Призрак Сан-Дени

В холле особняка Де Виттов воздух был настолько тяжелым, что, казалось, его можно было резать ножом. Ирен стояла за массивной дубовой балюстрадой второго этажа, скрытая густыми тенями тяжелых портьер. Ее пальцы судорожно сжимали лакированные перила, а раненая рука отзывалась острой, пульсирующей болью на каждый резкий звук, долетавший снизу. Филип Де Витт не нанимал охотников, чтобы поймать Призрака — он считал это создание чем-то за гранью человеческого понимания, почти стихийным бедствием, которое нагло задевало его гордыню. Его бесило само существование чего-то неподвластного его железной воле на этих землях. — Он снова ушел, Джулиан! Прямо сквозь пальцы, как проклятый дым! — Филип мерил шагами кабинет, и стук его тяжелых сапог раздавался по всему дому, словно удары молота по наковальне. — Ты клялся, что патрули перекрыли все северные тропы. Как этот пегий дьявол умудряется обходить моих людей? У него что, крылья выросли? — Мистер Де Витт, туман был слишком плотным... — голос Джулиана дрожал, он едва сдерживал внутреннюю дрожь. — Но меня беспокоит другое. Призрак стал появляться слишком часто. Словно он что-то охраняет. Или кого-то предупреждает. Старые легенды индейцев об этих местах... Филип резко остановился и обернулся к начальнику охраны. Его лицо, обычно бледное и надменное, сейчас пошло багровыми пятнами от сдерживаемой ярости. В его глазах светилось не просто раздражение, а опасное подозрение — он чувствовал, что за этой легендой кроется нечто осязаемое, мешающее его планам. — Индейцы! — выплюнул Филип это слово с бесконечным презрением. — Мне плевать на их байки о духах и лесных монстрах. Единственное, что имеет значение — это земля. Сегодня утром я отправил последнего курьера. Это было окончательное требование о выкупе их территорий. Последнее китайское предупреждение, если хочешь. Ирен похолодела. Она знала этот тон отца — за ним всегда следовала кровь. — Через четыре дня отряд будет готов к выступлению, — продолжал Филип, и в его голосе прорезались ледяные, почти торжествующие нотки. — Зачистка начнется на рассвете. Мы выжжем их лагеря дотла, если они не уберутся по-хорошему. Мне нужны эти земли чистыми от «дикарей» и их мистической чепухи. А если твой хваленый Призрак попадется под горячую руку — пристрели его. Я хочу видеть эту шкуру у себя под ногами. Джулиан молча кивнул, не решаясь возражать. В этом особняке слово Филипа Де Витта было законом, а его гнев — стихией, от которой не было спасения. Ирен медленно отступила вглубь коридора, стараясь дышать через раз. В ее голове лихорадочно крутились мысли, сменяя друг друга, как кадры в калейдоскопе. Четыре дня. Всего четыре дня, чтобы найти упоминания о Вендиго, предупредить племена и решить, что делать с Артуром Морганом. Она вспомнила тяжелый взгляд Артура там, в лесу. В нем была та же скрытая боль и решимость, что и в ней самой. Если отряд Филипа двинется на зачистку, под удар попадут все, кто скрывается в этих лесах. Химия их мимолетной встречи теперь обретала новый, пугающий смысл: они оба оказались зажаты в тиски планов ее отца. «Четыре дня... — пульсировало у нее в висках. — Время вышло, Ирен». Она зашла в свою комнату и с тихим щелчком заперла дверь на засов. Запах дорогого парфюма в комнате теперь казался ей удушающим, перемешиваясь с едва уловимым ароматом озерной тины и запекшейся крови на ее плече. Она понимала: чтобы остановить Филипа, ей придется рискнуть всем. Но на этот раз маски Призрака могло оказаться недостаточно. Ей нужен был союзник, и образ угрюмого стрелка Моргана всплывал в памяти всё чаще, становясь её единственной призрачной надеждой. Ирен замерла, пытаясь унять бешеное сердцебиение. План отступления созрел в голове мгновенно, но судьба распорядилась иначе. Массивная дубовая дверь библиотеки, за которой только что гремел голос Филипа, распахнулась с резким, сухим щелчком. Джулиан вылетел из комнаты, словно пушечное ядро, его лицо еще хранило печать страха перед гневом хозяина. Он едва не сбил Ирен с ног, и в этот момент маска «случайной прохожей» дала трещину. — Мисс Ирен? — Джулиан замер, тяжело дыша. Его взгляд, наметанный годами охоты и службы, инстинктивно прошелся по фигуре девушки. Ирен попыталась плотнее запахнуть полы шелкового халата, но резкое движение отозвалось вспышкой боли. Ткань соскользнула, на мгновение обнажив край грубой, наспех наложенной повязки на плече. Белоснежный шелк был предательски пропитан свежим алым пятном, которое расползалось прямо на глазах. Джулиан нахмурился. Его зрачки сузились, а рука непроизвольно дернулась к ремню. В его голове, должно быть, в этот момент происходила лихорадочная работа: сопоставление времени, недавней стычки в лесу и этой раны, которую никак не спишешь на неосторожность с кухонным ножом. — Вы ранены, мисс? — голос начальника охраны стал неестественно тихим и вкрадчивым. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство. — Странный порез. Глубокий. Похож на след от... зацепа ветки на полном скаку. Или на скользящее ранение от пули. Ирен почувствовала, как холодный пот пробежал по позвоночнику. Химия их противостояния в этот миг изменилась: Джулиан больше не был просто слугой её отца. Он стал ищейкой, которая почуяла след. Между ними повисло тяжелое, липкое подозрение. — Это не ваше дело, Джулиан, — отрезала Ирен, вскидывая подбородок и включая всё свое врожденное высокомерие Де Виттов. — Я оступилась на лестнице и задела разбитую вазу. Не смейте на меня так смотреть. Занимайтесь своими индейцами и Призраком, пока мой отец не нашел вам замену. Она видела, как желваки заиграли на его лице. Он не поверил ни единому слову. Его взгляд задержался на её бледном лице, на залегших под глазами тенях, которые она не успела скрыть пудрой. В этом взгляде читалось опасное торжество — он нашел ниточку, и теперь собирался тянуть за неё до конца. — Конечно, мисс. Простите мою дерзость, — Джулиан отвесил короткий, почти издевательский поклон, но его глаза оставались холодными. — Разбитые вазы — это очень опасно. Будьте осторожны. В этом доме стены имеют уши, а у некоторых ран слишком долгая память. Он прошел мимо, обдав её запахом пороха и дешевого табака. Ирен стояла неподвижно, пока звук его шагов не затих на лестнице. Она понимала: Джулиан теперь её личный враг. Он не побежит к Филипу сразу — он подождет, соберет доказательства, захочет прижать её к стене. «Четыре дня... — подумала она, прижимая больную руку к груди. — Теперь у меня на хвосте не только законники и отец, но и эта крыса». Образ Артура Моргана снова всплыл в памяти, как спасательный круг. Он видел эту рану. Он знал правду. И сейчас он был единственным человеком, который не пытался использовать её в своей игре. Ирен знала, что ей нужно выбраться из особняка и найти его раньше, чем Джулиан сопоставит все факты. Она должна была предупредить Моргана: зачистка началась, и охота на Призрака теперь стала семейным делом Де Виттов. Сердце Ирен пропустило удар, когда резкий, бесцеремонный стук в дверь разорвал тишину комнаты. Она замерла в полусогнутом состоянии: одна рука уже была просунута в узкий рукав охотничьей куртки, а вторая, раненая, беспомощно повисла, обнажая окровавленный бинт. — Мисс Ирен? — голос Джулиана за дверью звучал неестественно бодро, с той самой вкрадчивой хрипотцой, от которой у неё по коже пробегал мороз. — Я принес настойку для вашей раны. Той самой, что вы получили от «вазы». Откройте, я должен убедиться, что вам не стало хуже. Ирен задохнулась от ярости и страха. Он не спрашивал, он утверждал. Ручка двери дернулась — Джулиан проверял, заперто ли. Замок выдержал, но это было лишь вопросом времени. — Я сплю, Джулиан! — крикнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал от боли, пока она лихорадочно пыталась натянуть вторую часть куртки на поврежденное плечо. — Уходите прочь! — Спите? Странно, я слышал шорох... будто кто-то в спешке собирает вещи, — за дверью послышался сухой смешок. — Филип просил меня приглядывать за вами. Не заставляйте меня вызывать плотника, чтобы снять дверь с петель. Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Ирен понимала: если он войдет сейчас и увидит её в этом костюме, пропитанном лесной грязью, легенда о благородной мисс Де Витт умрет на месте. Она судорожно схватила с кровати тяжелую шелковую простынь и обмотала её вокруг себя поверх недоодетой куртки, имитируя небрежный домашний наряд. Одной рукой она схватила флакон с духами и с силой разбила его о край стола — резкий аромат жасмина мгновенно заполнил комнату, маскируя запах йода и пота. — Да как вы смеете! — Ирен рванула к двери и приоткрыла её лишь на узкую щелочку, удерживая створку всем телом. Джулиан стоял в коридоре, прислонившись к косяку. Его взгляд мгновенно впился в её лицо, бледное и покрытое испариной, а затем скользнул ниже, туда, где из-под простыни предательски торчал темный воротник кожаной куртки. Химия их противостояния в этот момент достигла пика: это была игра хищника и жертвы, где каждый ждал ошибки другого. — Вы выглядите... взбудораженной, мисс, — Джулиан подался вперед, пытаясь заглянуть за её плечо. — И этот запах... К чему такая спешка с духами в три часа ночи? — У меня мигрень, и меня тошнит от ваших расспросов! — выплюнула Ирен, чувствуя, как раненая рука начинает нестерпимо гореть под слоями одежды. — Если вы сейчас же не уберетесь, я скажу отцу, что вы ломились ко мне в спальню с непристойными намерениями. Как думаете, Филип оценит вашу «заботу» после этого? Джулиан замер. Угроза подействовала, но его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. Он медленно отступил на шаг, не сводя с неё подозрительного взгляда. — Хорошо, мисс Ирен. Спите. Но знайте: я буду здесь, в коридоре. Весь остаток ночи. Дверь захлопнулась, и Ирен привалилась к ней спиной, сползая на пол. Времени на дымоход уже не было — Джулиан будет слушать каждый шорох. Теперь ей оставался только один путь — окно и смертельно опасный прыжок в темноту сада. Она должна была предупредить вождя. Четыре дня превратились в считанные часы, а образ Артура Моргана, оставшегося там, в тумане, стал единственным маяком в этом кошмаре. Она знала: если она не выберется сейчас, особняк Де Виттов станет её братской могилой. Дверь захлопнулась. Ирен привалилась к ней спиной, сползая на пол. Времени на дымоход уже не было — Джулиан будет слушать каждый шорох. Она не дала себе и минуты на слабость. Слушая его тяжелое дыхание по ту сторону двери, она поняла: он ждет звука задвигаемого засова, чтобы подтвердить, что она легла. Действуя одной рукой, Ирен сбросила простынь. Лихорадочно, зубами затягивая ремни на охотничьих сапогах, она старалась не издавать ни звука. Стон боли сорвался с её губ, когда она всё же застегнула куртку. На пояс отправился нож — подарок, который Филип никогда не должен был видеть. Чтобы обмануть чуткий слух охранника, Ирен подошла к кровати и с силой взбила подушки, имитируя укладывание. Затем она включила граммофон. Игла опустилась на пластинку, и по комнате поплыла тихая, печальная скрипичная мелодия. Она распахнула окно. Холодный ночной воздух ударил в лицо, смешиваясь с удушливым жасмином. Внизу, в пятнадцати футах под ней, раскинулись колючие кусты роз. Ирен выбралась на карниз. Раненая рука отозвалась такой судорогой, что перед глазами поплыли черные пятна. Она на мгновение замерла, прижавшись лбом к холодному камню стены. «Артур... не вздумай умереть раньше, чем я тебя найду», — прошептала она. В дверь снова постучали. На этот раз громче. — Мисс Ирен? Почему играет музыка? Выключите это немедленно! — Джулиан начал плечом выбивать дверь. В этот момент Ирен оттолкнулась. Падение казалось бесконечным. Колючки роз впились в ладони, разрывая дорогую ткань, но густые кусты самортизировали удар. Приземлившись, Ирен кубарем скатилась на землю, едва не теряя сознание от вспышки боли. Сверху, из её окна, хлынул свет — Джулиан ворвался в пустую комнату. Его силуэт четко обрисовался на фоне золотистого свечения. — Стой! — его крик разрезал ночную тишину, заставив собак в псарне зайтись яростным лаем. Ирен не оборачивалась. Она уже бежала, низко пригибаясь к земле, прочь от залитого светом особняка, в спасительную темноту леса. Она знала: если она не выберется сейчас, этот дом станет её могилой. Теперь она была частью этого леса. Призраком, у которого осталось всего четыре дня, чтобы изменить всё.