Призрак Сан-Дени

Рассвет едва пробивался сквозь густую пелену тумана, окрашивая небо в грязно-розовые, холодные тона. Артур открыл глаза, чувствуя, как утренняя сырость пропитала одежду насквозь. Воздух был тяжелым, пахнущим прелой листвой и остывшей золой костра. Он приподнялся на локте, и суставы отозвались привычным глухим хрустом. Медленным, отработанным до автоматизма движением Артур потянулся к своей шляпе, лежавшей на траве. Он надел её, поправил поля, прижимая их чуть ниже к глазам, словно пытаясь отгородиться от назойливого утреннего света. В голове было пусто и одновременно слишком тесно от мыслей, которые не давали покоя всю ночь. Он начал сворачивать спальник, методично затягивая кожаные ремни. Пальцы двигались сами собой, пока разум продолжал прокручивать сцену у леса: бледное лицо, кровь на тонкой коже и этот чертов жеребец, растворившийся в мареве. «Ирен...» — имя прозвучало в мыслях непривычно мягко, и Артур тут же нахмурился, раздраженный собственной сентиментальностью. Ему нужно было решить, что сказать Датчу. Датч Ван дер Линде не терпел недосказанности, особенно когда речь шла о «крупной рыбе». А Ирен явно не была простой пастушкой. Её манеры, её одежда, то, как она держалась — всё кричало о высоком происхождении, о деньгах, которые так нужны были их банде сейчас, когда закон прижал их к самой пропасти. Артур замер, держа в руках котелок. Если он расскажет Датчу о богатой наследнице, застрявшей в лесах, тот превратит её в цель. Он начнет планировать похищение, выкуп, очередную «великую авантюру», которая неизбежно закончится стрельбой и кровью. — Черт, когда это меня начали волновать чужие проблемы? — пробормотал он себе под нос. Он присел на поваленное бревно, чувствуя, как наваливается усталость, не имеющая отношения к физическому труду. Артур закрыл лицо широкой, мозолистой ладонью. Несколько секунд он сидел в полной неподвижности, вдыхая запах кожи своих перчаток и табака. Перед глазами стоял образ Ирен — раненой, но не сломленной. Что-то в ней напомнило ему его самого: вечная борьба, бегство от чего-то большего, чем просто закон. Скрыть её существование — значило предать принципы банды. Выдать её — значило бросить эту странную, гордую девушку в мясорубку амбиций Датча. Его внутренний диалог прервал хруст веток и мерный топот копыт. Артур не вздрогнул — он узнал походку лошадей еще до того, как они показались из-за деревьев. — Артур? Пора двигаться. Мы и так застряли здесь дольше, чем планировали. Голос Чарльза был спокойным и ровным, как всегда. Он вел в поводу своего коня Ночь, лошадь Артура. Чарльз выглядел собранным, его взгляд внимательно скользил по лагерю, подмечая каждую деталь. Он слишком хорошо знал Моргана, чтобы не заметить, что тот выглядит чертовски озадаченным. Артур медленно убрал руку от лица, словно стирая с него остатки ночных раздумий. Он поднялся, отряхнул пыль с брюк и подошел к Ночи, похлопав ту  по шее. — Да, Чарльз. Я готов, — коротко бросил он, стараясь, чтобы голос звучал буднично. Он закинул сумку в седельную корзину, намеренно избегая пристального взгляда товарища. Лагерь был чист — ни следа их стоянки не осталось на этой земле. Но внутри у Артура остался след, который нельзя было просто затоптать сапогом или засыпать землей. Взбираясь в седло, он в последний раз посмотрел в ту сторону, где Ирен исчезла в тумане. «Доложить Датчу...» — эта мысль всё еще висела над ним тяжелым грозовым облаком, пока они трогались в путь. Артур понимал: какой бы выбор он ни сделал, это изменит всё. И, возможно, в следующий раз он увидит Ирен уже через прицел своего карабина. От этой мысли во рту стало горько. *** Солнце уже коснулось верхушек сосен, разрезая остатки тумана золотистыми иглами. Артур подошел к своей вороной арабской кобыле, чья шерсть в утреннем свете отливала вороненым металлом. Он медленно провел ладонью по её шелковистой гриве, чувствуя под пальцами живое тепло и мелкую дрожь животного, застоявшегося на месте. Проверив подпругу — привычка, спасшая ему жизнь не один десяток раз, — Артур вставил сапог в стремя. Одним точным, скупым на лишние движения рывком он перебросил тело в седло, мягко приземлившись на мощную спину кобылицы. Ночь недовольно фыркнула, переступила с ноги на ногу и резко встряхнула головой, заставив уздечку негромко зазвенеть. — В лагерь, девочка, — негромко пробормотал Артур, погладив ее по крупу. Голос его звучал хрипло, будто он всю ночь не спал, а кричал в пустоту. Они тронулись. Стук копыт по влажной земле был единственным звуком в лесной тишине, пока Чарльз, ехавший чуть поодаль, не решил прервать затянувшееся молчание. Чарльз всегда чувствовал, когда у Моргана на душе скребли кошки, и его прямолинейность сейчас была острее ножа. — Что будем делать, Артур? — спросил Чарльз, не поворачивая головы, но внимательно следя за реакцией друга. — Ты расскажешь Датчу? — Я еще не решил, Чарльз, — наконец выдавил он, глядя куда-то между ушей своей кобылы. — Она... она не похожа на обычную богачку. В ней есть что-то... странное. Опасное. — Опасное для нас или для самой себя? — Чарльз прищурился, глядя на Артура. — Ты ведь видел её рану. Она не выживет в этих краях в одиночку, если за ней кто-то охотится. Если Датч узнает, что ты утаил информацию о потенциальной добыче, ты знаешь, что будет. Артур резко выдохнул, чувствуя, как злость закипает в груди — не на Чарльза, а на ситуацию. — Она помогла нам, — отрезал Морган, и в его голосе прорезались стальные нотки. — Или, по крайней мере, не мешала. Я не хочу тащить её в наш цирк, Чарльз. Там и так слишком много крови. Но и оставить её просто так... Черт, я будто сам не свой с того момента, как она уехала в этот проклятый туман. Он вспомнил её взгляд — гордый, прямой, ни капли мольбы. Ирен не просила спасения. Она просто ушла, оставив его с разбитым вдребезги спокойствием. Артур понимал: если он промолчит, он станет соучастником её тайны. Если заговорит — станет её палачом. — Датч ищет возможности, — продолжал Чарльз, словно читая его мысли. — А ты ищешь оправдания. Подумай хорошенько, Артур. Мы почти в лагере. Артур ничего не ответил. Он лишь пришпорил Ночь, заставляя её перейти на рысь. Перед глазами всё еще стояла та сцена: конь, опустившийся на колени перед раненой девушкой. Это было что-то из легенд, что-то чистое, чему не было места в их грязном мире грабежей и убийств. «Пусть она доберется до дома. Пусть залечит раны», — мелькнула шальная мысль. Но разум тут же напомнил ему холодным голосом: «Вендиго. Она искала Вендиго. Она не вернется к вышиванию в гостиной». Артур сжал зубы так, что заболели челюсти. До лагеря оставалось всего пара миль, а решение всё еще не было принято. Химия той короткой встречи продолжала разъедать его изнутри, превращая верного солдата банды в человека, который впервые в жизни не знал, на чьей он стороне. Копыта Ночи мерно вбивались в мягкую лесную подстилку, выбивая глухой, успокаивающий ритм, который шел вразрез с хаосом в голове Артура. Лес вокруг них начинал редеть, открывая вид на знакомые очертания временного лагеря. Дым от утреннего костра тонкой серой лентой поднимался к небу, обещая горячий кофе и бесконечные расспросы. — Я скажу ему, что видел её. Скрывать это — значит вызвать лишние подозрения у Датча, он сейчас видит заговор в каждом шорохе кустов, — наконец процедил Артур, не глядя на Чарльза. — Но я умолчу о том, насколько она может быть... ценной. Скажу, что встретил в лесу раненую безумную девчонку с норовистым жеребцом. Пусть думает, что она — просто случайная помеха. Чарльз лишь коротко кивнул. Он не одобрял ложь, но понимал мотивы Артура лучше, чем кто-либо другой. Когда они въехали в границы лагеря, на них тут же обрушился привычный шум: звон посуды Спирса, перебранка Дядюшки с кем-то из ребят и ленивый лай собак. Но внимание Артура было приковано к одной фигуре. Датч, в своей неизменной жилетке, с сигарой в зубах, стоял у края обрыва, глядя вдаль с таким видом, будто он лично рисовал этот пейзаж. Морган спешился, чувствуя, как затекли ноги. Он намеренно долго возился с седлом, расстегивая ремни и похлопывая Ночь по шее. Каждое движение было попыткой оттянуть неизбежное. — Артур! — Громкий, полный напускного радушия голос Датча прорезал тишину. — Ты вернулся. Я уж начал беспокоиться, не съели ли тебя волки или чего похуже. Как прошла разведка? Есть что-то, что поможет нам наконец сорваться с этого болота? Артур выпрямился, поправляя шляпу и чувствуя на себе тяжелый взгляд Чарльза. Внутри него всё еще боролись два человека. Один хотел выложить всё как на духу — про Ирен, про её богатство, про странные поиски Вендиго. Другой — тот, что видел её бледное лицо в тумане — хотел сжечь все мосты и навсегда оставить эту встречу своей личной тайной. — Ничего особенного, Датч, — Артур сделал шаг вперед, стараясь сохранять голос ровным. — Леса пустые. Патрули законников далеко. Но была одна... странность. Датч заинтересованно приподнял бровь, выпуская густое облако дыма. — Странность? Я люблю странности, Артур. Рассказывай. В этот момент Артур почувствовал, как в кармане куртки жжет тот самый обрывок ткани, которым он не успел перевязать Ирен. Образ девушки, ловко забирающейся на Аниви, вспыхнул перед глазами. Он вспомнил химию их короткого диалога — это было как глоток свежего воздуха среди гнили их будней. — Встретил девчонку. Раненую, на бешеном коне. Похоже, она заблудилась или сбежала от кого-то. Сказала пару слов и скрылась в тумане прежде, чем я успел что-то выведать. Ничего полезного для нас, просто... странная встреча. Датч разочарованно хмыкнул, теряя интерес к теме так же быстро, как загорался им. — Девчонка в лесу... В наши времена это не редкость. Люди сходят с ума, Артур. Мир катится в бездну. Артур кивнул, чувствуя, как холодный комок в груди немного отпускает. Он солгал. Не совсем, но достаточно, чтобы оставить Ирен в безопасности — по крайней мере, от Датча. Он развернулся и пошел к своему костру, но мысли о ней не уходили. «Где ты сейчас, Ирен? Смываешь ли ты кровь со своих рук так же, как я пытаюсь смыть твой образ из своей головы?» — думал он, доставая нож и начиная машинально строгать щепку. Он знал, что эта ложь — лишь временное спасение. Если Ирен действительно ищет Вендиго, их пути пересекутся снова. И тогда ему придется решать, готов ли он пойти против всей банды ради девушки, которую видел всего полчаса, но которая перевернула всё в его душе. Химия их встречи не исчезла — она превратилась в медленно действующий яд, который теперь циркулировал в его жилах. Артур присел у огня, стараясь сосредоточиться на чистке своего револьвера. Металл был холодным, а привычные движения — смазка, протирка, щелчок барабана — обычно помогали ему успокоиться. Но сегодня мысли путались, возвращаясь к бледному лицу Ирен и её странному побегу. — Слыхал я, Артур, — раздался над ухом гнусавый, вечно сопливый голос Мики Белла. Морган даже не поднял головы, лишь сильнее сжал рукоять оружия. Мика возник рядом, как стервятник, почуявший падаль. Он прислонился к сосне, поигрывая своими револьверами с костяными рукоятками, и на его лице застыла та самая мерзкая ухмылка, от которой у Артура всегда чесались кулаки. — Слыхал, ты там в лесу в прятки с девчонками играл? — Мика сплюнул под ноги Артуру, намеренно задевая край его сапога. — Датчу ты наплел про сумасшедшую побирушку, но я-то знаю твой взгляд, Морган. Ты выглядишь так, будто тебе в штаны насыпали горячих углей. — Отвали, Мика, — глухо отозвался Артур, не прерывая работы. — Занимайся своими делами, пока я не помог тебе найти новые. — О, не кипятись, старина! — Белл рассмеялся, и этот смех был похож на хруст сухих веток. — Я просто сложил два и два. На днях в городе шептались, что из особняка Де Виттов по ночам кто-то шастает. Говорят, дочка их, Ирен, девка с придурью. То ли по лесам бегает, то ли колдовством промышляет. Уж не её ли ты встретил, а, Артур? Богатая наследница, раненая... Это же куча золота, которую ты решил придержать для себя! Артур замер. Барабан револьвера защелкнулся с сухим, хищным звуком. Упоминание фамилии Де Витт ударило его под дых — он и сам подозревал нечто подобное, но услышать это из грязного рта Мики было невыносимо. — Я сказал: она была безумной бродяжкой, — Артур медленно поднялся, выпрямляясь во весь рост. Он был выше Мики и сейчас буквально нависал над ним, источая угрозу. — И если ты еще раз откроешь свою пасть про особняки или наследниц, я вырву тебе язык и скормлю его собакам. Мика не отступил, лишь прищурился, и в его глазах блеснула неприкрытая ненависть. — Ты становишься мягким, Морган. Раньше ты бы первый приволок её сюда за волосы ради выкупа. А теперь что? Благородный рыцарь? Защищаешь честь дамы, которая на тебя и не взглянет, когда отмоет грязь с лица? — Это не твое собачье дело, что я делаю, — процедил Артур, сокращая дистанцию так, что они оказались почти вплотную. — Ирен... или как там её зовут... она не добыча для таких крыс, как ты. — Ирен? Ого, так ты уже и имя узнал! — Мика торжествующе оскалился. — Датчу это не понравится, Артур. Ложь в нашей семье — это грех, ты же знаешь. Артур не выдержал. Он схватил Мику за грудки, сминая его грязную рубашку в мощном кулаке, и с силой прижал к стволу дерева. — Слушай меня внимательно, Белл. Ты не скажешь Датчу ни слова про Де Виттов. Ты вообще забудешь, что я что-то говорил. Если я узнаю, что ты крутишься возле того особняка или ищешь эту девушку... я лично всажу тебе пулю между глаз. И поверь, никто в этом лагере не прольет по тебе ни слезинки. Мика на секунду затих, глядя в полные холодной ярости глаза Артура. Он чувствовал, что Морган не шутит. Химия ненависти между ними сейчас была почти осязаемой, ядовитой. — Ладно, ладно... Тише, большой парень, — Мика поднял руки в притворном жесте примирения, хотя в его взгляде затаилась жажда мести. — Твоя девка — твои проблемы. Но помни: тайны всегда выплывают наружу. Особенно такие... ароматные. Артур брезгливо толкнул его в грудь, отпуская. Мика, поправляя одежду и гадко хихикая, скрылся в тени палаток. Артур снова сел у костра, но руки теперь заметно дрожали. Его ложь обрастала подробностями, которые он не мог контролировать. Ирен Де Витт. Теперь у его наваждения было имя и адрес. И осознание того, что Мика тоже что-то пронюхал, превращало его беспокойство в настоящую паранойю. Он понимал: теперь он обязан защитить её — не только от Вендиго, но и от собственной банды. И эта мысль пугала его больше всего на свете. Мики убрался прочь, бросив напоследок ядовитый взгляд, но эхо его слов всё еще вибрировало в воздухе. Артур тяжело опустился на бревно, чувствуя, как костяшки пальцев ноют после того, как он сжимал ворот куртки Белла. Гнев медленно остывал, оставляя после себя липкую тревогу. — Ты скоро дыру в земле прожжешь своим взглядом, Артур. Морган вздрогнул и обернулся. Рядом, прислонившись к телеге с амуницией, стоял Джон Марстон. Он выглядел как обычно — взъерошенный, со своими вечными шрамами, которые в утреннем свете казались глубже. Джон не ухмылялся, как Мика; в его глазах читалось простое, почти детское любопытство, смешанное с привычной хмуростью. — О чем ты, Джон? — буркнул Артур, возвращаясь к чистке револьвера. — О том, что ты едва не пришиб Мику. Не то чтобы я был против, но ты выглядишь... неважно. Будто призрака увидел в лесу. Артур замер. Слово «призрак» ударило по нервам. Он бросил быстрый взгляд по сторонам — Датч был занят разговором с Хозией, а остальные разбрелись по своим делам. — Подойди ближе, — негромко сказал Артур. Марстон, удивленно приподняв бровь, подошел и присел на корточки напротив. Артур отложил револьвер и наклонился к нему, понизив голос до шепота, который едва перекрывал треск костра. Артур тяжело выдохнул, глядя на свои мозолистые ладони. Образ этой всадницы стоял перед глазами так четко, что он почти чувствовал холодный пар, исходящий от шкуры её коня. — Послушай, Джон, — Артур подался вперед, понизив голос до едва различимого шепота. — В Сан-Дени и по всем болотам ходят слухи о «Призраке». Говорят, это видение, которое предвещает беду. Но я видел её в упор. Это не дух. Джон нахмурился, его лицо стало непривычно серьезным. Он слышал эти байки от пьяниц в салунах и напуганных рыбаков из Лаграса. — Ты про ту девчонку на пегом дьяволе? — переспросил Марстон. — Про которую говорят, что у её коня вместо морды — голый череп? — Именно, — Артур кивнул, и в его глазах блеснул мрачный огонек. — Пегий жеребец, мощный как танк, а на морде — белое пятно в форме человеческого черепа. В сумерках кажется, что на тебя скачет сама Смерть. Но это Ирен. И она была ранена. Настоящая кровь, Джон. Настоящая боль. Артур замолчал, подбирая слова. Химия той встречи всё еще бурлила в нем — это была смесь животного страха перед легендой и странного, почти болезненного восхищения женщиной, которая обуздала этого «Призрака». — Она ищет Вендиго, Джон. И делает это в одиночку, — продолжал Морган, сжимая кулаки. — Представь, что будет, если Датч узнает, что «Призрак Сан-Дени» — это наследница Де Виттов. Он же решит, что она знает, где зарыты все сокровища штата, или что её можно выгодно продать обратно в особняк. Джон присвистнул, оглядываясь на палатку Датча. — Призрак на службе у банды... Датч от такого предложения с ума сойдет. Он же помешан на символах и «знамениях». — Вот именно. Поэтому — молчи, — отрезал Артур, буравя Джона тяжелым взглядом. — Если об этом узнает Мика или кто-то еще, они затравят её как зверя. А она... она заслуживает большего, чем гнить в нашей компании. Храни это в тайне, Джон. Для всех нас она — просто лесная байка, которую я не нашел. Марстон коротко кивнул, понимая, что Артур сейчас защищает не просто девчонку, а что-то хрупкое и чистое, что еще осталось в его собственной израненной душе. — Могила, Артур. Пусть «Призрак» скачет дальше. Джон поднялся и зашагал прочь, оставив Моргана наедине с его мыслями. Артур снова посмотрел на огонь. Пегий жеребец с ликом черепа... Ирен. Теперь он понимал, почему его так тянуло к ней. Она была такой же, как он — существом из сумерек, живущим между миром живых и миром теней. И он знал, что не успокоится, пока снова не увидит этот белый череп, выплывающий из тумана.