Агата. Век XVIII

- Помнишь, Вадиша, говорил я однажды, что не пробовали мы с тобой в любви ещё кое-что. В глазах Вадима загорелся похотливый огонёк. - Помню, - с жарким придыханием ответил он. - Ты готов? - вкрадчиво спросил Глеб своим низким, лишающим воли голосом. Так, должно быть, Мефистофель спрашивал своих жертв, готовы ли они к сделке с дьяволом. - Готов, - выдохнул Вадим. Глеб медленно потянулся к Вадиму, намеренно растягивая ожидание, не спеша провел рукой по всему телу, погладил его зад и скользнул ребром в расщелину посередине: - Вот сюда. Я буду любить тебя вот сюда. - К-куда? Прям туда? - глаза Вадима округлились. - Прям туда, - хрипло выдохнул Глеб и сжал Вадимов зад. Он тяжело задышал, ожидая ответа любовника. - Святые угодники! - подскочил Вадим. - Как же это можно – туда?! Это должно быть… должно быть… - Вадим растерялся, поводил глазами. - Больно! - наконец нашел он слово. - Неприятно! Грязно, - скривился Вадим. - Откуда о таком ведаешь, Глеб? - Барон Строганов рассказал. Вадим резко развернулся. - Значит барон? Ты делал с ним это? - яростно прошептал он. Глеб молчал. Вадим схватил Глеба за запястья и прижал к кровати: - Я спрашиваю тебя! - повысил голос он. - Совершал ли барон с тобой эту мерзость?! В глазах Глеба заплясали бесенята. Он полюбовался ревностью Вадима и спросил: - Что если да? Вадим побагровел, на лбу запульсировала жилка. Казалось, он вот-вот сделает что-то ужасное. Но Вадим отшвырнул любовника от себя, перекатился и сел на край кровати. Даже спина его излучала ярость. - Сокол мой, - позвал Глеб и провел ладонью по позвоночнику Вадима. Тот вздрогнул и отстранился. - Вадиша, - еще ласковее произнес граф. - Я спросил тебя: «Что если да?» - но я не сказал, что занимался этим с бароном. Вадим повернул голову вбок, уставившись в кровать, и уточнил: - Он не совершал над тобой этого? - Нет. - А ты над ним? - Тоже нет. Вадим развернулся в пол-оборота и спросил, глядя Глебу в глаза: - Почему же отказался? - Не скрою, было любопытно мне. Но… с бароном сие таинство свершать не желал. - Со мной желаешь? - С тобой - желаю. Вадим посветлел, улыбнулся: - А я уже придумал план по оскоплению этого подлеца. - Суровый ты, Вадиша, - усмехнулся Глеб. Вадим лег, окончательно успокоившись, обнял графа и изрёк: - Мое - мне! Но тут же приподнялся на локте и недоуменно произнес: - Но всё же, зачем нам заниматься этим? - Представь, сокол мой, ты входишь в меня, как в женщину. Там узко, так узко, как не бывает ни у одной девственницы. Вадим задышал чаще. - И узость эта такая сладкая, что долго не утерпишь и изольёшься семенем. - Прям туда? - у Вадима перехватило дыхание. - Куда же ещё, сокол мой. Оба любовника тяжело дышали и были снова в полной боевой готовности. - Погоди, Глебушка, - огонь в глазах Вадима погас, - там точно не грязно? - Когда тебе в уборную не нужно, то и там всё чисто. - И откуда ты всё это знаешь? Неужто барон Строганов поведал всего? - Что-то - он, - пожал плечами граф, - где-то я и сам изучил. Любопытно стало. - Да как же туда втолкнуться-то? – озадачился Вадим. - Туда и палец не засунуть! - Надобно изучить это, - по-деловому сказал он после некоторого размышления, развернул Глеба так, чтобы зад его возвышался над всем телом, но увидев крепкую, белую задницу графа и узрев маленькую дырочку, в которую якобы можно войти, растерял всю деловитость и часто задышал. Он облизал палец и попытался протолкнуть его. Шло туго. - Боюсь, Глебушка, хуй вставить сюда невозможно, - заключил он. - Давай попробуем, - предложил Глеб. - Будет больно. Предположу, что больно будет как на Судном дне. Вадим сильнее протолкнул палец. - Я читал медицинскую книгу однажды, - начал Глеб, - сказано там было, что внутри мужской орган соединяется с задним отверстием. Если то соединение найти, приятно будет. Вадим поразмыслил, в какой стороне орган может быть соединен, и нежно надавил вниз. - Ах, - протянул Глеб. Ободрённый откликом Вадим снова помассировал это место, и Глеб застонал. Вадим вытащил палец, достал розового масла, нанёс на руки и повторил действие. С каждым его движением Глеб мурлыкал сильнее. Вадим обхватил член любовника, и вскоре распластавшийся по подушкам Глеб, переведя дыхание, сообщил, что Вадим непременно должен отведать сего угощения. Вадима не пришлось упрашивать дважды. - С чем ты мешаешь розовое масло? - спросил Вадим, когда они оба пришли в себя. - Да какое-то… - пожал плечами Глеб. - Мне из Османской Империи привозят розовое эфирное масло. Настоящее. Захарка для пользования его с обычным мешает. - Смесь эта не подходит для наших замыслов. Жидкая, скольжение слабое. Хуй не пройдет. - Втолкнём? - Воткнуть-то можно, но будет очень больно. - Я потерплю. - А я – нет, – цокнул с осуждением Вадим. - Хотелось бы не только услады, но и жопки сохранить. - Что же делать? - Я завтра пойду в торговый ряд да гляну, что есть. Оценю скольжение, густоту, авось да куплю маслица для наших задниц, - решил Вадим. Мысль любить Глеба как женщину настолько захватила Вадима, что с утра пораньше он побежал по лавкам и рядам поглядеть, что имеется. Средство надобно погуще. Вадим посмотрел и собачий жир, и барсучий, и свиное сало и всё это не подходило, ибо при нагревании плавилось и теряло густоту, да и Глеба ему хотелось любить, а не съесть. - Что имеет густую консистенцию? - рассуждал про себя Вадим, прохаживаясь по рядам. И внезапно его осенило. - Касторовое масло, ну конечно! Его и как целебное снадобье используют, и для смазки шестерёнок. Но пахнет оно дурно, - сморщился Вадим. - А всё же надо испытать. Вадим зашел в аптеку, попросил желаемое, понюхал и скривился. Нежиться в постельке с графом и дышать этой вонью будет непросто. Масло это можно использовать только в качестве отворотного зелья где-нибудь в армии, для солдатиков. Его Глеб нежный, стошнит, не дай Бог. Вадим вернулся в ряды и бесцельно бродил в надежде углядеть подходящее средство. - Что это за масло? - спросил он у торговки, показывая на бутылку с темным стеклом. - Льняное маслице, сударь. Свежайшее. Желаете отведать? - Какой я глупец, - воскликнул про себя Вадим. - Льняное масло! На Руси испокон веков используют. Вадим повертел бутылку, открыл. От горлышка шёл лёгкий запах свежескошенной травы, масло тягуче катилось по стеклу. В самом деле, свежайшее. Расплатившись, довольный Вадим крепко обхватил бутылку и зашагал домой. По дороге ему пришла в голову идея, что будет неплохо смешать льняное масло с розовым. Если камердинер Глеба мешал обычное масло с эфирным, то почему не попробовать пару капель розового добавить в льняное? Идея показалась ему стоящей, и он, не теряя времени, направил стопы в дом графа. Сонный Глеб в ночной сорочке слонялся по комнате с чашкой кавы и приходу любовника, с которым расстался пару часов назад, удивился. Вадим потребовал немедленно отдать ему розового масла. Граф удивился ещё пуще, но масло отдал без вопросов. Вадим сказал: «До вечера» - чмокнул лохматого Глеба в губы и таинственно, без объяснений, удалился. Вадим внезапно осознал, что вид заспанного, домашнего Глеба стал ему родным. Ему захотелось вернуться назад, сесть в кресло или на стул и наблюдать, как его Глеб, не проснувшись, неловко ходит по комнате, расплескивает каву, бормочет под нос, как старый дед, что солнце опять встало не с той стороны, перемежая однако ворчания счастливой улыбкой, шуткой и нежным блеском серых глаз; или другой исход - прижаться к теплому со сна Глебу, оттащить его на кровать, стянуть сорочку и смять в объятиях, такого покорного и сонного. Но Вадим не вернулся в графский дом, а пуще прежнего припустил по дороге. Следовало перед работой намешать масел и испытать густоту. Если всё сложится удачно, сегодня вечером они маслица опробуют. От этих мыслей Вадим нёсся домой, не чуя про собой земли. Он пришёл в графский дом вечером, заметно нервничая. Его сразу проводили в графскую спальню. Глеб сидел за столом и пил красное вино. Он посмотрел на бутылку в руках Вадима и кивнул на соседний стул. - Садись, сокол мой, выпьем, - граф разлил вино нетвёрдой рукой. - Много ли вина ты откушал? – спросил Вадим, так и держа масло в руках. - Напротив, я только откупорил бутылку. Тебя ждал. Вадим осторожно поставил масло на стол, стараясь ровно дышать. - Что там? – кивнул Глеб на бутылку. - Льняное масло с розовым. Ах, да. Вот, - Вадим вытащил из кармана тот самый пузырек, который сегодня утром забрал у графа. Неужели только сегодня? Казалось, прошло немало времени с тех пор, как он видел графа, и ещё казалось, что он вот-вот тронется умом. Весь день он думал только об одном: когда шёл на работу, когда играл, когда слушал шутку знакомца, когда брал из рук Марты кувшин с кипятком, чтобы помыться. - Ты волнуешься? - просто спросил Глеб. Вадим напряжённо кивнул. - Я тоже, Вадиша. Вадим залпом выпил вино и подошел к Глебу. Нежно приподнял его со стула и обвил руками. - Давай не будем тянуть. Я сойду с ума. Я боюсь, я не знаю, чего ждать, и хочу этого до потери рассудка. Глеб весь день держался, чтобы не выпить. Он трапезничал, орал на Захарку, за то, что подал не те туфли, музицировал, кричал на Степку, ибо тот глуп, читал, ругался на Мишку, что не так истопил баню, потом в дурно истопленной бане мылся. Всё тщетно - граф не находил себе места. Слуги, редко слышавшие от барина дурное слово, были тише воды. Перед самым приходом Вадима Глеб налил себе вина, потому что больше не было сил терпеть. Глеб пообещал, что не напьётся до его прихода – сегодняшнюю ночь он должен запомнить трезвый. И Вадим помог ему – появился вовремя. Они быстро разделись, взвинченные и возбуждённые до предела. - Кто будет первый? – прошептал граф. Вадим тяжело дышал через рот. Немного помедля, произнес глухим, низким голосом: - Давай я. Через четверть часа иступленный возглас прорезал тишину. - Господи! - Вадим сел, обхватив голову руками. - Не знаю, был ли я рождён, чтобы засовывать хуй графскому сыну в зад, но если всё равно гореть мне в аду, позволь вкусить грех до конца! Пораженный Глеб взирал на любовника снизу-вверх и не знал, что сказать. Не таких чувств он ждал, когда предлагал тому отведать ещё одну грань любви. Вадим перекатился на него и будто в горячке стал осыпать лицо, шею, грудь поцелуями, перемежая словами: «Ты мой! Мой! Только мой!» Глеб счастливо прижимался к любовнику, впитывая кожей каждое слово. Ревность Вадима и муки, его собственнические повадки словно вливали в Глебовы вены эликсир жизни. - Так что ты скажешь по поводу своего хуя в моём заду? – полюбопытствовал Глеб, когда Вадим утих. - Больно понравилось, как я погляжу. Высоким штилем заговорил. Вадим довольно и хитро улыбнулся: ⁃ Приступай! Твоя очередь узнать. Сочинишь опосля какие вирши о моей заднице. Глеб перекатил Вадима под себя, поцеловал его. Болезненность непривычной формы любви остудила графа. Он подтянулся на руках так, чтобы промежность доставала до лица Вадима и ткнулся плотью ему в рот. Вновь достигнув нужного уровня, он поставил любовника на колени, погладил по белому, налитому заду, смял его. Глеба затрясло. Он обмазал себя и Вадима маслом и повторил движения его пальцев, тяжело дыша от перевозбуждения. Когда результат действий удовлетворил Глеба, он подставил свою плоть к заду Вадима. Ему было страшно. Ему было дурно от желания. ⁃ Да не тяни ты! - рявкнул Вадим. Глеб надавил, Вадим вскрикнул. Глеб постарался повторить угол наклона, который понравился самому. Вадим тяжко сопел, но больше не кричал. Как и Вадим, Глеб сделал несколько движений, заскулил и обмяк. Он ещё не открыл глаза, а Вадим уже знал, что мир Глеба, как и его собственный, изменился. - Ну как, Глебушка? Будут стихи моей жопке? - Будут, - счастливо промурлыкал Глеб. - М-м-м… - Вадимова жопа, - продекламировал он, - полезней укропа. Твой зад и я - навеки друзья. - Это стихи называется? За страдания я достоин лучшего! - Было дюже больно, Вадиша? – Глеб обвил руками любовника. - Больно было. Но не очень, - соврал тот. - Часто сей любовью баловаться не стоит, - сказал граф, памятуя собственные ощущения. Вадим согласился. - Но я счастлив, что мы вкусили этот плод, - Глеб прижался к нему. - Я тоже, - Вадим нежно, будто недельного котёнка, гладил Глеба. - Счастлив, что с тобой, а не с другим. Вадим приподнялся на локте и гневно сверкнул очами - для порядку, чтобы помнил Глеб, кому принадлежит. Но тут же испортил весь эффект, заботливо расправив под ним подушки. Глеб хихикнул, притянул Вадима назад и сильнее вжался носом в его пухлую шею.