История одного похищения

Лунный мост терялся за горизонтом, превращаясь в тончайшую светящуюся ниточку. Каллистан тщетно напрягал глаза, пытаясь рассмотреть его конец – мост, казалось, бесконечен, и на бесконечность обречена их скачка. Внизу, как на полотне воспоминаний, сменялись темно-синие поля, леса и болота, черным тенями проскальзывали овраги и серебрились холмы. Изредка, как скопище светлячков, им мигали города – это помогало определять расстояние. После того, как они со скоростью звука пронеслись над последним таким «светлячком», формой напоминающим подкову, Каллистан прикинул, что они отдалились от столицы по меньшей мере на сто километров. Это повергло его в шок, ведь самому ему казалось, что они в пути пробыли не больше часа. Однако мост уводил всё дальше и дальше, и это уже начинало беспокоить. В какой такой дыре Локли прячет его брата? Очень некстати мелькнула мысль, что от их нынешнего месторасположения совсем недалеко от границы с Империей. Кстати об Империи… Каллистан повернул голову, чтобы спросить Аида о вероятности участия загребущей ручонки Его Императорского Величества в этом деле, но выяснилось, что вид Аида не располагает к каким-либо расспросам. Вопреки словам о том, что скачка освежит его, маг выглядел изможденным до предела. Вяло удерживая поводья, он склонился на лошади до того, что едва ли не утыкался лбом ей в гриву. По виску у него стекали капли пота. Каллистан мгновенно повернул лошадь и подъехал ближе к кузену. - Аид… - негромко позвал он, осторожно касаясь локтя мага. – Аид, как ты? Маг медленно поднял голову. Несмотря на явный упадок сил, глаза у него были по-прежнему насмешливые, и даже губы сумели изогнуться в кривой улыбке: - Как выпитый маринованный помидорчик. Любишь такие? Нет? Вот и хорошо… - Хочешь, мы убавим галоп? - Какой ты заботливый, прям как моя матушка. Нет уж, потерплю, благодарствую. Осталось-то немного. Я вынесу. - Вынесешь? – в Каллистане заскреблось неприятное подозрение. – Только не говори, что мост удерживаешь ты. Аид снова полуулыбнулся: - Не скажу. По-настоящему же Каллистан забеспокоился, когда небо на востоке начало светлеть, и в его свете исчезли первые звезды. Мост внезапно стал хрупким, как хрусталь, а его края принялись крошиться. - Аид! – крикнул он, дергая поводья в сторону от осыпающегося края. – Это нормально? - Ну как сказать… - голос мага был очень слаб. – Ночь-то на убыль пошла… Неожиданно копыто его кобылы угодило в трещину, и та с громким испуганным ржанием вильнула в сторону. Чертыхнувшись, Аид заскользил с седла и провис над раскинувшейся внизу долиной Восточных гор. Покатые холмы и одинокий замок на возвышенности вынырнули перед его взором, как из темной воды. - Приехали! – крикнул он и кое-как вернулся в нормальное положение. – Мы на месте, Каллистан! Кронпринц приподнялся в седле – Аид был прав. Примерно через километр лунный мост резко вилял влево, обрываясь над шпилем высочайшей башни замка. Отсюда расстояние от моста до башни казалось совсем крошечным, однако Каллистан понимал, что это просто иллюзия. Там было не меньше полусотни метров, и он заранее начал беспокоиться. - Ты можешь опустить мост? – крикнул он, пытаясь заставить лошадь держаться посередине уменьшившейся дороги. - Скажи спасибо, что ты до сих пор едешь, - рявкнул Аид. По тому, как вздулись вены на его шее и висках, было видно, чего ему стоит просто удерживать этот колдовской мост в воздухе. - А магией нас опустить ты сможешь? – не отставал кронпринц, с тревогой смотря на приближающийся обрыв. - Не мешай... – сквозь зубы просипел Аид. - Надо остановиться! - А-а-а, проклятье! Концентрация Аида, надтреснутая не без причинной тревогой Каллистана, а так же невероятным утомлением, разлетелась на куски. Мост мигнул и принялся гаснуть и осыпаться, истощаясь, как сосулька, поднесенная к пламени. Лошади пришли в панику – вместе с мостом начало пропадать и мешавшее им ясно видеть заклинание Аида. Кобыла Аида принялась истерически носиться кругами, помогая еще держащимся частям моста обваливаться вниз. Успокоить ее не удавалось ни словами, ни кулаком. Каллистанов жеребец от нее не отставал, ржал и упирался, как осел – мчаться дальше он был не намерен. Развернувшись, чтобы окликнуть кузена, Каллистан заметил, что та половина моста, которую они уже проехали, почти угасла. Это открытие заставило его побелеть до лунного оттенка: - Оставь! – рявкнул он и спрыгнул с лошади. – Бежим, бежим, бежим!! Расслышав панические нотки в его голосе, Аид решил не спорить. Выпутавшись из поводьев, он неловко рухнул на гладкую и тонкую, как стекло, поверхность моста. Она еще светилась, но он понимал, как мало времени им отмерено. Твердая рука Каллистана схватила его за ворот и вздернула наверх. - Бежать можешь? - С твоей помощью, - гордость пришлось проглотить. Так же, как и желание помочь бедным лошадкам. Трещины на мосту появлялись с каждым шагом. Аид попробовал восстановить контроль над своим творением, но почти сразу же бросил это – нужны были свежие силы, а он только и мог, что переставлять ноги, уцепившись в плечо кузену. - Нам придется прыгать, - крикнул Каллистан. – Нет другого выхода! Аид только кивнул, стараясь не замедлять их бешеный бег по исчезающему мосту. В голове у него вертелись слова старой песни, и он никак не мог избавиться от желания расхохотаться в голос. - Слышишь, осади коня, эй, не гони ты в ночь так безумно-о-о... – промурлыкал он, путаясь ногами. - Чего-о? – сиганув через разлом, проорал Каллистан. – Ты в своем уме? Какие кони?! Ответить кузену маг не успел – лунный свет у них под ногами мелодично треснул и рухнул вниз сверкающими осколками. На последнем шаге Каллистан только и успел, что оттолкнуться от летящей в пропасть плиты – на секунду они, казалось, взлетели. Затем был ветер, кувыркающиеся небо и земля, и удар, после которого всё померкло. *** Аид успел смягчить их сорокаметровое падение – однако менее, чем ожидал. Удар о черепичную крышу башни, казалось, переломал ему все кости. Не легче, а, может, и хуже пришлось Каллистану – он упал в стороне от кузена и ему не повезло удариться грудью о выступающий камень в кладке. Ошибка каменщика дорого стоило кронпринцу – первые десять секунд он не мог сделать и вдоха. Перед глазами кружились синие пятна, и мощная грудная клетка напрасно расширялась, как кузнечные мехи. Руки судорожно рвали воротник. Скосив глаза набок, Аид разглядел дергающегося кузена. Подняться и помочь у него не осталось никаких сил. Всё, что он мог – это щелкнуть пальцами, не поднимая руки. Каллистан в тот же миг с диким хрипом скатился с крыши на смотровую площадку, а у мага закатились глаза, и сознание соскользнуло в глубокую тьму. Отдышавшись, Каллистан кое-как поднялся на ноги и оперся о каменный зубец. Его шатало, ощутимо ныл каждый сантиметр тела, и дрожали ноги от бешеной скачки – но в целом он расценивал свое состояние как удовлетворительное. - Аид, - негромко позвал он, хотя, вероятно, эта осторожность была бесполезной. Грохот, с которым они оба свалились на крышу башни, мог сравниться разве что с громовым. Маг не ответил, и Каллистан забеспокоился. Приподнявшись на цыпочки, он заглянул на крышу, но почти сразу же отступил назад. С тихим шуршанием Аид упал ему прямо под ноги. Перевернув кузена на спину, Каллистан еще пару раз позвал его шепотом. Ответа он не дождался, и принялся действовать по инструкции: проверил дыхание и, убедившись в том, что дыхание присутствует, переложил его в позу на бок. Далее следовало бы вызвать парамедиков и держать руку на пульсе, но именно в этот момент до кронпринца дошла вся абсурдность ситуации, и он – едва ли не впервые в жизни, – решил наплевать на инструкции. - Аид! – схватив кузена за грудки, зашипел он. – Вставай немедленно! Я не могу тащить тебя на себе! Такой щит мне не нужен! Видя, что кузен по-прежнему в обмороке, он добавил своим словам веса двумя энергичными пощечинами. Аид очнулся на третьей. - Очешуел что ли?! – возмутился он слабым голосом. – Руки прочь от моего лица! Оно у меня красивое и без твоих стараний. Отпихнув Каллистана, он приподнялся на локте и простонал, когда, переворачиваясь, задел лодыжку. - Вывихнул-таки… - То есть мне всё-таки придется тащить тебя на себе, - решил уточнить Каллистан на всякий случай. Аид одарил его злобным взглядом: - Скорее небо упадет на землю, чем я допущу этого. - А как идти ты будешь? - По стеночке, Каллистан, по стеночке. Да не разевай рот, подлатаю я себя слегка… Он поднялся, опираясь на каменные зубцы. Судя по всему, ему действительно было больно – он аж зубы сцепил, когда делал первый шаг. Каллистан бросился было помочь, но потом решил, что гордость Аида этого не перенесет. - Пошли, - маг вяло махнул рукой в сторону двери во внутренние помещения башни. – Нельзя терять времени. Я чувствую сильные магические вибрации в этом месте. Каллистан кивнул и обнажил саблю. Вид у него был спокойный и сосредоточенный, но внутри нарастала тревога: что если придется сражаться с магами? Аид в подобном состоянии явно неспособен дать адекватный отпор, а самого его перспектива уворачиваться от проклятий мало прельщала – подобного хватило в Междуречье. Дверь была заперта, однако Каллистан выбил ее ногой – благо, Аид вовремя ослабил замок колдовством. - Никого, - удивленно заметил кронпринц, рассматривая пустую площадку и узкую лестницу, ведущую вниз. – Башня не охраняется? Я ожидал от Локли большего. - Каллистан, не каркай… Спустившись по лестнице, оба внимательно прислушались к звукам – создавалось впечатление, что замок пуст. Никаких шагов, голосов, словно все обитатели внезапно испарились. Одиноко полыхали факелы, отбрасывая на пол и стены неровные тени, и это было единственным свидетельством жизни. Переглянувшись, кузены бросились вперед по коридору, спустились еще на два пролета ниже и замерли у красивой, высокой арки, ведущей в центральную часть замка. Им по-прежнему никто не встретился. - Это всё крайне подозрительно. Может, нам готовят ловушку? – прошептал Каллистан, аккуратно выглядывая за арку. Широкий коридор, устеленный бордовой ковровой дорожкой, вел, скорее всего, к парадному залу, какие обычно имелись в замках позапрошлого столетья – тогда страной правил король Висмонт, обожавший балы и увеселения. В те времена наличие парадного зала было обязательным условием при строительстве любого замка или дворца. Аид пожал узкими плечами: - Это если Локли знает, что мы осведомлены о его делах. В случае же, если нет… Он резко оборвался на полуслове и, схватив Каллистана за шиворот, затащил его поглубже в тень. - Чт… - начал было кронпринц, но Аид зажал ему рот ладонью. Хватка у него была просто стальная – Каллистан удивился этому настолько, что даже решил не сопротивляться. Вскоре причина странного поведения Аида стала ясна – мимо них по другую сторону арки, направляясь в парадный зал из близлежащего коридора, прошла целая толпа в человек тридцать. Все они были одеты, как разбойники, выглядели, как разбойники, пахли, как разбойники, и, несомненно, являлись разбойниками. - Ловкий-то чё, совсем оборзел? – гундосил кто-то из их оравы. – Чё эт мы тут должны ужин бросать? Я, мож, с трёх пополудни не жрал. - Да у него там казнь, говорят, намечается. Мол, принца четвертовать будет. Ты видал, что какую махину он себе отгрохал? - Ну вы идиоты, - кто-то откровенно громко заржал. – Какая казнь? Та штуковина, вот мамой клянусь – пыточная машина! Он в нее принца посадит, а она его будет резать, да колоть! Все кишки выпустит! Дискуссия на этом не кончилась, однако толпа успела удалиться – и хвала милосердию бога, ибо терпение Каллистана уже почти истощилось. Предположения о казни и пытках Катринца он выслушал, едва не прокусив Аиду пальцы. - Ты слышал?! – прошептал он, когда Аид разжал ему рот. – Ты это слышал?! - Я не глухой. - Убью этого сукиного сына, - поклялся Каллистан, стискивая руку на эфесе сабли. – Никакая пыточная машина не понадобится. Аид приложил указательный палец к губам, призывая к тишине. Затыкать рот Каллистану он больше не рисковал – очень уж хотелось дожить до старости с полным комплектом пальцев. Заметив жест кузена, кронпринц смолк и прислушался – к парадному залу спешил кто-то еще. Явно отставший член этой мерзостной группировки, решивший-таки доесть свой ужин – или завтрак, кто уж тут разберет. Нехорошо оскалившись, Каллистан прокрался к арке и, дождавшись, когда разбойник будет проходить совсем рядышком, схватил его за жилетку и дернул к себе. Тот успел только пискнуть – и то один раз. В следующую секунду Каллистан уже прижимал его к стене, изо всех сил сдавливая его цыплячью шею могучей рукой, а Аид метал молнии за его спиной – причем в самом прямом смысле слова. Разбойник им попался хлипенький и блондинистый, юнец лет семнадцати, Катринцев ровесник. Это, однако, ничуть не смягчило кронпринца: - Где мой брат? – сквозь зубы процедил он. Светлые глазки разбойника забегали из стороны в сторону в крайнем ужасе: - Н… н-не знаю… - прохрипел он, дрыгая ногами и пытаясь попасть Каллистану в голень. Тот встряхнул его и впечатал в стенку, искренне надеясь, что что-нибудь ему сломал: - Не скажешь – убью медленно и болезненно, клянусь жизнью. - Он не шутит, - улыбнулся Аид, наколдовавший себе рога и алый оттенок кожи. Он явно косил под Мефистофеля. Паранормальный видок Аида доконал парня похлеще Каллистановых угроз. Подергавшись еще чуток, он сник и, рыдая, принялся плести что-то о своей больной матушке. Каллистан понял, что она то ли уже умерла, то ли еще умирает - однако он не был уверен, был ли то лишай, или холера. - Заткнись! – свободной рукой он отвесил горемычному юнцу такую пощечину, что у того в голове все зазвенело. – Мне плевать на твою мать! Где мой брат, принц Катринц?! - В тем-м-ни-и-и-ице… - захныкал юноша пуще прежнего. – В подва-а-але… - Оригинально, нечего сказать, - фыркнул Аид, к тому времени уже отрастивший себе прекрасную козлиную бородку и третий глаз на носу. Особых сил на эту бутафорию не требовалось, вот он и забавлялся, как мог, ввергая неудачливого разбойника в еще большую истерию. - Что задумал Локли? - Кт-то-о-о? – простенал юнец, заливаясь слезами. От одного его вида Каллистана начинало подташнивать. - Локли! Консул особого назначения! Ну, дипломат! - Кто все эти лю-ю-юди? – прорыдал парень и схлопотал еще одну затрещину. - Спокойствие, Каллистан, - уже фиолетовый Аид положил кузену руку на плечо и мягко отстранил его. Юнец съехал вниз по стеночке, растирая ушибленное горло и пытаясь отгородиться от Аида, который внушал ему еще больший ужас, чем Каллистан. – Силой ты мало чего тут добьешься, перед нами клинический случай повреждения коры головного мозга еще во младенчестве. Неделя третья… нет, скорее, вторая. Он присел перед рыдающим горе-разбойником на корточки и аккуратно приложил указательный палец к его голове. В тот же миг паренек затих, глаза у него закатились так, что видны были только белки, а по всему телу прошла крупная дрожь. Впрочем, продолжалось это всё совсем недолго – уже секунд через пять Аид убрал палец и, пошатываясь, поднялся на ноги. У него исчезли рога, бородка и глаз на носу, а коже приобрела свой естественный бледный оттенок. - Поспеши, - сказал он, глядя в пол. – Дело серьёзнее, чем я предполагал. Локли собрал телепортационную установку прямо в парадном зале. Ему помогает Домэна. Вместе они задумали ужасное… но… впрочем, просто поспеши к Катринцу. - Ужасное? – Каллистан переводил взгляд с бессознательного разбойника на Аида и обратно. – Что еще ужаснее, чем похищения, убийства и прочее насилие, что он уже совершил? Аид мрачно посмотрел в сторону парадного зала: - Просто поспеши, Каллистан. А я разберусь с Локли и Домэной. Каллистан, помедлив, кивнул. Но всё же не выдержал, уже будучи за аркой вернулся и спросил: - Ты уверен, что справишься? Маг ободряюще улыбнулся: - Но кто еще, если не я? *** Едва тяжелые шаги Каллистана затихли в одном из боковых коридоров, Аид поправил на себе рубашку, изрядно измявшуюся за время скачки и падений, пригладил волосы и легко, словно танцуя, направился в парадный зал. Он и не думал скрываться, шел так, словно был почетным гостем на этом странном торжестве. О том, какие силы он на это затрачивает, и откуда их черпает, он даже сам предпочитал не думать. Вывихнутая лодыжка болела адски, и руки и ноги были тяжелыми, словно онемевшими. Дверь в парадный зал запереть не успели – наверное, поджидали кого-то ещё, и потому Аиду прекрасно было видно тамошнее столпотворение. Локли умудрился запихнуть в зал, пусть и обширный, не менее двухсот человек, а так же клетку и замечательную телепортационную установку с аккумулятором энергии на шипах. Судя по мертвенно-белому сиянию шипов, на этот раз аккумулировали энергию Луны. Что ж, учитывая сведения, которые Аиду удалось вытащить из недоразвитого мозга того юнца, было вполне понятно, зачем это ему - ничто не убивает лучше Луны. Аид не рассчитывал вступить в парадный зал незамеченным: слишком уж его импозантность контрастировала с оборванным видом разбойничьего сброда. Тем не менее, он был неприятно удивлен, когда, усиленный магией, по залу разнесся хорошо поставленный голос консула Локли: - Кронпринц Аид! Вы превзошли все мои ожидания! Толпа, затихнув, расступилась, и Аиду не оставалось ничего иного, как пройти вперед по образовавшемся коридору. - Вы тоже не оставили меня равнодушным, Локли, - галантно улыбнувшись консулу, стоявшему на возвышении у клетки, сказал он. – Всё это… весьма впечатляет. - Правда? – консул, казалось, был искренне польщен. – Я потратил много сил и денег, рад, что окупилось. - Не кажется ли вам, что рановато судить об этом? Консул чуть-чуть улыбнулся куда-то вдаль, словно мечтая: - Что вы, кронпринц Аид… Когда же еще, если не сейчас? Других возможностей поговорить по душам нам больше не представится. Видите ли, - он резво сбежал с помоста вниз, - вам скоро предстоит умереть. Аид театрально расхохотался, мысленно сетуя на боль в ребрах: - Локли, вы не поверите, но вы – шестой, кто мне это говорит! - И, полагаю, первый, кому удастся воплотить это в жизнь. Консул поклонился и отошел в сторону. Из-за его спины медленно выплыла прекрасная Домэна. Волосы ее сияли тусклым серебром в свете угасающей луны, и голубое платье струилось по полу, как вода. Аид был уверен, что она скажет что-то эпичное перед тем, как начнет поливать его заклятьями, однако ей удалось удивить его – резко вскинув руки над головой, Домэна пропела какое-то короткое слово. В тот же миг с каждого ее пальца сорвалось по тонкой, яркой молнии и ударило в то место, где только что стоял Аид. Повалил черный, душный дым. Со стороны могло показаться, что маг сгорел заживо – однако более внимательного зрителя, например, консула Локли, это не могло обмануть. Тот успел заметить, что, за секунду до того, как ударили молнии, Аид исчез в дымовой завесе. Разбойники же не утруждали себя размышлениями о судьбе мага – стоило им увидеть молнии на кончиках пальцев Домэны, как они, вопя и впадая в панику, бросились к выходу. Образовалась давка, люди ломились вон из зала, не замечая ничего и никого вокруг. Напрасно Локли пытался заставить их вернуться – страх перед магией и желание сохранить собственную шкуру влекли их наружу, и уже никакие обещания триумфа, богатства и власти не прельщали. Поняв это, консул махнул на них рукой: куда важнее было избавиться от проклятого Аида, а уж собрать это отребье заново – это дело второстепенное. На том и порешив, он вновь обратил свое пристальное внимание на поединок Домэны и Аида. В опустевшем зале им теперь было, где разгуляться. Раздосадованная неудачей, Домэна вновь взмахнула руками. Откуда-то из глубин ее рукавов вылетели два серебристых голубя и принялись кружить в черном шлейфе дыма. Внезапно оба синхронно развернулись и, как выпущенные из пращи камни, устремились к клетке, обвитой полулатунной нитью. Но до цели они не долетели, лопнув на середине пути, подобно мыльным пузырям – а на самой вершине клетке вдруг появился Аид. Лицо его было серьезно, а губы шевелились, рождая на свет заклинание. - Вот он! – крикнул консул Локли, но Домэна и сама уже нашла свою цель. Еще один яростный взмах рукой, и сотня стрел, появившихся из ниоткуда, ослепительным роем помчалась на незащищенного мага. Воздух засвистел, вспарываемый бритвенными остриями. В последнюю секунду, когда Локли уже был почти уверен в том, что маг не успеет спастись, Аид все же остановил стрелы – они замерли в каком-то сантиметре от его тела, покачиваясь и тихонько вибрируя. Домэна рассержено вскрикнула, и это словно пробудило мага от апатии: вздрогнув, он превратил стрелы в бурный поток воды и послал его в колдунью. Та была вынуждена отступить, спасаясь от разъяренной стихии, что следовала за ней по пятам, как огромная змея. Спрыгнув с клетки, Аид послал ей вдогонку два сверкающих копья – однако Домэне удалось скрыться за колонной, и оружие с треском и звоном рассыпалось на куски, врезавшись в стену. Бурный водоворот скользнул следом за ней, но затем внезапно вспыхнул алым пламенем, взметнувшимся до потолка. Воздух в зале мгновенно раскалился, загорелись тяжелые шторы на окнах. Гневно сверкая очами, Домэна вышла из своего укрытия и указала рукой на Аида. Пламя взревело и покатилось на него сплошной стеной, заставляя стенать и трескаться древние каменные плиты. Треснул хрусталь в прекрасных люстрах на потолке, а сами они закачались и рухнули на пол, тут же исчезнув в пасти разъярённого огня. Аид попятился, затем, развернувшись, побежал. Консул Локли, завидев это, восторженно расхохотался: - Прекрасно, дорогая! Восхитительно! Однако восторг его быстро сменился на дикое раздражение, когда, не добежав до противоположной от огня стены каких-то полметра, Аид внезапно прыгнул высоко вверх. Рубашка у него на спине треснула, а затем взметнулась, как огромный черный флаг. Вернее, так консул Локли думал только первые две-три секунды – до того, как этот «флаг» внезапно разделился на две части и принялся мерно вздыматься и опускаться. - Крылья! – яростно закричал он. – Домэна, оборви ему их! Колдунья заскрипела зубами от злобы и впилась взглядом в фигуру Аида, поднявшуюся высоко над полом. Языки пламени лизали подошвы его сапог, но причинить ощутимого вреда не могли, и маг спокойно пользовался этим, выпевая какое-то сложное, непонятное ей заклинание. Кожистые, как у летучих мышей, крылья делали мощные взмахи. - Трус! – крикнула она, желая отвлечь его, а, когда это не подействовало, наколдовала себе длинный огненный хлыст. Размахнувшись, Домэна с неожиданной для такой хрупкой девушки силищей обрушила его на Аида. Тот успел увернуться, но огненная струя просвистела в опасной близости. «Огонь здесь, огонь там… что за горячая девушка», - недовольно подумал маг и, перелетев через огненную стену, приземлился на пол недалеко от выхода из зала. - Домэна, не дай ему уйти! – завопил Локли, топая ногами. – Не дай ему слинять! Но Аид и не думал бежать. Встряхнувшись, он избавился от крыльев – те превратились в легкий дымок, а рубашка, к сожалению, не затянулась и повисла на его спине лохмотьями, - и выкрикнул что-то дикое, звучащее, как смех шакала. Огонь взметнулся в последний раз и погас так, словно его и не бывало. Только шторы продолжали чадить, да медленно остывали раскаленные обручи рухнувших люстр. Вместо пламени в зале теперь властвовал ураган. Бурные порывы ветра сметали на своем пути любую мебель и безделушки: полетели, кувыркаясь, громадные подсвечники, хрупкие вазы раскололись на тысячу частей, ударившись о стены, и, как море, пошли волнами ковры. В зале, казалось, стенают и воют все четыре ветра. Визжа от ярости, Локли вцепился руками в телепортационный круг – его так и сносило куда-то в стенку, рукава рубашки развевались, как простыни. В лицо посыпались осколки ваз, царапаясь и забивая глаза. - Домэна… - просипел он, но ветер, ревя, затолкал ему слова обратно в глотку. Домэне было не до него – она сама едва удерживалась на месте. Платье ее билось и хлопало, а волосы распушились и стали похожи на бешеное серебристое пламя. С перекошенным от гнева лицом она пыталась усмирить эту бурю, подчинить ее своей воле, но пока что все ее усилия были напрасны. Обезумевший ветер хлестал и толкал ее, накидываясь то сзади, то спереди, как дикий, злой зверь. Ноги ее медленно заскользили по полу – ее тянуло к Аиду, который посреди этого урагана стоял так спокойно и недвижимо, что, казалось, он выточен из мрамора. - Ненавижу! – взвизгнула Домэна и дернулась, упираясь. Каменный пол под ее ногами застонал и пошел складками – колдунья словно пыталась врасти в него. Аид нахмурился и сделал хватающее движение рукой. Домэну толкнуло еще на метр вперед, и ее яростные вопли, пусть и заглушаемые ветром, послышались совсем рядом. Ух, как она его ненавидела… Проклятья так и посыпались из ее прелестного ротика, как жемчуг из рога изобилия. Она проклинала его самого, его родню и друзей, его будущих детей, детей его детей и так вплоть до десятого колена, включая домашних животных и случайных знакомых. Она желала ему заболеть чумой, оспой, холерой, проказой и сифилисом; познать все пытки мира и муки Ада; оглохнуть, ослепнуть и онеметь в один раз: стать бесплодным и одновременно с этим страдать от полового распутства и так далее, и так далее, и так далее… Такого потока чистой злобы Аид не ожидал – он и думать не мог, что Домэна испытывает к нему нечто подобное. Для него она была не больше, чем противник, пусть и опасный. Но, видимо, для колдуньи битва с ним перешла все границы магического поединка. Сопротивляться подобной ненависти было невероятно тяжело – Аиду пришлось какую-то часть своих иссякающих сил перенаправить на создание щита. Домэне это было только на руку, увидев, что противник защищается, она победно взвыла – вздрогнул даже консул Локли, и это едва не вышло ему попаданием в эпицентр урагана. - Убью-ю-ю! – выла она, и в ее скрюченных руках мелькнуло какое-то сияние мертвенно-лилового цвета. Превозмогая сумасшедшую бурю, сменившую направление и теперь бьющую ей в лицо, она с поистине завидным упрямством прокладывала себе дорогу к Аиду. Шаг за шагом, рывок за рывком она неумолимо приближалась, похожая одновременно на фурию и лунного духа. Лицо, впрочем, подсвечиваемое тем мертвенным сиянием, однозначно принадлежало фурии. Остановить ее Аид больше не мог: буря и охранное заклинание выжимали его, как губку. Перед глазами, сменяя друг друга, вспыхивали черные пятна и цветные круги, а голова кружилась так, что он едва стоял. Визг Домэны ввинчивался в мозг, как сверло. Держало на ногах его только упрямство и желание помочь Катринцу – более ничего. Домэна была уже на расстоянии шага – глаза у нее горели безумной ненавистью, в руках, как цветок, распускалось свечение, при одном взгляде на которое хотелось взвыть и спрятаться. Это была ненависть в тысячной степени, чистейшая злоба и бессердечие, помноженные на силу полнолуния. - Убью! – вновь провыла Домэна и сквозь ветер, как сквозь бетонную стену, протолкнула вперед руки. Это было похоже на подношение. Аид не мог его отклонить – он не мог даже уйти, не рухнув без сознания при первом же шаге. Потому, подарив Домэне усталую улыбку, он накрыл ее ладони своими. …Такого взрыва ещё не видел никто. Те, кто увидели – ослепли.