История одного похищения

Катринц смахнул прядь волос со лба, чтобы не мешала, и осторожно потянул Аида наверх. Мага штормило и шатало, руки и ноги ходили ходуном, однако это не мешало ему ворчать и утверждать, что через пять минут он будет в полном порядке. - Будешь, разумеется будешь, - вдохновенно сочинял Катринц, думая, как помягче сказать Аиду о том, что его прекрасные соболиные брови приказали долго жить. Он был уверен, что даже в таком состоянии маг сумеет вызвать апокалипсис в миниатюре. Он уже почти поднял Аида на ноги, когда услышал позади себя изумлённый вздох. Обернувшись, он увидел замершего Каллистана и необыкновенно радостного Локли. Его прыгающее от счастья лицо было копией того лица, что Катринц увидел в камере, когда Локли поднимал со стола его отрубленный палец. Садистская радость. Счастье от чужой боли. И потому он понял, что произошло, еще до того, как увидел шип, торчащий из плеча Каллистана. Руки разжались, Аид шмякнулся на пол. Хотелось кричать, но весь воздух куда-то делся. Не помня себя, Катринц бросился к брату. Бессвязные слова Каллистана, сказанные не более пятнадцати минут назад в камере: «Если ты… то как потом…», более не казались бессмысленными. В тот момент для Катринца в них сосредоточилась вся его жизнь. Если Каллистан… то как потом он… Но до брата он не добежал – из-под установки вылез Локли, держащий под руку растрепанную Домэну. Собственное проклятье сказалось на ней губительно. От красавицы-нимфы не осталось и следа, то была полуголая озверевшая фурия с торчащими во все стороны обрывками волос и безумным взглядом. Лицо ее состарилось лет на двадцать, кода обвисла, оскаленные зубы были похожи на пеньки, а на руках, как канаты, вздулись вены. Даже Локли едва сдерживал омерзение, держа ее под руку – видно было, что он с куда большим удовольствием мчался бы от нее за тридевять земель. На его счастье, выражения его лица Домэна не видела – ее горящий ненавистью взор был обращен к Аиду. - Убью! – прохрипела она, - Убью-ю! - Разумеется, милая, - проворковал Локли, стараясь не передергиваться от отвращения. – Иди, доверши начатое. Домэна отпихнула его руку и, подвывая, заковыляла к магу, который только-только сумел принять сидячее положение. На Катринца она и не взглянула, да и тот не заметил ее – всё его внимание занимал ухмыляющийся Локли. - Ты ведь любишь игры в ассоциации, Катринц, не так ли? Так вот, Каллистан напоминает мне рождественского гуся на вертеле. Такой же самодовольный и… мертвый, - рассмеялся он, разводя руками. В одной из них он по-прежнему сжимал дедушкин меч. Впервые в жизни Катринц ничего не ответил – он бросился на Локли, размахнувшись цепью. Консул поднял меч, защищая лицо, и ему вполне удалось его защитить – вот только меч он потерял. Цепь Катринца, обмотавшись вокруг древней железки, полетела назад, и меч выскользнул из потных ладошек предателя. Со звяком он упал в метрах десяти от них, прокатился по скользкому полу и свалился в трещину на полу. Не мешкая, Катринц нанес второй удар по ненавистному врагу. На это раз Локли нечем было прикрыться, и цепь оставила на его лице бордовый след. Заорав, как оглашенный, консул рухнул на колени и скривился. - Ты… ты выбил мне вубы! – возмущенно проорал он, булькая кровью во рту. - Я выбью тебе сердце! – рявкнул Катринц и обрушил на консула еще один удар. Возможно, на нем их схватка и закончилась бы – но чудовищный грохот вновь сотряс башню, и оба полетели на пол, как кегли. На этот раз, правда, они вскочили быстрее, чем в прошлый. Но ужас на их лицах, когда они поняли, что явилось причиной грохота, был неописуем. Башня разваливалась на две части. Трещина в полу, как змея, мчалась вперед, раскалывая каменные плиты так, словно они были сделаны из фарфора. Обрушив колонну, которая рухнула на пол огромными беломраморными кусками, она взметнулась вверх по стене, разрезала ее на две части и помчалась по потолку обратно. Окно разбилось с нежным звоном, и осколки витража разноцветным дождем посыпались вниз. Грохот был оглушителен; строение, простоявшее сотню лет, теперь разваливалось, как карточный домик. - Батюфки мои, - пробулькал Локли, пятясь от расширяющейся трещины. – Это не фходило ф план! Он развернулся и побежал к выходу. На лице его было написано острое желание выжить любой ценой. Впрочем, не у него одного. *** Каллистан потерял сознание лишь на пару секунд – ему показалось, мир нырнул в глубокий колодец, но уже через мгновенье вынырнул вновь. За это мгновенье многое изменилось, но под влиянием боли он воспринял это как нечто естественное. Подумаешь, трещина в полу… У него самого в плече железо. Сцепив зубы, он медленно повел плечом вперед, стремясь сняться с этого своеобразного шампура. Боль, неровными волнами прокатившаяся по телу от этого движения, заставила его скривиться. «Ничего… - мысленно решил кронпринц. – Бывало и хуже». И, боясь передумать, он резко шагнул вперед. Крик сдержать не удалось, зато острый шип выскользнул из его тела. Кровь хлынула с новой силой. Пережимая плечо рукой, Каллистан поднял голову и осмотрелся. Зал слегка шатался, но, кажется, не его головокружение было тому виной. Головокружение ведь не могло заставить пол сотрясаться, а каменную крошку подпрыгивать и скользить по направлению трещине? Широкая и кривая, она разделила зал на две неровные части, и обе из них медленно оседали – как рыхлый снег во время весеннего паводка. До Каллистана с запозданием дошло, что это означает. - Проклятье, - прошептал он и новым, более трезвым взглядом окинул зал. За то время, что он висел на шипе телепортационной установки, кое-что изменилось: к примеру, откуда-то появилась Домэна. Она барахталась с Аидом в каком-то безобразном подобии драки, где вместе с такими традиционными приемами, как удары, использовались так же искры и языки пламени. Что касается Локли, то этот мерзавец сейчас удирал по направлению к выходу, а за ним, размахивая цепью, несся Катринц. Лица его Каллистан не видел, только спину – но даже так почувствовал, что его брат в дикой ярости. - Стой… - попытался крикнуть он, но вышел слабый хрип. Сделав два шага, он потерял равновесие и, не удержавшись, повалился на пульт управления телепортационной установкой. Это была трибуна с двумя рычагами и десятком кнопок, и, неловко упав, Каллистан передвинул оба рычага на отметку «Включить». Издав долгий, низкий звук, шипастый телепортационный круг дернулся и медленно принялся вращаться. Его шипы у самых концов осветились мертвенно-белым сиянием – повеяло сухим холодом, как в очень морозную ночь. Когда круг совершил свой первый полный оборот, свет начал подниматься вверх, пока не захватил все шипы целиком и не помчался далее по тонким полулатунным нитям. Казалось, это ниточками вспыхивает северное сияние. Клетка на вершине телепортационной установки засияла. Низкий звук вращения превратился в гудение, воздух завибрировал. Установка вращалась, ускоряясь с каждым оборотом. Произошедшее привлекло всеобщее внимание, начиная полуобморочным Каллистаном и заканчивая остановившемся Локли. Но наибольшее волнение выразил Аид – кое-как отпихнув от себя изрыгающую лед и пламя Домэну, он перевернулся на спину и закричал, что было сил: - В клетку! Полезайте в клетку! Послушание, достойное подражания, проявил не кто иной, как Локли – едва Аид закрыл рот, как он уже мчался обратно. Впрочем, нельзя утверждать, что только это повлияло на его действия: как раз в тот момент, когда телепортационная установка начала вращаться, парадный вход в зал с треском отделился от башни. Разлом шириною метра в два, а глубиной и того больше, отрезал всех присутствующих от выхода. А вот Катринц заартачился: - В клетку? Да ни в жизнь! – заявил он и, попытался подловить пробегающего мимо Локли цепью. Но тот, пригнувшись, избежал удара только для того, чтобы угодить в железные лапищи Каллистана. - Сукин сын… - прохрипел предатель, глядя в ясные глаза кронпринца. - Ублюдок чертов, - в тон ответил ему Каллистан и изо всех сил сдавил консула, явно намереваясь выдавить из него воздух, жизнь, пару важных органов и, если получится, то и гены предательства. Стоит восхититься упорством Локли – даже будучи в подобном положении, он не собирался сдаваться. Напрягшись так, что сухожилия на его шее едва ли не полопались, он принялся теснить Каллистана, явно намереваясь вновь насадить его на шипы. Впрочем, учитывая скорость, с которой вращалась установка, ему скорее удалось бы раскромсать Каллистана в фарш. Понятное дело, того не первый, не второй вариант не прельщали – и, напрягшись, он все крепче стискивал руки, заставляя Локли шипеть от боли. Лицо у консула уже было багровое. Катринц, не успевший даже обрадоваться возвращению брата, бросился на помощь к Аиду, рассудив, что магу он нужен больше. Домэна слетела с катушек дальше некуда, она выла и ревела белугой, пытаясь выцарапать Аиду глаза и прокусить яремную вену. Маг только вяло отпихивался, продолжая орать что-то про клетку. «Повредился умом», - решил Катринц и, выждав момент, огрел Домэну цепью по спине. Колдунья заорала на весь зал. И то ли совпадение, то ли вопль ее насквозь был пропитан злыми чарами, но именно в этот момент та половина башни, что пролегала за трещиной, рухнула. Исполинские каменные плиты полетели вниз, грузно переворачиваясь, потолок каменным градом обрушился следом. Уцелевший пол содрогнулся и просел, всех неумолимо повлекло к образовавшемуся обрыву. Телепортационная установка с отвратительным скрежетом начала съезжать вниз. Оттуда открывался просто бесподобный вид на просыпающуюся долину и Восточные горы, позолоченные лучами поднимающегося солнца. Но, увы, никто не оценил его по достоинству. - Клетка, мать вашу! – благим матом заорал Аид, но Домэна схватила его губы ногтями и сдавила, лихорадочно бормоча себе под нос проклятья. - Да пошла ты! – в сердцах воскликнул Катринц и, ухватив колдунью за остатки роскошной шевелюры, дернул ее от Аида. И такая сила была в его руках в тот критический момент, что колдунья отлетела от мага, как пёрышко. Схватив Аида под руку, Катринц вздернул его на ноги и потащил к клетке – раз уж маг так настаивал, значит, какое-то рациональное зерно в этом было. Оглянувшись через плечо, он увидел ковыляющую за ними Домэну, ее шатало и заносило к пропасти, но по бешеному пламени в глазах было ясно, что так просто она не сдастся. - Что тебе там надо? – перекрикивать грохот обваливающихся камней было тяжело. - Нам… - прохрипел Аид, цепляясь за рубашку кузена. – Каллистан включил… это хорошо… нужно залезть вовнутрь. Нас выкинет… куда надо. Здесь все… рузара… разуруш… раз… тьфу. - Короче, будет большой ба-бах, - озабоченно оглядываясь на Каллистана, что душил Локли, как большой человекоподобный удав, подытожил Катринц. Подняться по помосту, чтобы достичь клетки, оказалось для Аида еще большим испытанием, чем Катринц мог предположить. У мага тряслись ноги, по лицу градом катился пот. Каждая преодоленная ступенька была подвигом. А завывающая Домэны пыталась ухватить их за пятки и выпускала искры из кончиков пальцев, что тоже отнюдь не воодушевляло. - Включи таймер, - вцепившись в поручень лестницы, приказал Аид. - Что из всех этих рычагов таймер? – запаниковал Катринц, потрясая в воздухе ногой, чтобы отцепить цепкие пальцы Домэны. - Синяя кнопка. - Эта? – Катринц с размаху ударил кулаком по кнопке, и в тот же миг телепортационная установка завращалась раза в четыре быстрее. Из глаз потекли слезы, мертвенный свет обжег кожу. - Ты дальтоник? – простонал Аид и оттолкнул кузена. – Это же фиолетовый! Он ткнул пальцем в кнопку рядом, а затем внезапно упал – это Домэна, подобно плешивой кошке, проскользнула на помост между прутьями и повалила его. - Убью! – завыла она старую шарманку. - Ой, да свали ты наконец! – не выдержал Катринц и, схватив Домэну за плечо, оттолкнул ее. Колдунья отлетела назад и зашаталась. Ветер, поднятый ускорившимся телепортационным кругом, бил ей в лицо и раздувал дряблые щеки. Покачнувшись, она двинулась было вперед - но затем внезапно запрокинула голову и расхохоталась. Зрелище было дикое, а звук напоминал смех стаи гиен. Катринца мороз пробрал аж до самых костей, столько ненависти и угрозы было в этом смехе! Он загородил Аида собой и раскрутил цепь, чтобы отразить неминуемое нападение. Но Домэну внезапно повело назад, она сделала три заплетающихся шага… и, скатившись с помоста, рухнула в обрыв, давясь тем же припадочным смехом. Еще с секунду было видно, как она кувыркается среди летящих вниз камней, а затем она пропала. - Ох ты ж боже мой! – скороговоркой воскликнул Катринц, изумленно глядя на то место, где еще секунду назад стояла колдунья. Внезапность падения поразила его куда больше самого падения, все произошло так мгновенно, что с трудом укладывалось в голове. Впрочем, времени укладывать что-либо в голове вообще не осталось – телепортационная установка с зубодробительным скрежетом съехала сразу на метров пять вниз, а вместе с ней и пульт управления, и помост. И мага, и Катрина повело вперед, оба едва успели уцепиться за прутья. От пропасти их теперь отделяло всего метра два, и там, у самого ее края, ломая друг другу кости, бились Каллистан и Локли. - Скорей! – крикнул Аид и, вцепившись в ворот рубашки Катринца, поволок его наверх, в клетку, что призывно распахнула им навстречу дверь. Полулатунные нити, обвивающие ее, сияли, как гирлянды на Рождество. - Но Каллистан! – запротестовал Катринц, с ужасом глядя на то, как его брат с каждой секундой съезжает по накренившейся плите все ближе и ближе к обрыву. Не один он пришел в ужас - Локли, до того пыхтевший в захвате Каллистана, сумел увидеть падение своей верной соратницы. И как бы противна она не стала ему, он все же не удержался от горестного воя. Его самый главный козырь сейчас падал, кувыркаясь, с кучей камней, и внизу его ждала безжалостная земля. Магия не спасла бы Домэну – не сейчас, не после битвы, вытянувшей из нее все силы. Он бросил отчаянный взгляд на телепортационную установку, накренившуюся до того, что ее падение было только вопросом каких-то секунд. Это был конец всего. И отчаяние придало ему сил. - Если мне суждено проиграть, - прохрипел он кронпринцу, брызгая слюной, - то ты сдохнешь со мной. Каллистан не сумел возразить – Локли ударил его окованным в железо носком сапога в голень, а затем боднул головой в плечо. Захват могучих рук разжался, выпуская консула на свободу, кронпринц рухнул в пыль крошащихся камней. В этот раз Локли никуда не побежал. Вместо этого он подобрал саблю Каллистана, что потоками ветра принесло почти что ему под ноги и, схватив кронпринца за грудки, приподнял его над землей. - Ненавидел тебя всегда, выродок, - прошипел он, отводя руку с саблей для лучшего удара. – Тебя и твоего брата. Мерзкие, надменные, высокомерные снобы, чтобы вас всех… Он внезапно захлебнулся словами и кровью. Поток брани прервался так неожиданно, что он сам не понял, почему. До тех пор, пока, не скосив глаза, не увидел руку Каллистана, пробившую ему горло. - Всегда ненавидел твой треп, - глядя в мутнеющие глаза консула, ответил кронпринц и выдернул пальцы. Кровь из прорванного горла фонтаном брызнула ему на лицо и грудь. Консул запрокинулся назад, из разжавшейся руки на камни рухнула сабля и, проскользив, упала в пропасть. А в следующую секунду плита, на которой они боролись, окончательно треснула под тяжестью телепортационной установки, и оба противника и вся грандиозная телепортационная конструкция с Катринцем и Аидом в клетке полетели следом за саблей. - Катринц! – только и успел крикнуть Каллистан, развернувшись. На его счастье Катринц успел куда больше. Для него время как-то растянулось: замедлилось падение, звуки провисли в густом воздухе, - лишь он сам сохранил ловкость и быстроту действий. И, хотя сердце замирало от ужаса, хотя кровь билась толчками в раскалывающейся от боли голове, он знал, что всё успеет. Знал, что Каллистан успеет схватиться за брошенную ему цепь. Знал, что у него хватит сил выдернуть брата с плиты и втащить в захлопывающуюся и озаряющуюся небесным голубым сиянием клетку. Он лишь не знал, сработает ли таймер, не знал, остановится ли падение, не знал, останутся ли они живы, да и живы ли они, ведь мир вращался, кувыркался, свет ослеплял и… Удар был ужасно болезненным.