История одного похищения

Глава пятая Боль накатывала и отступала, как волны во время прилива. Пик мучения – и секундное затишье, затем ещё… ещё… ещё... Отчего-то болело не только то место, где когда-то у него был палец – болела вся рука до плеча, и в голове тоже пульсировало в такт волнам. Ещё… ещё… бесконечно долго. В ушах до сих пор стояло эхо собственного крика – скорее возмущения, чем боли. Катринц до последнего не верил, что он поднимет на него руку. Не верил, даже когда Австралопитек прижимал его кисть к столу, запачканному остатками вина. Не верил, и когда лезвие смазывалось в полете в длинную серебряную ленту. Потом, когда пришла боль – поверил. - Королевский палец на вид ничем не отличается от пальца простолюдина, - фыркал тогда похититель. – Мне понадобится твое кольцо, чтобы признали. За то, что не оказал никакого сопротивления в момент, когда Австралопитек свинчивал с его указательного пальца фамильный перстень, Катринц себя ненавидел. Нужно было плюнуть в эту рожу. Ткнуть здоровыми пальцами в его мерзкие зенки, а потом напрыгнуть на похитителя и удушить его цепью от кандалов. Но он не сделал ничего, просто скорчился на полу от мучительной, одуряющей боли и беззвучно стонал – потому что на тот крик ушли все силы. - А кровь у тебя, оказывается, алая, Катринц, - на выходе из камеры сказал похититель и тихо рассмеялся. – Но у тебя ведь ещё есть брат и отец, не так ли? Может… у них всё иначе? И он снова ничего не ответил. Сколько с тех пор прошло времени, Катринц не знал. Возможно, пара часов. Или целый день. Но волн боли было очень, очень много, и с каждым разом они поднимались немножко выше. В том, что у него начнется заражение, Катринц не сомневался. Каллистан, половину своей жизни проводивший в военных походах, часто рассказывал ему леденящие кровь истории о гангренах, ногах, раздувшихся до размеров слоновьих, черном гное, от которого раненые сотоварищи лопались, как перезрелая смородина, и прочих «прелестях» походной жизни. Однако пока что, насколько он сам мог рассмотреть во мраке своей темницы, кровь вокруг раны запеклась толстой коркой. Любое движение причиняло боль. Хотелось забыться, но не шел ни сон, ни обморок. Изнеженный на перинах принц просто не мог нормально устроиться на холодном каменном полу. Оставалось лишь считать волны. Ещё… ещё… бесконечно долго. В один из моментов затишья дверь его камеры отворилась. Вошедшим был похититель. Катринц прикрыл глаза – его он хотел бы видеть в последнюю очередь. - Как самочувствие? – почти ласково поинтересовался тот, вступая в камеру. – Ручка сильно болит? «Представлю лучше, что это Каллистан, - мысленно решил Катринц, наполовину зависнув в полубессознательном состоянии. – Отвлекусь от боли. Итак, открывается дверь, входит мой брат. Весь такой Каллистаноподобный…». - Думаю, что сильно. Вид у тебя лихорадочный. Лобик потный, и глаза подрагивают. Эй, ты вообще меня слушаешь, или уже решил на боковую отправиться? «… в мундире и с погонами. В сапогах со шпорами. Волосы у него отросли, и он понятия не имеет, что с ними делать, назад зачесывает. Смешной. Я ему тогда косички заплел, пока он спал… а он и не заметил, и пошел так на собрание. Потом орал так, что я думал, у меня барабанные перепонки лопнут… а потом целовал так, что я едва на ногах устоял…» - Катри-инц! Ну будь умничкой, поговори со мной! Ведь у меня столько интересных новостей припасено! «…у него пол-уха срезано саблей… потому он волосы и отращивает. Но мог бы и не отращивать, ему и военная стрижка идет. Ему всё идёт, особенно полное отсутствие этого «всего». Я его люблю, а ты, урод, можешь к чертям валить…» - на этой злобной ноте Катринц открыл глаза. Похититель даже подскочил от неожиданности – такой ненависти во взгляде всегда беззаботного и обходительного принца он ещё не видывал. - Ахах, Катринц, ты, оказывается, опасный зверек! – рассмеялся он, отойдя от испуга. – Вот-вот зубки покажешь, не так ли? Смысла отвечать на этот вопрос, в большей степени риторический, Катринц не видел. Он вновь прикрыл глаза и отвернулся. Рука пульсировала. - А у меня новости, - продолжал тянуть лямку похититель. – Про твоего отца. И брата. Хочешь услышать? По тому, как непроизвольно вздрогнуло тело принца, похититель пришел к выводу, что да, хочет. Довольно потерев ладони, он присел перед пленником на корточки: - Наш подарок им не понравился. Вот горе-то, правда, Катринц? Мы так старались, кровью и потом, можно сказать, добыли его… Но я всегда знал, что у Депультияков дурной вкус. Говорят, при виде нашего подарка король превратился в статую, а твоему братцу поплохело. Это ему-то, в трех войнах участвовавшему? Думаю, привирают. Но, как бы там ни было, теперь-то они забегали! Сразу начали воспринимать меня всерьез, я вот думаю, может, мне сразу надо было резать тебе пальчики? А я мелочился, цирюльника тут из себя разыгрывал… «Вот здорово было бы, если бы его прямо сейчас хватил удар, - размышлял Катринц, стараясь не вслушиваться особо в болтовню своего мучителя. - Бряк! И он уже труп. А я свободен и далеко отсюда». - Наконец-то дело завертелось! Посол из Итара прибудет со дня на день! Преступников отпустят уже завтра! Старый король может, когда захочет! Так что не очень грусти, Катринц. Скоро всё пойдет по-старому, словно ничего и не было. Мы вновь будем хорошими друзьями, сходим в паб вечерком, я покажу тебе своих лошадей… До чего же будет восхитительно! Наглость похитителя зашкаливала. Он даже осмелился по-дружески потрепать Катринца по плечу, и это прикосновение вызвало безмерный гнев принца: - Ты спятил? – прошипел он, разворачиваясь. Даже о боли он забыл, настолько чувство бешенства захватило всё его существо. – Всё по-прежнему?! Ты… ты, урод, ты же не думаешь, что я стану молчать?! Да первое, что я сделаю, когда меня отсюда вытащат – это всем расскажу, кто стоит за этим! Тебя четвертуют, а перед этим выдернут тебе твой мерзкий язык! Я лично прослежу за процессом! - У-у-у-у, сколько гнева! – довольно расхохотался похититель. - Таким, Катринц, ты нравишься мне куда больше! Сразу возникает ощущение, что у меня достойный противник. - Сдохни, ничто не будет, как прежде! - О, позволь мне с тобой не согласиться, - похититель встал и отряхнул коленки. – Всё будет именно так, как я сказал, и даже больше. Перед лицом твоего отца и всего королевства ты назовешь меня своим спасителем и избавителем. Мы станем лучшими друзьями. Ты будешь слушать меня во всём, ты будешь буквально смотреть мне в рот. Всё, что я скажу, будет для тебя делом первостепенной важности – ты в лепёшку разобьешься, но выполнишь любую мою просьбу. Катринц был белым, как мел: - Да? – прошипел он. – И как же ты меня заставишь, черт бы тебя побрал? Похититель улыбнулся так, что можно было не сомневаться: этот вопрос он ждал, и был очень рад ответить на него: - Как я тебя заставлю? – сладко потянул он. – Очень просто, мой милый принц. Прислушайся, как звучит… Он нагнулся к застывшему в ожидании Катринцу. Его дыхание обжигало тишину: - Ты и Каллистан. Каллистан и ты.

***

Направляясь в конюшню, Аид не смолкал ни на секунду: - Маршал Тарквадор владеет тремя железными рудниками, компенсации за экспорт в его провинции составляют двадцать пять процентов, Каллистан! Двадцать пять! Он жиреет с каждым самородком железа, что добывает! Когда субсидии будут отменены, ему придется затянуть пояс потуже, а, учитывая его страсти к роскошному образу жизни (ну и лестницу он себе забацал, лучше, чем в моих покоях…), для него это будет просто удар. - Его сын Видиан – диссидент, - опережая кузена на пару шагов, быстро говорил Каллистан. – Обвинен в продаже наших военных секретов Империи и приговорен к смертной казни три года назад. По ходатайству консула Локли смертная казнь была заменена на пожизненный тюремный срок. Маршал любил его больше жизни – это его единственный наследник. Недурной парень, в общем-то, мы пересекались с ним года четыре назад в Эдмундии – никогда бы не подумал, что он займется таким гнусным делом. - Гнусным, да хорошо оплачиваемым. - Маршал публично отрекся от сына, но силу отцовской любви нельзя недооценивать. Однако если это так, если наши предположения верны… - Каллистан бешено распахнул дверь, испугав старого конюха до полусмерти, - я его своими же руками удавлю, этого урода! Его, и его гнилого сына в придачу! Аид хотел было заметить, что пострадают невинные, но решил не злить Каллистана ещё больше, и потому ограничился тем, что приказал подать лошадей. Сокола-вестника с известием о предательстве маршала Тарквадора он отправил во дворец ещё когда Каллистан принимал ванные процедуры, но, разумеется, этого было мало его энергичному кузену: тот решил возвратиться в столицу, чтобы покарать преступника лично. Аиду не оставалось ничего иного, как сопровождать его. Должен же хоть кто-то сохранять холодную голову. - Катринц и Тарквадор не были близко знакомы, однако брат знал, что я высоко ценю маршала. В момент похищения маршал мог просто попросить его проследовать за ним – якобы, чтобы встретиться со мной, или передать послание… А далее… - Каллистан с яростью пнул кадку с морковкой. – Проклятье, он захватил всю операцию! Отстранил меня от командования! Запудрил нам мозги, заверив, что Катринца держат на хуторе «Полянка»! Готов отдать руку на отсечение, что именно он заплатил тому фермеру, чтобы тот рассказал выгодную ему историю! Он все подмял под себя, выродок, предатель… - Ваши лошади, госп… - Давай сюда! – Каллистан яростно выхватил поводья из рук перепуганного конюшего. – Пошел вон, идиот… - Каллистан, он просто слуга, - утихомиривающим тоном заметил Аид. - Слуги предателя – сами предатели, - взлетая в седло, прорычал кронпринц. – Быстрее, Аид. Мне не терпится вырвать ему ребра. Закатив глаза, Аид аккуратно заскочил в седло и пришпорил лошадь. Каллистан уже мчался к воротам из поместья, поднимая золотистые облака пыли. Денек обещал быть прекрасным, просто чудесным. Дорога до столицы заняла два с половиной часа – они мчались галопом, не остановившись ни разу. Аид, правда, несколько раз порывался устроить лошадям маленькую передышку, но Каллистан все его предложения пропускал мимо ушей. В итоге уже на въезде в город лошади были все в мыле и тряслись. Да и всадники, покрытые пылью и потом, выглядели не лучше. - Ты животных хоть чуть-чуть жалеешь, изувер? – возмущался Аид, с трудом пробивая себе путь в городской толпе. – Они же околеют! - Моего брата маршал не жалел, - донеслось спереди. – С чего я стану жалеть его лошадей? - Король должен быть милосерден. - Тогда возрадуйся, что я не король. Аид оглядел толпу – вот кому надо радоваться. Смеются, кричат, болтают и совершенно не ведают, какое чудо должно будет лет через десять, а то и раньше, взойти на престол. Чудо – это, разумеется, сокращенно от «чудовище». - Сколько еще до дворца? – крикнул он, объезжая палатку с фруктами. - Такими темпами, - пыхтя и чертыхаясь, прокричал Каллистан в ответ, - минут двадцать. - Ты можешь воспользоваться своими королевскими полномочиями и попросить эту толпу разбрестись? - А ты можешь украсть Луну с неба? - Я в процессе, - фыркнул Аид. Черт его тогда за язык тянул признаваться в такой сентиментальной глупости… Каллистан до гроба будет это помнить и при каждом удобном случае напоминать. Как и предсказывал кронпринц, к дворцу они сумели пробиться лишь полчаса спустя. Вырвавшись из толпы, Аид еще минут пять придирчиво осматривал и ощупывал себя со всех сторон, удостоверяясь в том, что все при нём и на своих местах. Спешившись у самых ворот, братья бросились к королевским гвардейцам. Те по привычке перекрестили копья, и это привело Каллистана в такую ярость, что Аид едва удержал его от драки. Гвардейцы, осознав свою ошибку, вытянулись по стойке смирно и постарались стать меньше ростом. - Они – твоя стража! Преграждать путь – их работа! Будь же ты спокойнее! – позже втолковывал он кузену, пока они спешили по тенистой дворцовой аллее. Над головами у них кроны огромных деревьев сплетались в подобии ажурного кружева, а ароматы цветущих лилий окутывали душным облаком со всех сторон. После жара и пекла городских улиц ощущать прохладу было неземным блаженством. Впрочем, как и всякое блаженство, длилось оно недолго. До главных дверей дворца оставалось еще метров десять, как внезапно они распахнулись, и по ступеням вниз стремительно сбежал высокий темноволосый мужчина. В руках у него была объемистая папка. - Родчард! – привлекая его внимание, крикнул Каллистан и махнул рукой. Шпион вскинул голову и, узнав, приблизился к кузенам: - Кронпринц Каллистан, моё почтение, - он чуть склонился. – Кронпринц Аид, - тот удостоился легкого кивка. – Не ожидал увидеть вас так рано. - Мы спешили, друг мой. Нам необходимо поговорить с королем в ближайшее же время, где он? Родчард пожал плечами: - Был в главной башне, когда я покидал его, однако теперь, скорее всего, в покоях маршала Тарквадора. Каллистан и Аид торжествующе переглянулись: - Значит, наши подозрения верны? – сверкнув глазами, радостно спросил Каллистан. – Он и есть похититель? Его допросили? - Допросили? – переспросил Родчард безмятежно. – Нет, это вряд ли. Видите ли, господа, маршал Тарквадор был заколот час назад перед заседанием совета. Я как раз несу документы в бюро, и, если позволите… Он откланялся и стремительно удалился. Аид и Каллистан остались стоять у крыльца, непонимающе глядя ему в след. У обоих на душе медленно и мучительно распускался цветок разочарования. - Заколот… - прошептал Аид, кусая губы. - Катринц… - закрыл глаза Каллистан.

***

Заместитель прокурора затянулся сигаретой и указал на распростертое на кровати тело маршала Тарквадора. Мертвым он казался еще тучнее, чем при жизни – скорее всего от расслабившихся мышц и жировых слоев на животе. - Заколот в грудную клетку не ранее, как час назад. Убийца нанес удар, когда он заходил в комнату. Падая, маршал зацепил горшок с цветком, и тот высыпался ему на голову… Прискорбная кончина. Мы перенесли его на кровать, чтобы под ногами не валялся. Каллистан не мог с ним не согласиться: умереть с комьями земли в волосах было бы приемлемо на поле брани, но никак не в комнате, пропахшей розовой водой и пироженными. - Подозреваемые? – поинтересовался он, подходя ближе к кровати. Лицо у маршала Тарквадора сохранило слегка удивленное выражение. Он словно спрашивал: «Как же так?». Заместитель прокурора развел руками: - Подозреваемые? Учитывая нашу ситуацию? Вы ответственный молодой человек, кронпринц, и я рад, что для вас все подданные равны… Однако его величество озабочены исключительно вашим братом. Потому расследование откладывается на неопределенный срок, тем более, - он сделал весомую паузу, - учитывая новые факты… - Какие новые факты? – мгновенно заинтересовался Аид. До того он сидел в глубоком кресле маршала, как горгулья, и молча пожирал присутствующих глазами. - Во-первых, ваше письмо. А, во-вторых, мы нашли дополнительные, вещественные доказательства его вины. - Так мы не ошиблись? – обрадовался Каллистан. – Тарквадор виновен в похищении моего брата? - Ещё как, - покачал головой заместитель и кликнул помощника, копающегося в ящиках письменного стола маршала. – Эй, Джоннон, подай-ка мне тот ящик… Спасибо, вот, глядите… Каллистан и Аид заинтересованно подошли ближе. В ящике, который показывал им заместитель прокурора, лежала пара листов бумаги. - Что это? – спросил Каллистан. И Аид, и заместитель прокурора, уставились на него с нескрываемым ужасом: - Бумага, - сказали они одновременно, а затем каждый поспешил внести ясность. - Переработанная, - уточнил Аид как сторонник переработки отходов. - Исписанная, - добавил заместитель. – Вы устали, кронпринц? Каллистан вспыхнул от злости: - Вы за дурака меня держите?! Я вижу, что это! Мне лишь непонятно, что в этом такого важного! - Ну, если вы потрудитесь прочесть… - заместитель прокурора протянул ему листок. Читал Каллистан недолго: - Наброски плана похищения?! – вскричал он, отбросив от себя листок так, словно тот был по меньшей мере пропитан ядом. – Неужели…? Но… - Это точно его? Тут типографский шрифт, – скрупулёзно рассматривая каждую буковку, уточнил Аид. - Найдено во внутреннем кармане его жилета… Он все спланировал очень давно, более полугода назад. Вот, тут дата. Собственно, вы были правы, высылая сокола. Маршал Тарквадор – наш похититель, изменник, как и его сын… И пусть только атеисты попробуют еще раз вякнуть, что гены предательства – миф! – воздел к потолку указательный палец заместитель прокурора. Он был известен своими религиозными взглядами на всё королевство. - Абсолютно с вами согласен, - мрачно кивнул Каллистан. – Предлагаю пересмотреть пожизненный срок его сына. Думается мне, консул Локли поспешил ходатайствовать за него… - Что поделать, племянница консула была помолвлена с Видианом, - вздохнул заместитель прокурора и отложил ящик. – Господа, долг зовет к исполнению обязанностей. Похититель пусть и раскрыт, однако тайну нахождения принца Катринца он унес с собой в Пекло. Его приближенные сейчас допрашиваются, однако, чует моя больная печень, это затянется… Хочу попросить у господина прокурора разрешение на применение третьей меры. - Я даю вам разрешение на третью меру, - не моргнув глазом, изрек Каллистан. - Восхитительно! – воссиял заместитель и протянул ему бумаги, которые Каллистан подписал, не читая. – С Богом! После чего его и его помощников словно ветром сдуло. - Третья мера – это пытки? – вздернув бровь, поинтересовался Аид. - Ты в претензиях? – взгляд Каллистана был холоден, как острие ножа. - Твой народ, не мой, - пожал плечами маг и прошел к кровати. – Что-то не дает мне покоя, никак не дает, грызет беспрестанно… Что-то тут не так. - Смерть Тарквадора – вот, что не так. Аид скорчил рожу через плечо: - Ты сказки в детстве любил? - Что? – опешил Каллистан. – Это-то здесь причем? - Мыслишь ты, прям как сказочный герой. Злодей должен остаться в живых до конца сказки, чтобы сразиться с главным героем в смертельной битве… Жизнь устроена иначе, Каллистан. - Не тебе меня учить, - отмахнулся кронпринц. – То, как устроена жизнь, я познал раньше, чем следовало бы. Но, проклятье, разве его смерть не кажется тебе… неправильной? Зачем было закалывать его? - У него, без сомнений, были враги, - склонившись над телом маршала, ответствовал Аид. – У всех выдающихся личностей они есть, а он выдавался если не деяниями, так пузом. Убийца просто правильно рассчитал момент. Кто станет искать его в такой суматохе? - Но… - Но да, тут что-то не так, - вздохнул маг и рванул рубашку на объемистой груди маршала, чтобы ничто не помешало осмотру. – Понять бы, что… и где мы просчитались. Иди сюда, кузен, требуется твой специфический опыт. Что скажешь о ране? Каллистан живо подошел ближе и взглянул на кровавое пятно: - Неплохая работа, но филигранной я бы ее не назвал. Убийца, судя по всему, целился в сердце… Но не попал в него. Спешил? Аид скептически посмотрел на кузена через плечо: - Конечно, он спешил. Только маньяки растягивают убийство на пару месяцев. Ну, и еще ваши специалисты по третьим мерам. - Он так же был меньше маршала, - продолжал Каллистан. – Смотри, удар был нанесен под углом вверх. Человек моего роста так не ударил бы, ему это было бы попросту неудобно. - Спешащий маленький убийца, - Аид вновь поддался ребяческому хихиканью. – Может, гном? Из Междуречья? - Маловероятно, - Каллистан не просек юмора. – Гномы в наше время редкость. С тяжким вздохом, свидетельствующим об усталости, Аид присел на кровать, ни капли не смущаясь соседством трупа. - Что мы имеем? – задумчиво произнес он, барабаня пальцами по толстой коленке маршала. – Убит организатор похищения Катринца. Среди бела дня во дворце. Свидетелей никаких – его нашла горничная, улик тоже. Возможно, у нас с тобой фантазия разыгралась? Что если это действительно простое совпадение, которыми полна жизнь? Каллистан, к тому времени вернувшийся к ящику с бумагами, внезапно хмыкнул. - Да? – уловив какую-то особую интонацию, вспыхнул глазками Аид. - Не совпадение, - извлекая бумаги на свет божий, ответил Каллистан. – Только что вспомнил… маршал никогда не писал личные бумаги на печатных машинках. Только пером. - Он мог передумать. - Он два дня назад жаловался мне на печатную машинку! – вскричал Каллистан, вращая листки и так, и эдак. – Аид, это подброшенное доказательство его вины! Маршал Тарквадор – чист, и убит был за то, что о чем-то догадался! Мы – олухи! Столько времени потеряли! - За себя говори, бриллиантовый мой, - пробурчал Аид и поправил на маршале манжеты. – Какую конкретно пользу нам дает твое открытие? Пыхтящий Каллистан с негодованием отбросил ящик: - Ты просто завидуешь, маг-всея-планета, ведь твой недалекий братец-солдафон, коим ты меня считаешь, обошел тебя в этом раунде. Пошли, нечего здесь засиживаться. Сообщим совету и прокурору об этом обстоятельстве и… - Ни нормальных доказательств, ни улик, ни свидетелей. Все твои обвинения… оправдания… базируются на одном единственном бзике маршала. Да то же письмо, что мы послали утром, было обоснованнее, к тому же, к нему потом приложились улики… Каллистан, осади. Нет смысла куда-либо спешить. Слово «спешить» из уст Аида, а особенно в контексте недавних событий для Каллистана явилось красной тряпкой. У него в голове от гнева что-то щелкнуло. - Как меня задрала твоя медлительность, - разделяя слова на слоги, процедил он. Листы бумаги посыпались у него из рук. – Сидишь, пьешь, куришь, делаешь вид, что думаешь… Тебе ровным счетом плевать на Катринца! Плевать на меня! На отца! Ты развлекаешься! Для тебя всё это – забавная игра, ставкой в которой является благополучие моей страны и жизнь моего брата! Но ты ни в грош не ставишь ни первое, ни второе! Как же ты мне… - Отвратителен? – прошипел Аид, соскочив с кровати. В его кошачьих движениях прибавилось нескрываемой угрозы. – Вот что я скажу, дубина ты стоеросовая – включи голову! Я – единственный, кто пытается разобраться в той каше, что тут заварилась! Без меня ты до сих пор бегал бы в доме маршала и крушил мебель! Признай – пользы от тебя, как от козла молока! - Заткнись, - толкнув кузена в плечо, прорычал Каллистан. Аида отбросило шага на три, и лицо его буквально позеленело от злобы. - Руки прочь, - прошипел он, и воздух вокруг его силуэта пошел рябью, как на Дворцовой площади в жаркий день. В голову Каллистану ударила его врожденная высокомерность: - Не приказывай мне, чернокнижник… Тут уж даже ангельское терпение Аида пошло по швам: - Будешь сожалеть, - эфемерным эхом загрохотал он, и воздух, до того мерцающий, внезапно свернулся в тугую спираль и устремился на Каллистана. Тот выхватил саблю и повернулся боком, чтобы уменьшить возможность повреждений для себя. По счастью, саблю не понадобилось применять, так как спираль воздуха не достигла цели - в раскрытую дверь заглянуло круглое и глуповатое лицо Каллистанового пажа: - Так и знал, что вы здесь, - воссиял он, не разглядев сперва, что происходит. Когда же глаза с запозданием передали информацию мозгу, рот у него забавно отвис, - Батюшки, да вы никак… Кронпринц! Так как оба молодых человека носили этот славный титул, головы в сторону говорящего они повернули одновременно, и одновременно грозно прорычали: - Ну? - М-м-м… - паж явно не знал, с чего начать. Он вообще жалел, что король возложил это поручение именно на него. – Вас как бы… Я хочу сказать… - Побыстрее, мальчик, ты же паж. Краткость должна быть твоей сестрой, а такт – родным братом, - выдал тираду Аид. После нее нелепость ситуации стала еще очевиднее. Два брата… одна проблема… такая глупая стычка. Каллистан убрал саблю в ножны и поправил мундир: - Докладывайте, - по-военному выпрямившись, приказал он. В сторону Аида он старался не глядеть и вообще вел себя так, словно они с пажом одни. Не считая, разумеется, распростертого на кровати маршала. - Дипломат из Итара прибудет через день. Согласно протоколу стоит отрепетировать торжественную встречу, - паж, наконец, собрался с мыслями. – Да и не стоит вам оставаться в таком мрачном месте, мой кронпринц, я… - Безусловно, - прохладно согласился Каллистан и вышел. Аид проводил его долгим, черным взглядом, от которого в комнате скукожились и завяли все цветы. - Кажется, мы остались одни, дружочек, - елейным голоском обратился он к маршалу. – Посмотрим, что ты можешь мне дать. Лиловый туман заволок комнату, и дверь медленно, со скрипом притворилась.