Оно и нас услышало...

Ивановка каждого встречала с распростёртыми объятиями, укрывая усталого путника от городской суеты. Жили и мы неплохо. В квартире на третьем этаже, да и райончик был, что надо. Рядом с домом детская площадка, школа недалеко, дети летом резвятся – красота, в общем. Даже балкон с видом на песочницу есть. Вот одним таким летним вечером и началась эта история... – Я тут уж лет как шестнадцать живу. –усмехнулся я, доставая из кармана брюк сигаретку. Уж очень хотелось мне этим поступком впечатлить своего товарища – Димку Вострикова. – Да-а. –протянул он, усмехнувшись моему внезапному желанию покурить. – Не люблю я сигареты ваши. От них потом голос хриплым становится. А мне нельзя, Валерий... –Димка поправил галстук на своей рубашке, карими глазами искоса взглянув на меня. «Блин, забыл» – только и подумал я, а затем быстро спрятал махорку. – Извиняй. Запамятовал чутка, что ты певчая птичка у нас. –я почесал затылок, будто обдумывая что-то серьёзное. Как-будто не Димку этой своей «взрослостью» впечатлить хотел, а курил только из каких-то своих побуждений. Димка он такой... Человек культуры. Если говорить образно, «по-писательски» – как ласточка. Красивый, брюнет, высокий (182 сантиметра), и немного хрупкий. Плечи узкие, глаза прищуренные. Наша компания любит шутить, что наверху Димке солнце в глаза сильнее светит, вот он и щурится постоянно. А он и не обижается. Душа добрая – пионер-вожатый, все таки. Да и ведёт себя, как взрослый, в свои семнадцать-то лет, даже меня моим полным именем называет. Вот я и захотел выделиться перед ним. Сам видел, как мой отец со своим сослуживцем что-то обсуждал, а затем на пару минут глаза закрывал, вспоминая что-то очень важное. Обидно, что Димка не оценил мои старания. А ведь на что я пошёл?! На что пошёл, чтобы эту сигарету получить! Отцовский портсигар взял! Да если бы он увидел, я бы... Эх, надеюсь, все-таки, я не узнаю, как страшен отцовский гнев. – Валерий, а ты курить бросай. Тебе этого не нужно. Ничего в таких занятиях хорошего нет. –Димка улыбнулся на мои слова про певчую птичку, но затем тут же вернул своему лицу серьёзное выражение. – Прямо таки ничего? Отец с ними постоянно ходит. –попытался возмутиться я, хотя знал, что мой товарищ, по-большому счету, был прав. Я и не курил, на самом деле, даже не пробовал. Так, взял...Думал, Димка похвалит. – Отец твой... Служивый. Он такие ужасы прошёл, что я его осуждать не могу. –тут к Димке будто пришло осознание чего-то ужасного, и его тонкие брови нахмурились. – Валерий, неужели ты взял сигареты из отцовского портсигара? –глаза Вострикова сузились сильнее обычно, будто пытаясь разглядеть во мне всю правду. – ...да, взял. –и тут мне стало стыдно. Щеки покраснели, а взгляд я отвёл в сторону двора, надеясь, что Димка тоже посмотрит туда и забудет об этих несчастных сигаретах. Но этого не случилось. Мой товарищ только горестно вздохнул, а затем вытянул ладонь вперёд. – Отдай. Вернем их твоему отцу. И ты извинишься... Обещай мне. Нельзя воровать. А уж тем более курить в таком раннем возрасте. Пару секунд я посмотрел на Димку, и тоже вздохнул, пытаясь сделать замученное выражение лица. Не знаю, почему рядом с Востриковым я вёл себя так по-детски. Каждому своему другу я мог ответить «нет», но не ему. Слишком совестно было, да и я знал, что Димка обидится. А его обида – самая страшная. Простит рано или поздно, конечно, но второй раз будет держать ухо в остро. А третьего шанса исправиться не даст. – Да забирай... –я протянул ему две сигареты, а затем снова засунул руки в карманы своих брюк, от нервов. Димка так смотрел на эти две махорки, как-будто вообще впервые держал что-то такое. – Неужели ты не курил ни разу? –с удивлением подметил я из-за замешательства друга, поздно заметив, что мой голос прозвучал слишком громко, и как-будто с ноткой какого-то осуждения. Димка замялся. – Ну, не курил. И что с этого теперь? –Востриков отвернулся, тоже начав глядеть на вечерний дворик. – Да нет, твоё дело, конечно. Просто тебе уже семнадцать, я думал, что ты пробовал хоть разок. Неужели и алкоголь не пил ни разу? –попытался выведать я, уже воображая себе образцовую Димкину семью, которая за каждый проступок его начинает отчитывать. – Хахах... Нет, алкоголь я пробовал. Давно. Но мне не понравилось. Чего ты там себе уже надумал, Валерий? –рассмеялся Востриков, и потер уставшие глаза рукой. – Да так, ничего. Начал уж думать, что со святым каким общаюсь... Это шутка, если что, не обижайся. –второпях промямлил я, но по взгляду Димки заметил, что он уже совсем меня не слушает. Глаза Вострикова были устремлены во двор, где уже в который раз ругался наш местный хулиган – Васька Печорин, и девчонка, приехавшая из города – Алиса Авдеева. – Дим, тебе что, интересно сплетни чужие слушать? Забудь ты о них, поссорятся и помирятся. Тоже мне, любовнички. –последнее слово я произнес не скрывая того, что думаю об этих любовных страстях, происходящих буквально у меня под носом. Алиса – единственная девушка, которая давала отпор Ваське, когда он пытался доставать других пионерок, которые приходили помогать пенсионерам из нашего двора. Но делала она это по-своему, периодически стукая хулигана по голове веником. Так их любовь и зародилась. – Пфф... –из моего рта раздался смешок, и я прикрыл глаза, откинувшись на спинку кресла-качалки. – Ага... А родители твои когда приедут? –пробормотал Димка, прикрыв рот рукой, а затем сладко зевнул. – Скоро уже. А что? У пионеров тихий час по расписанию? –ухмыльнулся я, тоже сдерживая зевок. – Отбой, а не тихий час, Валерий. –Димка встал с табуретки, намереваясь сказать что-то ещё, но... Дзынь! Дзынь! Дзынь! Мы оба переглянулись. Я тут же вскочил с кресла и побежал к выходу, готовый, кажется, ко встрече с кем угодно. Мои руки быстро открыли входную дверь, и на пороге появилась запыхавшаяся мама, одетая в свой рабочий медицинский халат, и тут же начала тараторить: – Сынок, слушай внимательно. Ты временно остаёшься с отцом, я уезжаю в город. У бабушки с сердцем что-то, а присматривать некому...Отец со смены приедет только через два дня. Суп в холодильнике, звони по стационарному телефону, если что, номер в записной книжке глянешь. Будь умницей. –кажется, мама только сейчас заметила Димку, и начала извиняться, что не может сейчас накормить нас. – Здравствуйте, Наталья Николаевна. Я не голодный, на самом деле, просто решил зайти вот... На минутку. –замахал руками Востриков, а затем схватил свою куртку и кивнул мне на прощание, скрываясь в темноте подъезда. – Сынок, ты почему не сказал, что Дима сегодня у нас? Я бы хоть что с работы принесла... –будто очнувшись на секунду, мама поправила свои длинные волосы, вновь заплетая их в хвостик. – Так, вещей мне рабочих хватит, а там уже разберёмся. Будь умницей! Если что случится – звони тëте Люде! Она приедет и поможет! –прокричала мама, уже махая мне рукой из красного москвича. На секунду я даже запутался. Все происходило слишком быстро. То я сидел на балконе с Димкой, болтая об отношениях хулигана и городской девочки, а теперь уже мама уезжает в город, и я остаюсь совсем один на два дня... Стоп. – Я остаюсь один на два дня! –только дошёл до меня смысл маминых слов, и я аж подпрыгнул от радости. Это ж сколько всего сделать можно? – Всех в гости позову. И Димку, и Ваську, и Алису, и Колю... Я снова остановился. Что-то Коля Горбунов давно гулять не выходил. Да и не видел я его уже неделю как... А ведь живёт всего лишь этажом выше. Учится опять, наверное. Ботаник... Почти вся наша небольшая компания жила в одном доме – старой пятиэтажке на Советской улице, и только Алиса прибегала из соседнего двора. В своём ей было скучно. Даже забавно получалось. Васька живёт на пятом этаже, Колька на четвёртом, я на третьем, а Димка на втором. В нашем доме дружили почти все, да и почему бы не пообщаться, раз все ровесники?.. Правда, с одним парнем, все-таки, мы водиться не хотели. Странный он – Тимур Ковалёв этот, ходит по двору, скрытный такой, на гитаре играть умеет, и волосы никогда, наверное, не стрижёт, поэтому они постоянно длинные. А мать у него гадалка. Даже цыганка, вроде. Поэтому отец строго-настрого запретил с ним общаться. Мало-ли что, ещё с милицией проблем не оберëшься. А мои родители – образцовые коммунисты, репутацию свою портить не хотят. Да и я сам как-то не особо хочу с Тимуром общаться. Говорят, он тоже колдун, как и его мать. Эх, знал бы я тогда, как сложится моя дружба с ним, никогда бы не поверил.