среди всех моих кошмаров выберу тебя

небо падает на нас, и ладно

Все, что узнал Стив о себе за последующие недели — он не умеет быть тихим, даже когда того требует ситуация. Все, что он узнал за то же время о Билли — Харгроув, падла, не затыкается, даже если у него занят рот. — Билли? — окликнула его Робин, зайдя в лавку винила. Стив, зажатый в каморке между шваброй и полками, грозящимися рухнуть ему на голову, прикрыл свободной рукой себе пасть и возвел очи небу. Харгроув тихо прыснул, оторвавшись от своего занятия, и с прищуром посмотрел на Стива снизу вверх. Нет. Нет-нет-нет, сука, только попробуй. — Да, Бакли? Стив со всей силы приложился затылком к стене. — Я убью тебя, — шепнул одними губами. — Ты не видел Стива? Мне показалось, он вышел с тобой на перекур. — Не, — снова подал голос Билли и чувственно прикоснулся кончиком языка к головке, собирая с нее каплю выступившей смазки. — Прости, красотка, я тут немного занят. Он насадился на член Стива до самого основания, и Харрингтон почувствовал, как предательски начали подгибаться колени. — Окей, — с подозрительной заминкой ответила Робин. — Но если он вдруг… Харгроув чуть выставил зубы и втянул щеки, подаваясь назад. Стив полузадушенно зашипел себе в руку. — О, — выдала Бакли где-то за дверью с немалой долей ебнувшего по темечку осознания. — О, блядь, да ну нахер, ребята! Билли глухо булькнул и едва не подавился членом. Стив схватил его за волосы, угрожающе сжимая, он бы правда посмеялся, глупая бы вышла смерть, в натуре. Но вместо этого из его рта вылетел низкий стон. — Харрингтон, ты, сука, должен мне месяц психотерапии, — прошипела подруга. Билли что-то громко согласно промычал, подначивая. — Харгроув, если хочешь что-то мне сказать, вытащи для начала… — Не смей! — вскрикнул Стив. Билли, не выдержав, отстранился, уткнулся мокрой от слюны рожей в бедро Харрингтона и заржал как гиена, пытаясь не задохнуться. Стив бессильно закатил глаза, окончательно откидываясь спиной на картонную перегородку. — Ты мудила, ты в курсе? — осведомился он. — Господи, у кого я вообще спрашиваю. Где-то на фоне хлопнула дверь, послышалась трель колокольчиков. Билли, отсмеявшись, чуть выпрямился, разминая колени. — Думаю, я найду способ загладить вину, — прохрипел он и заглотил так, что Стива мурашками пробрало по хребту до самого затылка. Харрингтон пропустил светлые кудри между пальцев, цепляясь за башку Харгроува поудобнее, и задал свой темп, продолжив ритмично трахать его рот. Билли не возражал. Во всем, что касалось ебли, Билли всегда был только агрессивно за, и это било под дых, каждый раз заставляло покрываться некрасивыми пятнами и с каким-то совершенно уебанским уколом ревности думать о том, где и когда Харгроув успел понабраться такого до крайности полезного опыта. Секунд через тридцать, правда, все равно становилось плевать, потому что мысли из головы выстреливало как пулей крупнокалиберного, и Харрингтон, как та дырявая гильза, дымясь от температуры, оседал на пол или другие доступные поверхности. За свою слабость было почти стыдно. Почти. Вот еще небольшое открытие, которое для себя сделал Стив — еще никогда до отношений с Билли он не думал, что может быть так одержим сексом. После ночи в карьере проще было пересчитать по пальцам дни, когда они не трахались. Вообще-то, их было два. Один раз в субботу, когда Харрингтон застрял с детьми в подвале Уилеров, допоздна заигравшись в настолку, и еще один — вроде бы в прошлый понедельник, когда Харгроув после работы угасился с корешем в такие сопли, что пришлось оставить его ночевать в трейлере Мансона. Все же остальные дни, что ж. Будничная дрочка до или после работы в машине Стива (фразочка Дастина про салфетки в один прекрасный момент перестала быть просто шуткой); по пятницам, хотя не сказать, что у них было особое расписание, Харгроув раскладывал его прямо на столе в гостиной, за которым еще недавно обедали родители Стива; тот случай в комнате Харрингтона, когда Билли оставил ему отметин на заднице, а потом вылизал; пару дней назад Стив вколачивал Харгроува в матрас его друга (прости, Эдди). И сегодня. Сегодня Билли утащил его в кладовку прямо среди рабочего дня, не дав даже нормально докурить сигарету. Озабоченные шестнадцатилетки облились бы горючими слезами, услышав эту душераздирающую романтичную историю. Но обливался сейчас Стив, и отнюдь не слезами, а пóтом и другими телесными жидкостями, пока брал Харгроува в глотку, пялясь на его лихорадочный румянец и сережку, которая царапала кожу на тазобедренной кости каждый раз, когда Билли заглатывал особенно глубоко, боже. — Боже, — проскулил Харрингтон. Сердце колотилось где-то под кадыком и сушило горло. Билли утробно замычал, поправляя, наверное, но эта вибрация передалась четко в пах, и узел, закрученный там же морской удавкой, развязался без всякого предупреждения. Стив дернулся в предоргазменной конвульсии и выплеснулся в алый рот с сухим вскриком, теряясь в моменте, пространстве и пестрых вспышках на обратной стороне век. Харгроув отстранился не сразу, давая переждать секунды полной дезориентации, а после придержал Стива за бедра и лениво поднял голову, целуя перепачканными губами его в запястье. — Жив, красавчик? — прохрипел севшим голосом. — Ты меня реально до смерти затрахаешь, — вышло на выдохе и совсем не убедительно. Билли усмехнулся, протер рот ладонью и кривенько поднялся с затекших колен. — Вали давай, пока твоя подружка сюда с секатором не пришла. Стив поправил одежду и вымученно рассмеялся. — А ты? — Поберегу аппетит до вечера, — подмигнул Харгроув. Харрингтон закусил губу, но та все равно расползлась в дебильной улыбке. Страшно подумать, насколько у них все прекрасно. Страшно — потому что прекрасное в жизни Стива, как правило, надолго не задерживалось. Он клюнул Билли в уголок губ и на ногах-макаронинах выбрался из кладовки. Бакли с порога кинула в него пачкой каких-то таблеток. Стив еле поймал, едва не снеся стойку с музыкальными клипами. — Что это? Анти-виагра? Робин покачала головой и закатила глаза. — Леденцы для горла. Мужику твоему понадобятся. В грудине бутоном расцвела любовь ко всему сущему. Мало-помалу они пережили зиму, Стив отметил пресловутое Рождество с родителями, умудрившись даже ни с кем не поссориться, и провел каникулы, зависая с близкими — Дастин до конца так и не понял, с какого перепугу он начал якшаться с Харгроувом; зато Макс поняла отлично, рыжая бестия. К концу февраля нагрузка на работе наконец спала, и они с Билли даже умудрились скатать на концерт в Индианаполис. — Это чертовы Twisted Sister, Харрингтон. Да мне похуй, что ты их не слушаешь! Стив завалил экзамены, снова. Да и черт с ними, не сильно-то и хотелось пиздюхать в Форт-Уэйн. Под боком были друзья, в постели по выходным — самый горячий парень в его жизни, и если последняя не благоухала запахами сирени, то хотя бы в какой-то момент перестала откровенно пованивать дерьмом и кишками. Пока в последних числах зимы Билли не пришел к нему домой со спортивной сумкой, наспех заваленной хламом, и разбитым ебалом. Стив так и завис в проходе — в трусах и футболке, зубной щеткой за щекой, и вся сонливость слетела с лица за секунду. — Какого… — Без драматизма, принцесса. Это всего лишь сломанная переносица, — прогундосил Харгроув, скидывая с плеча свои шмотки. Полупустая аптечка матери, заваленная в основном просроченным обезболом и антидепрессантами, пришлась как раз кстати. Стив налепил цветных пластырей на мрачную заплывшую рожу, приложил к ушибленной скуле пакет льда и налил вискаря на два пальца. Присел на корточки напротив горя своего, протягивая стакан и выжидательно пялясь в ответ. Билли приподнялся на локтях на кровати, залпом осушил утешительный приз и поморщился. — Не отвяжешься, да? — Нет, блядь, не отвяжусь. Харгроув, ты совсем берега попутал? Билли вздохнул так, что легкие заскрипели, выдал: — Сьюзан его кинула. Собрала шмотки и свалила вместе с Макс. Еле успел его удержать. Он. Его. Харгроув редко использовал имена собственные по отношению к своему отцу. Даже отцом-то за глаза старался не называть. А в лицо и вовсе «сэр». Стив когда впервые эту залупу услышал, едва дрожь в руках унял, колошматило так, что любой эпилептик обзавидуется. Так и не успел привыкнуть, с Нилом они пересекались всего пару раз, да и слава богу. — Макс в безопасности? — выдавил наконец. — Конечно, ее мамаша там детали побега за полгода планировала, как я понял. Я не захотел с ним оставаться, не смог, — Билли перехватил пачку подтаивающего льда поудобнее, прядь за ухо убрал, чтобы на рану не липла. — Я это… на пару дней может останусь, ладно? С зарплаты сниму себе что-нибудь. Стив поднялся с корточек, упал на кровать рядом, бедром горячим притерся. — Родители до лета в командировке, нет, захлопни хлебало, я не договорил. Хочешь тратить деньги на съем — твое дело, но у нас планы, Билли, на твою хренову Калифорнию. Гостевая направо и до конца, жратва в холодильнике, я пошел на работу. Стив поднялся с матраса и скинул футболку, принявшись копаться в шкафу. Билли на фоне участливо пошуршал подтекающим льдом, поджал губы увечные, откинул башку на покрывало. — Съехаться предлагаешь, Харрингтон? А что, колечка не будет? — Колечки вон, на полке. С клубникой и ананасом, выбирай любое, — ухмыльнулся Стив и увернулся от летящей в голову подушки. Они дожили до марта, не перебив ни одной тарелки в доме. Они дожили до марта, пока в будний день по телеку не объявили, что Эдди Мансон убил Крисси Каннингем.