. — да иду я, боже, — ли открывает калитку и замирает с удивлением на лице. — чанбин? ты чего здесь забыл? — нет времени объяснять, побежали, — чанбин хватает парня за руку и тащит за собой. — что стряслось, скажи! — минхо такое поведение злит и настораживает. он бежит за чанбином, но знать все равно хочет. — чан с юнхо дерется. вопросы растворяются в воздухе с такой же скоростью, как минхо бежал к площадке. к той самой злополучной площадке. на ней вообще хоть что-то хорошее могло произойти? минхо подлетает к толпе и прикусывает язык от увиденного: чан сидел на юнхо и наотмашь проезжался по чужому лицу. выглядело все страшно жутко, как в каких-то фильмах сомнительного содержания. пелена слез перекрывала взор — приходилось часто моргать и щипать себя по рукам, чтобы выйти из оцепенения. чана надо было спасать. — чан~и, пожалуйста, прекрати, — минхо падает на колени рядом и начинает трясти бана за плечи. — пойдем домой, чан, я умоляю. минхо никогда не было так страшно. слезы градом льются по щекам, его самого начинает знатно трясти, но он хватался за последние толики рассудка, чтобы привести в чувства чана и вытащить из этого кошмара. чан останавливается и приходит в себя, когда слышит надрывные рыдания где-то сбоку. он смотрит на лицо юнхо, затем на свои руки. все было слишком красным. кажется, у него начинало рябить в глазах. он переводит взгляд на минхо и окончательно возвращается в реальность. юнхо мерзко смеется и сплевывает кровью. — так ты у нас мальчик на побегушках… а я то думаю, чего бьешь так слабо. чан уже было замахивается заново, но минхо перехватывает его руку и сжимает в своих. он смотрел с такой мольбой, что чан понимал все без слов. они встают и чан машинально прячет минхо себе за спину. чан порывается что-то сказать, но минхо настойчиво тянет того за руку и отрицательно качает головой. им надо было просто уйти и все. отчасти спасибо фонтану крови, который хлынул из носа храброго рыцаря.

***

— боже, что произошло?! — хидо роняет корзинку с бельем и подбегает к чану, идущему под руку с минхо и еще четырьмя переживающими парами глаз. — здравствуйте, я сынмин! чан хен доблестно отстаивал честь минхо хена в бою и остался почти без ранений, но под конец у него полилась кровь из носа, — сынмин глубоко кланяется и отчитывается перед женщиной. — а это чонин, мы живем с вами по соседству, возможно, вы видели нас раньше. хидо растеряно улыбается, пытаясь переварить услышанное. она жестом приглашает парней пройти в гостиную, а сама идет к чану, над которым уже колдовал минхо. — извините, что заставили вас так волноваться, это все моя вина, — минхо виновато смотрит в пол, боясь поднять взгляд. — если бы не я, то… — минхо, мальчик мой, в этом нет твоей вины. чан редко ввязывался в драки, насколько я себя помню, но, значит, в этот раз была стоящая причина, — женщина треплет минхо по волосам и тепло улыбается. намека на злость или раздражение даже не присутствовало. — присмотришь за ним? я поставлю чайник и схожу проведаю остальных. а ты, горе герой, сиди и слушай минхо, понял? я сварю вам какао, так уж и быть, — хидо звонко чмокнула сына в щеку и оставила парней одних. на какое-то время воцарила полнейшая тишина. минхо с пущей аккуратностью обрабатывал ссадины, лепил глупые пластыри с котятами и думал о чем-то своем. чан глубоко дышал, держа компресс со льдом и стараясь игнорировать тупую боль в носу. — зачем ты полез в драку, чан? — минхо заканчивает и убирает аптечку. он смотрит на чана измучено, с ноткой грусти и сожаления. — по твоему я должен был спокойно проглатывать все то, что слышал? — бан откладывает компресс в сторону и притягивает минхо за руку к себе. — я бы, может, и проглотил все, но не то, что касается тебя. минхо чувствует вину. он закусывает губу и пристыжено вжимает голову в плечи. меньше всего ему хотелось, чтобы чан думал, что он недоволен или расстроен. его безумно тронул поступок чана, он чувствует себя важным и нужным. любимым. но осознание того, что чан мог пострадать куда серьезнее, не отпускало. — надеюсь, мне удастся отблагодарить тебя в полной мере однажды, — минхо оставляет легкий поцелуй на чужих руках и наконец смотрит на чана. — тебе не за что благодарить меня, хо, — чан растворяется в бесконечной нежности, которую он испытывал к минхо. поэтому он берет лицо ли в свои ладони и целует всюду осторожно, почти невесомо. задерживается на уже родных губах и отпускать совсем не хочется. минхо отпускать не хотелось. ли маленьким котенком льнет к чану, теряется в солнечных лучах и обжигающих поцелуях. хотелось навечно застрять в этом моменте, чтобы он повторялся из раза в раз. чтобы им никогда не пришлось отпускать друг друга дальше, чем до соседнего дома. — не хочешь прогуляться?

***

минхо перебирает непослушные кучеряшки, пока чан удобно расположился на его коленях. думать о том, что завтра чан и его семья уедут, оставив после себя теплый солнечный след, который пыльцой осядет на их дом и обязательно на сердце минхо, очень не хотелось, но назойливые пчелки так и гудели над головой, из-за чего игнорировать это было просто невозможно. оглядываясь назад, минхо невольно думает о том, как они вообще могли сойтись. такие разные, как знойный июль и дождливый октябрь. как штиль после затяжного шторма и сам шторм. минхо не любил излишние прикосновения, но с чаном хотелось быть рядом буквально, ощущая его запах и присутствие на себе. чан любил целоваться до сбившегося дыхания и звездочек перед глазами. минхо в целом не упускал возможности украсть у чана очередной поцелуй, но он млел и урчал от нежных прикосновений к щекам, носу, а поцелуи на шее заставляли задерживать дыхание и теряться в ощущениях. жизнь весьма непредсказуема, но иногда это даже на руку. минхо и не заметил, как по его щекам стали течь маленькие капельки. он всегда был таким сентиментальным? нет. просто влюбился крепко так, по-настоящему. — котенок плачет? ну не надо, а то я тоже сейчас… ли не дает договорить и прижимает чана к себе, заставив того сесть. уткнулся лицом в шею, стал что-то лепетать невнятное. чан задохнулся от вновь вспыхнувшей боли и, пытаясь сохранить самообладание, обнял минхо, прижимая к себе, перебирая волосы на затылке и шепча какие-то глупости. да, они не расстаются навсегда, будут списываться и встречаться по возможности, но сам факт скорой разлуки давил непосильным грузом, не давая вдохнуть полной грудью и сделать вид, что все в порядке. и почему нельзя было навсегда остаться здесь, жить в бесконечном лете и проживать все это снова и снова. почему всегда нельзя было обнимать друг друга и кутать в одеяле из солнца, поцелуев и глупых пластырей с котиками. почему нельзя вечность дышать родным запахом, утыкаться в изгиб шеи и забывать обо всем. — можно… — часть фразы теряется в невнятном бурчании в шею, и чан ничего не разбирает. — что ты сказал? — можно я тебя поцелую? чан не понимает, почему минхо спрашивает, но сам сократил расстояние между ними и прильнул к теплым мягким губам минхо нежным поцелуем. минхо зажмурился, нашел свободную руку чана и переплел пальцы. казалось, отпусти он ее, как все тут же исчезнет, растворится и закончится. чувства угаснут, не будет щекочущего нос запаха солнца и тех воспоминаний, которые теплились где-то на подкорке и напоминали о себе ожогами по всему лицу. но поцелуй не заканчивался. было так сладко, что все ненужные грустные мысли исчезли, будто их и не было вовсе. незатейливый августовский ветерок терялся где-то в кроне деревьев, растворяясь в шелесте листьев. мир будто перестал существовать — только их поцелуи и желание никогда не отпускать друг друга. минхо не понял, как оказался лежащим на траве. понял только, что поцелуй прекратился и стало холодно на секунду. чан лежал рядом, смотрел, изучая, будто видит впервые. на деле же он просто восхищался и пытался запомнить каждую деталь. минхо уткнулся ему в грудь и забылся на какое-то время — было слишком хорошо. — я так не хочу, чтобы ты уезжал. я понимаю, мы не расстаемся, но так невыносимо думать обо всем этом, — минхо проглотил горький ком, его голос отчего-то дрожал. — я ведь так сильно люблю тебя, чан… чану кажется, что это все сон. выдумка, не более. но сопящий котенок, сжимающий его футболку на груди и хлюпающий носом был слишком теплым и настоящим для игр разума. он никогда не нуждался в признаниях минхо. ведь любовь не в словах, ее не нужно озвучивать, ее нужно показывать. но стоило минхо озвучить эти слова, как его любовь стала осязаемой. и целовался минхо так, будто хотел отдать чану все, что у него было. страх грозы, страсть к выпечке, бесконечную шерсть и заштопанное сердце. которое чан самолично сшивал, подклеивал и следил за исправной работой. чан любовью этой упивался, тонул в нежности прикосновений и позволял себе забыться. настолько, что не заметил, как поцелуи становились глубокими и страстными. он пришел в себя лишь тогда, когда минхо толкнул его, уронив на спину. чан не стал его останавливать, наоборот — поддавался и полностью вверял себя в чужие руки. — я хочу тебя, можно.? звучит неуверенно, смущенно. — думаю, тут не шибко удобно заниматься… тем, чем хочется. — пойдем ко мне, родители давно спят, а моя комната единственная на втором этаже. и чан просто не может отказать. это их последняя совместная ночь в ближайшем будущем. они нуждались в близости, в друг друге. этим все объяснялось.

***

вставать утром и собираться было неохотно и до больного невыносимо. в памяти опять вспыхивают только какие-то обрывки: чемоданы, слезные прощания хидо и юрим с джисоном, сынмином и чонином. не менее слезное расставание джисона и феликса, которые до последнего не отлипали друг от друга, целовались невпопад и клялись в чем-то вечном. минхо с чаном стояли чуть поодаль, желая побыть наедине. слез не осталось — только пустота, которую пытались заполнить объятиями и поцелуями, которые тянутся с минувшей ночи. губы саднили, но поделать было нечего. хотелось верить в переписки, каждодневные созвоны и что все действительно будет хорошо. но они ведь не маленькие, пустых обещаний не дают и знают, что со всем справятся. отношения на расстоянии — сложная штука, но даже это можно пережить. у них все еще будет. юрим кричит что-то о том, что им пора выезжать. феликс с новой силой заливается слезами. минхо сдавлено смеется, кутаясь в теплых объятиях. — до встречи, недоразумение, чуть не снесшее меня на самокате. — минхо целует куда-то в ухо и с усилием отстраняется. — это тебе небольшой подарок. посмотри, когда сядешь в машину. — до встречи, ли минхо, вечно недовольный котенок, — заключает чан и садится в машину. так и закончилось их лето.