Призрак Сан-Дени

Лагерь в Климент-Пойнт тонул в тяжелом, липком молчании. Датч Ван дер Линде расхаживал перед своей палаткой, заложив руки за спину. Его лицо, обычно выражавшее непоколебимую уверенность, сейчас застыло в маске холодного бешенства. — Сорванное дело, Артур... — Датч резко остановился и обернулся. — Золото Грэев. Саквояж, который должен был накормить эту семью! И всё из-за какой-то... девки? Артур стоял, прислонившись к дереву и лениво посасывая самокрутку, хотя внутри у него всё сжималось. — Это была не просто «девка», Датч. У неё конь — сущий дьявол. И стреляет она получше многих законников. Она знала, где мы будем. Она ждала нас в тенях, как будто сама их и сотворила. — И что ты мне предлагаешь? — Датч подошел вплотную, его голос упал до опасного шепота. — Просто забыть? Списать это на «плохую удачу»? Нет. Ты и Чарльз отправитесь в Байю-Нка. Найдите эту «рыжую ведьму». Выследите её. Мне плевать, сколько тумана она напустит. Артур тяжело вздохнул, стряхивая пепел. В его голове всё еще стоял образ той бешеной скачки. — Датч, ты хоть понимаешь, о чем просишь? Это болота. Там камыши в человеческий рост и аллигаторы размером с лодку. Как мы выследим того, кто, по словам местных, растворяется в воздухе? У неё нет лагеря, нет следов, которые не смыло бы первым приливом. Мы будем просто кормить москитов. — Чарльз — лучший следопыт, которого я знаю, — отрезал Датч, сверкнув глазами. — А ты — лучший стрелок. Идите. Принесите мне золото и голову этой легенды, если она… Артур направился к коновязи. Его вороная арабская кобыла, почуяв хозяина, негромко заржала и потянулась мордой к его плечу. Артур почувствовал, как напряжение в плечах немного отпускает при контакте с животным. — Ну-ну, девочка, — тихо пробасил Артур, его голос мгновенно потеплел. — Снова в грязь лезть. Прости. Нас ждет долгая дорога. Он взял щетку и начал мерными, успокаивающими движениями чистить её бока. Шкура кобылы под его рукой ощущалась как дорогой атлас. Артур работал методично: от шеи к крупу, вычищая каждую пылинку, оставшуюся после скачки в Роудсе. Кобыла доверчиво прикрыла глаза, подрагивая ушами. Этот ритуал был для него единственным способом упорядочить мысли. Пока он распутывал её гриву черным гребнем, перед глазами всё всплывал тот случайный эпизод в Сен-Дени. Тот краткий миг в салуне «Золотой Осетр». «Рыжие волосы... тот же оттенок меди, что я видел под маской в ту ночь на болотах. Те же глаза — холодные, как горное озеро, но полные скрытого огня. Неужели эта изнеженная дочка магната и есть тот полуночный дьявол? Нет, это безумие. Де Витты купаются в золоте, зачем ей рисковать шеей ради саквояжа Грэев?» — рассуждал он про себя, затягивая подпругу. — «Но то, как она держалась... В ней нет страха. В ней есть та же дикость, что и в её жеребце. Совпадение? В нашем деле совпадения обычно пахнут засадой». Он ласково похлопал кобылу по шее и вскочил в седло. Чарльз уже ждал его на окраине лагеря. *** Перед тем как углубиться в болота, они решили заглянуть в Роудс. В местном салуне было душно, пахло кислым пивом, мокрой шерстью и застарелым табаком. Артур занял столик в самом темном углу, заказав бутылку виски. Чарльз сел напротив, храня привычное молчание, но его глаза, как у ястреба, постоянно сканировали помещение. Артур пригубил виски, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, и сосредоточился на разговорах у стойки. Двое старых охотников, чьи лица напоминали печеные яблоки, негромко переговаривались, периодически оглядываясь на дверь. — Я говорю тебе, Джеб, это не просто мустанг, — хрипел один из них. — Индейцы из племен Вапити знают, о чем говорят. Они называют его «Вестником Пустоты». Посланник самой земли, пришедший забрать долги. — Байки это всё, — огрызнулся второй, но Артур заметил, как дрожит его рука, сжимающая кружку. — Байки? Мой дед видел такого в сороковых. Этот конь — проводник. Он появляется там, где грань между нашим миром и миром духов истончается. Пятно в форме черепа на морде — это не рисунок шерсти, это печать смерти. Говорят, если он посмотрит тебе прямо в душу своими голубыми глазами, ты увидишь свой последний час. Он не ест овес, Джеб. Он питается страхом тех, кого преследует его хозяйка. Артур сделал еще один глоток, прислушиваясь к каждому слову. «Страхом, значит? Моя девочка чуть не сбросила меня, когда этот монстр пролетел мимо. Животные чуют правду лучше людей». — Хозяйка его тоже не из простых, — продолжал старик, понизив голос до шепота. — Говорят, она заключила сделку в болотах. Отдала своё сердце в обмен на право вершить суд. Потому и рыжая — огонь преисподней в волосах горит. Она появляется из тумана и уходит в туман. Никто не знает, где она спит, если вообще спит. Артур допил стакан и, слегка качнув головой, подозвал бармена. Тот подошел, вытирая грязной тряпкой и без того засаленный поднос. — Послушай, друг, — Артур бросил на стойку пару лишних монет. — Мы тут ищем работу. Слышал, в Сен-Дени есть богатые семьи, которым нужна охрана. Что скажешь про Де Виттов? Большое семейство? Бармен хмыкнул, забирая деньги. — Де Витты? О, это главные тузы в колоде Сен-Дени. Филипп де Витт держит половину железных дорог и земель вокруг Лемойна. Живут в особняке, который больше, чем весь наш Роудс. Старик Филипп — человек жесткий, ни одной монеты мимо не пропустит. А дочка его, Ирен... Красавица, рыжая, как лиса. Весь город у её ног. Но говорят, девчонка с характером — отец её замуж за какого-то армейского офицера прочит, за Джулиана. Тот из неё быстро дурь выбьет. — Офицер, значит? — Артур прищурился. — И что, она часто выезжает из своего дворца? — Да постоянно. Любит прогулки на лошадях. Но старик Филипп её одну не отпускает — то охрана, то этот капитан Джулиан с ней хвостом ходит. Параноик тот еще, во всем заговоры ищет. Если решите к ним наниматься — будьте осторожны. Филипп де Витт платит золотом, но забирает душу. Артур вернулся к столу и посмотрел на Чарльза. — Семья Де Витт. Отец-магнат, дочка-красавица и ревнивый законник в придачу. Звучит как отличное место, чтобы спрятать украденное золото. Или чтобы начать охоту. Чарльз кивнул, его лицо оставалось бесстрастным. — Ты думаешь, это она, Артур? Та девушка в ателье и «Призрак»? — Совпадений слишком много, Чарльз. Рыжие волосы, голубые глаза, и эта холодная уверенность... Богатая дочка играет в разбойницу? Или за этим стоит что-то поважнее золота? — Артур поднялся, поправляя шляпу. — В любом случае, если мы хотим найти наш саквояж, нам придется нанести визит в Сен-Дени. И что-то мне подсказывает, что «Вестник Пустоты» не будет рад гостям. — Я видел следы этого коня в лесу, — тихо добавил Чарльз, вставая. — Они странные, Артур. Слишком тяжелые, и между шагами — слишком большое расстояние. Будто он не бежит, а перепрыгивает через саму реальность. — Что ж... — Артур усмехнулся, проверяя револьвер в кобуре. — Раз легенды говорят, что он проводник в загворный мир, значит, нам пора отправиться туда и посмотреть, не завалялось ли там наше золото. По коням. Пора проверить, насколько реально это «пламя» в волосах мисс Ирен. Артур вышел из салуна в пыльное марево Роудса, но мысли его все еще блуждали в полумраке «Золотого Осетра». Он запрыгнул в седло, и кожа старого «Ганнишера» привычно скрипнула под его весом. Чарльз уже выезжал на дорогу, но Артур помедлил, глядя в сторону Сен-Дени. В памяти, как проявленный снимок, всплыл момент их столкновения у стойки. Но теперь, когда адреналин улегся, Артур начал восстанавливать детали, которые пропустил в первую секунду. Артур стоял в дальнем конце бара, прихлебывая из тяжелого стакана, когда двери салуна качнулись, впуская полосу ослепительного уличного света. В этой вспышке появилась она — бирюзовая амазонка, рыжие волосы, стянутые в строгую, но уже слегка растрепанную прическу. Она выглядела здесь так же уместно, как лилия в навозной куче. Артур тогда прищурился, провожая её взглядом. Он видел, как она подошла к старому ирландцу-бармену. Она не просила лимонада. Она наклонилась вперед, и Артур, обладавший слухом охотника, уловил её тихий, ломкий от напряжения голос: — Ветер колышет перья на закате. Бармен, который обычно не поднимал глаз даже на грабителей, вздрогнул. Он молча нырнул под стойку и вытащил небольшой тяжелый сверток, обернутый в темную промасленную кожу. Артур заметил, как жадно и уверенно её тонкие пальцы впились в эту посылку, пряча её в складках дорогого сукна. «Пароли? Посылки в вощеной коже? — рассуждал Артур, стряхивая пепел с самокрутки уже в настоящем. — Девчонки из высшего общества не шепчутся с ирландскими проходимцами о ветре и перьях. Она забирала что-то важное. Что-то, ради чего стоило бросить этого лощеного капитана на солнцепеке». Затем было их столкновение. Тот миг, когда он поймал её, ощутив под ладонями не хрупкую фарфоровую куклу, а живое, сильное тело, привыкшее к борьбе. Её взгляд в тот момент... в нем не было страха перед бандитом. В нем было узнавание равного. — Артур? — голос Чарльза вырвал его из раздумий. — О чем ты задумался? — О той встрече в Сен-Дени, — Артур пустил кобылу рысью, поравнявшись с другом. — Я видел её в салуне. Она думала, я просто пьяный бродяга, но я слышал, как она обменивалась паролями с барменом. Взяла какой-то сверток. Похоже на контрабанду или заговор. Она играет в очень опасную игру, Чарльз. — Сверток для Вапити? — Чарльз нахмурился. — Если она помогает племени, это объясняет, почему индейцы так почитают «Призрака». Но это также значит, что армия пойдет за ней до конца. Капитан Джулиан не из тех, кто прощает кражу документов или помощь «диким». Артур поправил шляпу, чувствуя, как лесной воздух становится всё более влажным и тяжелым. — Она назвала пароль про перья и закат. Звучит как индейская метафора. Если эта Ирен де Витт действительно та всадница, то она не просто разбойница. Она связной. И если её отец или этот капитан узнают, что у неё в карманах — её не спасет ни фамилия, ни золото. Артур вспомнил холодный, параноидальный взгляд Джулиана в конюшне. — Этот офицер... он как ищейка. Он чует, что она лжет, но пока не может понять, в чем именно. Он следит за каждым её вздохом. Она заперта между своим отцом, армией и теми тайнами, что возит под седлом. — И теперь еще и мы на её хвосте, — добавил Чарльз. — Да, — хмыкнул Артур, пришпорив кобылу. — Но я хочу сначала посмотреть, что в том свертке, прежде чем Датч решит, что с ней делать. В этой «кукле» огня больше, чем во всем Сен-Дени, и мне чертовски интересно, кого она собирается им сжечь. Они въехали в тень первых деревьев Байю-Нка. Болота задышали им в лицо сыростью и гнилью. Где-то впереди, среди кипарисов и свисающего мха, ждала та, кто носила огонь в волосах и смерть на крупе своего мустанга. И Артур Морган впервые за долгое время чувствовал, что эта охота будет не похожа ни на одну другую. *** Артур натянул поводья, останавливая кобылу у кромки густого мангрового леса, где цикады орали так громко, что заглушали мысли. Он повернулся к Чарльзу, и свет луны, пробивающийся сквозь рваные облака, подчеркнул глубокие морщины у его глаз. — Слушай, Чарльз, — Артур сплюнул в вязкую жижу болота. — Мы можем прочесать все эти трясины до самого Сен-Дени и найти только сыпь на заднице и дохлого аллигатора. Эта девка... если она «Призрак», она не живет в камышах. Она возвращается в стойло. К папочке, к шелковым простыням и к этому своему капитану с золотыми побрякушками. Чарльз внимательно посмотрел на друга, прислушиваясь к звукам ночного леса. — Ты предлагаешь оставить болота и идти в город? Датч ждет результатов, Артур. — Я предлагаю устроить слежку за особняком Де Витт, — отрезал Артур, поправляя шляпу. — Устроим засаду прямо у них под носом. Выберем место с хорошим обзором на конюшни и черный ход. Если она — та самая рыжая ведьма, рано или поздно ей придется седлать своего монстра. Она не сможет долго сидеть взаперти, особенно если тот сверток из салуна был предназначен для Вапити. Ей нужно его доставить. Артур прищурился, вспоминая лицо Ирен в «Золотом Осетре». — Мы подождем, пока наши догадки либо подтвердятся, либо опровергнутся. Если увидим пегого жеребца, выходящего из ворот Де Виттов — значит, мы поймали крупную рыбу. Если нет... что ж, тогда мы просто потратим пару ночей, любуясь на богатую жизнь, которой у нас никогда не будет. Чарльз кивнул, соглашаясь с логикой. — В городе будет сложнее скрыться от патрулей Джулиана. Он перекрыл все въезды. — Мы будем тенями среди теней, — хмыкнул Артур, пуская лошадь шагом. — Я видел, как этот капитан смотрит на неё. Он не сводит с неё глаз, как цербер. Если она и впрямь водит его за нос, то она либо самая храбрая женщина в Луизиане, либо самая безумная. И я чертовски хочу узнать, какая именно. Они нашли позицию на заброшенном чердаке старого склада, пропахшего солью и гнилым хлопком, прямо напротив поместья Де Витт. Из разбитого окна открывался идеальный вид на ухоженные аллеи и массивные кованые ворота особняка. Артур устроился на ящике, достав бинокль. В линзах отразился ярко освещенный фасад. Особняк казался крепостью, сияющей в ночи, но для Артура он выглядел как клетка. Артур поудобнее перехватил бинокль, прижавшись плечом к холодной, пахнущей сыростью стене склада. Стекло линз поймало мягкий свет, льющийся из окна второго этажа особняка де Витт. Там, за тонким тюлем, который колыхался от ночного бриза, двигалась она. Ирен металась по спальне, словно раненый зверь в тесном вольере. На ней была та самая ночная сорочка — невесомое облако батиста, которое в лунном свете казалось почти призрачным. Её рыжие, густые локоны, освобожденные от дневных шпилек, тяжелыми волнами спадали на лицо, путаясь и закрывая изящный изгиб шеи. Каждый раз, когда она резко оборачивалась к двери или подходила к окну, медь её волос вспыхивала в свете ламп, как догорающий костер. Артур затаил дыхание. «Посмотри на неё...» — пронеслось в его голове. — «Красивая. Черт возьми, до чего же красивая. Но в этой красоте столько яда и тоски». Он видел, как она на мгновение замерла у подоконника, вцепившись тонкими пальцами в деревянную раму так сильно, что побелели костяшки. Она смотрела не на огни города, а туда, где за чертой Сен-Дени начинались дикие земли, болота и свобода. В её осанке, в этом нервном движении плеч Артур читал не покорность наследницы, а ярость пленника. «Птица в золотой клетке», — подумал Артур, невольно любуясь тем, как свет обрисовывает её хрупкий силуэт сквозь прозрачную ткань. — «Отец купил ей весь мир, а она хочет только ту грязь на копытах своего мустанга. Она ненавидит этот дом. Ненавидит эти шелка. Ей здесь душно, как в гробу, украшенном бархатом». Он видел, как она заправила непослушную рыжую прядь за ухо, открыв на секунду бледное лицо, полное решимости и затаенного страха. Артур почувствовал странный укол где-то под ребрами. Он привык видеть женщин либо в салунах, либо измученных тяжелой долей в лагерях, но Ирен была другой. В ней жила та же непримиримость, что и в нем самом. Она была частью этого лощеного мира по праву рождения, но душой принадлежала прериям. «Ты ведь выйдешь сегодня, верно?» — Артур едва заметно усмехнулся, чувствуя, как внутри просыпается азарт охотника, смешанный с чем-то, чего он не хотел признавать. — «Такой огонь не спрячешь под пеньюаром. Ты сожжешь этот особняк дотла, если тебе не дадут уйти». Он перевел взгляд на веранду, где всё еще тлел огонек сигары Джулиана. Капитан сидел неподвижно, как паук, плетущий паутину вокруг этой комнаты. — Она не просто ходит, Чарльз, — тихо прохрипел Артур, не отрываясь от бинокля. — Она считает шаги до выхода. Она заперта, и ей это чертовски не нравится. Если она сорвется, Джулиан вцепится ей в горло. Артур снова вернул взгляд к окну. Ирен на мгновение прижалась лбом к стеклу, и её рыжие локоны закрыли её лицо, словно занавес. В этот миг Артур Морган, бандит и стрелок, поймал себя на мысли, что хотел бы оказаться там, по ту сторону стекла. Не ради золота Датча, а ради того, чтобы увидеть, как этот «Призрак» расправит крылья и оставит позади свою золотую тюрьму. — Наблюдай за конюшней, — скомандовал он Чарльзу, утирая пот со лба. — Скоро этот батист сменится на седло и шпоры. Я это чувствую. Он продолжал смотреть, завороженный этой безмолвной борьбой за свободу, разыгрывающейся в свете керосиновых ламп. Охота на «Призрака» становилась для него чем-то личным, чем-то гораздо более глубоким, чем простое поручение банды. *** Время в засаде тянулось жутко долго, превращаясь в густой, липкий кисель, который, казалось, можно было резать ножом. Артур сидел неподвижно, прислонившись спиной к шершавой стене склада. Его чувства были обострены до предела: он слышал далекий гул портовых кранов, стрекот сверчков в траве и мерное, едва уловимое дыхание Чарльза рядом. Холодный ночной воздух пробирался под куртку, но Морган не шевелился. Его взгляд, ставший за эти часы острым и немигающим, был прикован к освещенной веранде особняка. И тут ситуация изменилась. Огонек сигары на веранде внезапно описал дугу и погас, рассыпавшись искрами по ступеням. Капитан Джулиан поднялся, поправляя перевязь сабли. Его движения были резкими, по-военному сухими. Он отдал короткий приказ часовому, и через минуту конюх вывел его гнедого жеребца. Джулиан вскочил в седло, и блеск его золотистых эполет на мгновение разрезал темноту, прежде чем он скрылся в тени аллеи, уводя за собой небольшой отряд кавалеристов. — О... всё-таки пошел на охоту, — негромко пробасил Артур, не отрываясь от бинокля. Его губы тронула холодная, хищная усмешка. — Решил приструнить «Призрака» в его же владениях. Ну, удачи тебе, капитан. Она тебе понадобится. В это время в своей спальне Ирен де Витт чувствовала, как стены комнаты давят на неё, словно своды склепа. Убедившись, что цокот копыт Джулиана затих вдали, она бросилась к бюро. Её пальцы, тонкие и дрожащие от возбуждения, вскрыли промасленный кожаный сверток, полученный в «Золотом Осетре». Внутри лежала записка, написанная торопливым, угловатым почерком. Ирен жадно впилась глазами в строки: «Тот выродок, что резал детей Вапити у ручья, объявился в городе. Сегодня в полночь он будет на южной пристани, у склада №4. Встречается с информатором из мэрии. Советую составить им компанию. Пламя должно гореть ярко». На губах Ирен заиграла улыбка — опасная, холодная, не имеющая ничего общего с улыбкой светской дебютантки. Это была улыбка хищника, который наконец нащупал след. «Ну вот и всё, папа. Твои сделки с убийцами заканчиваются сегодня», — подумала она, отбрасывая записку в камин, где та мгновенно обратилась в пепел. Она начала облачаться. Это был почти священный ритуал. Батистовая сорочка и кружева полетели на пол бесформенной кучей — шелковая тюрьма была разрушена. Ирен натянула плотные кожаные штаны, высокие сапоги со стертыми шпорами и затянула мужской жилет из темного сукна. Её рыжие волнистые локоны, еще минуту назад женственно рассыпавшиеся по плечам, она безжалостно спрятала под черную широкополую шляпу. Последним штрихом стал платок-маска. Подойдя к зеркалу, она поправила кобуру. Из отражения на неё смотрел Призрак. «Джулиан думает, что он охотник. Но он не понимает, что в этой ночи охотятся на него». Она подошла к балкону. Воздух Сен-Дени пах тиной и переменами. Аккуратно перемахнув через перила, Ирен вцепилась в старую, узловатую виноградную лозу, которая десятилетиями оплетала особняк. Стебли стонали под её весом, но держали крепко. Она спускалась быстро и бесшумно, как тень, скользящая по белой стене. Коснувшись босыми ногами (сапоги она наденет позже, внизу) влажной травы, она мгновенно растворилась в густых зарослях азалий, двигаясь в сторону скрытого лаза в садовой ограде. Артур отвлекся всего на пару минут — нужно было поправить ремень карабина и перекинуться парой слов с Чарльзом о маршруте отхода. Когда он снова прильнул к окулярам бинокля, его сердце екнуло. Окно на втором этаже всё еще было освещено мягким светом лампы. Тюль всё так же лениво колыхался на ветру. Но комнаты была пуста. Тень, которая мерила шагами пространство, исчезла. Батистовый силуэт, которым он любовался, растворился, оставив после себя лишь неподвижную мебель. — Черт... — выдохнул Артур, лихорадочно водя биноклем по фасаду и саду. — Она ушла. Чарльз, её нет в поместье! Он не видел спуска по лозе — густая тень от столетних дубов надежно скрыла маневр Ирен. Особняк Де Витт всё так же сиял огнями, оставаясь безмолвным памятником богатству, но его главная пленница уже была на воле. — Как? — Чарльз вскинул голову, вглядываясь в темноту. — Я не видел, чтобы кто-то выходил из ворот. — Она не вышла, — Артур сплюнул, чувствуя, как адреналин бьет по жилам. — Она сбежала. Сквозь стены, сквозь землю, как и подобает Призраку. Мы упустили её на пару минут, но она уже в городе. «Где ты, рыжая? Куда ты несешься теперь?» — Артур лихорадочно соображал, вспоминая карту Сен-Дени. — «Джулиан в патруле, ты — на свободе. Ночь обещает быть жаркой, и я чертовски хочу быть там, когда вы оба столкнетесь лбами». — Нам нельзя здесь оставаться, — скомандовал он Чарльзу, хватая свой карабин. — В город! К порту! Если она ищет неприятности, она найдет их именно там. Пора проверить, насколько реально это «пламя» в её волосах. По коням!