Из душевных побуждений

"...Её взгляд... Боже, я видел этот детский, но полный твёрдой серьёзности взгляд. Мне даже показалось, что после того моего рассказа она сделала для себя чёткий вывод и поставила какую-то цель. Я легко считываю людей, в особенности маленьких, но эту девочку я просто не могу прочитать до конца. Я не смог разглядеть чего-то конкретного в этих глазах, лишь что-то нешуточное, недетское, то, чего я не видел в ней изначально. Могу сказать, что она меняется на глазах, и постепенно я действительно вижу в ней даже не покойную мою дочь, а.. самого себя. И теперь эта идея, предложенная уважаемой моей супругой, не кажется такой глупой, как казалась раньше. Та девочка, что сидела в машине и робко смотрела на меня, и та, которую я вижу сейчас - личность не одинакового характера. Это формирующаяся с большой скоростью душа, в которой растут и крепнут упорность и преследование задачи..." Огай отложил ручку и закрыл толстый коричневый блокнот в кожаной обложке. Выйдя во двор и закурив дорогой табак, он вновь стал наблюдать за подопечной. Вечернее время, прогулка. Но вместо того, чтобы гулять, она метала нож в деревянную мишень. Отросшие за год волосы, что теперь достигали груди, были завязаны в те же два хвостика и закреплены шитыми самой Кёкой астрами. Шевелюра очень живописно развевалась на летнем ветру. Голубое кимоно уже было новое, тоже собственноручно сшитое, и оно будто дополняло, вносило в движения еще больше грациозности и уверенности. Иногда она метала нож в другую сторону, не в мишень, и тогда по мысленной команде Снежный Демон ловила оружие и любезно подавала хозяйке. Упорство, усердие, желание совершенствоваться и идти к вершине - Мори всё видел в этом человеке и всё отличал. Один лишь вопрос заставлял сомневаться: чего она добивается? Вырасти своих навыках и признать свою силу или отточить мастерство и свергнуть Мори, завладев всем имуществом раньше срока? "Она больше не напоминает мне робкого, боязливого ребёнка. Кёка.. подросла. И я даже не могу представить, какой она будет через три-пять лет, если сейчас она уже боеспособная и ответственная. Главное - не упустить период её взросления, не позволить ей связаться с плохишами. Хотя, я думаю, что она сама себя от этого обережёт. Но присматривать все-таки нужно". А что же Кёка? За этот год она, несомненно, выросла, как в теле, так и в сознании. Ночные слезы прекратились, и при вспоминании о семье девочка лишь грустно усмехалась, глядя на небо горьким прищуренным взглядом, иногда обращаясь к ним с вопросами и монологами. Сны с участием Дадзая приходили редко, но красочно, и во всех Изуми была старше своих восьми лет. Книга, которую она продолжала искать, всё ещё не была найдена, и в сердце и сознании практически погасла надежда на прочтение. "Пропавшую после гибели родителей семилетнюю девочку так и не нашли спустя год поисков. По словам бывшей коллеги бабушки Кёки, её увезла социальный работник, и после этого её больше никто не видел. По её же словам, опасная способность девочки беспощадно убивает всё на своём пути. Поисковая компания "Надежда" и волонтёры прекратили поиск сегодня утром. Кёка признана пропавшей без вести и предположительно мёртвой. Если вдруг видели Кёку, сообщите по номеру ********". На половину газетного листа располагалась фотография семилетней Кёки и фотографии её старого дома. "Неужели вы думаете, что мой Демон неуправляемый?" - Снежный Демон. Фантом тут же предстал перед хозяйкой, готовый исполнить приказ. - Вырежи эту страницу. Девочка придерживала газету, а Сираюки одним взмахом отсекла лист, сверкнув мечом и отдав блик лунного сияния. - Молодец. А теперь, - голубоглазая вытянула руку, - отруби мне голову. Тишина. Снежный Демон всё так же парит в воздухе, будто не следовало никакого приказа: демоница уже была однажды прибита к стволу дерева кинжалом Кёки за попытку выполнения просьбы разрезать ей руку. - Молодец, Сираюки. Бывай. Образ рассеялся, и Изуми осталась снова одна. Она положила страницу со статьей в свою книгу, которую на данный момент читала. Лишь одно единственное слово заставило её вздрогнуть и широко распахнуть глаза, потому что она увидела будто подстроенное, неслучайное сходство: "Надежда". "Надежда" - название произведения, куда вложена была страница из газеты "Надежда" со статьёй, где упомянута компания "Надежда"... - Ближний предаст тебя. Дадзай поставил слона на левую угловую клетку, и чёрная фигура скрылась среди остальных, издав звонкий твёрдый стук; эхо разлетелось по пустому тёмному и, казалось, безграничному помещению. - Ближний? Вам шах. - Изуми аккуратно вывела в середину поля ферзя, дав угрозу сразу нескольким фигурам. - На данный момент самое близкое для меня - Сираюки. Она меня не предаст. - Хороший ход. Демоница не предаст, она ведь не человек. А предают.. - Осаму горько вздохнул и поставил получившую угрозу ладью перед королём, оставив под шахом две пешки и коня, способного прикрыть одну из них, - только люди. - И от кого мне ожидать предательства? - девушка (именно девушка), не глядя передвинув первую попавшуюся в руки пешку на клетку вперёд, посмотрела в глубокие карие глаза, которые в свою очеред тоже устремляли взор в ответ. - От того, от кого совсем не ожидаешь, - забинтованная рука отняла белого ферзя, поставив на его место того самого слона, который был пристроен в углу, - Шах и мат, Кёка. Изуми посмотрела на доску: и правда, шах и мат поражённому белому королю, и на деревянную корону тут же покапали капельки крови. Голубое сияние осветило игральное поле. Девушка посмотрела вверх - Снежный Демон держит вертикально на своём мече, словно на шампуре, чьё-то пронжённое насквозь тело, которое от своего веса спустилось к самой рукояти. Это и был источник неожиданной крови. Тело, чёрное, скрытое, детского телосложения, со свисающими длинными косами, было поражено в самое сердце, истекая кровью, которая капала на лицо и волосы девушки. - В этот раз Сираюки спасла тебя. Но впредь не подпусти недоброжелателя так близко. И помни, что... Осаму вынул из рукава ту же бумажку на красной верёвочке, но Снежный Демон, будто не в себе, взмыла вверх и замахнулась на юношу мечом. - Сираюки, остановись! Но впервые за всё время демоница не подчинилась, а прорезала тонкую, но глубокую полосу на шее шатена. Кровь брызнула в сторону, и записка выпала из бинтованой руки. - Учи её.. никого не подозревать... Изуми пребывала в сковывающем шоке, смотря на записку, на которой свежей алой кровью было написано "НЕLP". Девушка рванулась к Дадзаю, но кто-то схватил её за шею, поворачивая к себе. Ошарашенные голубые глаза увидели перед собой тот самый силует, который до этого был на мече демоницы. Теперь перед ней был прояснённый образ, и... Это была маленькая Кёка, та самая девочка с длинными косами и вплетёнными в них чёрными лентами. Этих лент никогда не было у Кёки, как и чёрного кружевного платья. Голубизна отчаянных, обиженных глаз светилась красной каёмкой; маленькая, но крепкая рука держала девушку за шею; из виска по подбородку стекали капли багряной крови, а пояс платья был насквозь пропитан этой же жидкостью, пульсирующе вытекающей из вспоротой груди. - Поблагодари того, кто не дал тебе стать такой, как я. И помни, что Дадзай ищет тебя. Взрослая девушка и обиженный ребёнок. Изуми не узнала в этом человеке прежнюю себя. Она не увидела той робости и будто бы заколдованной безэмоциональности. Она видела голодную истощённость, недетское зверство, желание освободиться от незримых оков. Какой-то неведомой импульсной вспышкой сознание девушки пробило лишь одно слово. "Приют!"