Калейдоскопические арки

Лёгкий шарик отскочил от кед. Я опустила глаза и проследила его полет до пригорка, где сидел кто-то. Не получалось разглядеть точно из-за опускавшегося за его спиной Солнца. Сейчас оно поднимется и опустится три раза, а после мир замрёт. Он обернулся на звук приближающихся шагов и мы встретились взглядом. — Здравствуйте. — сказала я. — Нифнахгалат. — ответил он. «Ах, вот вы где. Всё ли хорошо с вашей дорогой сюда?» — Дорога шла по Солнцу (добралась без происшествий). — Матала. «Обозначает третий уровень свободы. Можно ходить и смотреть, но трогать что-то без нужды не стоит. Пожалуйста. Располагайтесь, как вам удобно». Я осмотрелась. Кругом были рассыпаны эти лёгкие белые шары. Спустя какое-то время, нагнувшись, он достал из дупла в поваленном стволе большую рыбу. — Чего желаешь? (Языки сменяли друг друга на более удобные. А мы говорили, смешивая свои). — Вечное вдохновение! — ответила Рыба. — Тогда придется отдать мне свои глаза. — слегка протяжно ответил он, целуя её голову. — Зрящему они не и нужны, — ответила та, и белые костяные шарики выпали из её глазниц. Глаза разом впали и сморщились влажными складками. Я почувствовала приступ тошноты и наскоро выпрыгнула в открывшуюся дверь, чтобы внутри этого мира ничего не изменилось от моих ощущений. (Когда входишь в чьи-то миры, то воздействуешь на них ровно так же, как и они на тебя). К тому же тот, кто там был, не понял бы ни моего отвращения, ни моего замешательства. Мысль о том, что я выглядела бы перед ним чудачкой, прошлась по моей спине наждачной бумагой. И почему мне стыдно?.. Подошвы звонко стукнули по плитке подъезда. Растения на подоконнике приветливо раскрыли свои объятия навстречу солнечному дню и замерли. Тысяча девятьсот девяносто пятый год. На верёвках во дворе хлопали белые простыни, у беседки столпились дети. За оградой громко урча, проехал трактор, поскрипывая большим ковшом.