Призрак Сан-Дени

Сен-Дени никогда не спал по-настоящему. Город дышал тяжелым, маслянистым паром, в котором смешивались гарь паровозов, запах дешевого опиума из Китайского квартала и соленые испарения порта. Ирен стояла на карнизе особняка Де Виттов — массивного здания с коваными балконами, чья архитектура была призвана демонстрировать величие её отца. Но сейчас это величие казалось ей склепом.  Ирен легко перемахнула через балюстраду, приземлившись на скат крыши соседнего ателье. Здесь, наверху, Сен-Дени был другим миром. Это был хаос из красной черепицы, ржавых дымоходов и бесконечных галерей. Она бежала, низко пригибаясь, мимо мансардных окон, за которыми дрожал свет керосиновых ламп. Под её ногами мелькали узкие дворики-колодцы, заваленные пустыми бочками и тюками хлопка. Она пронеслась по крыше театра, чьи афиши яростно трепетали на ветру, и скользнула по чугунной решетке к торговым рядам. Газовые фонари внизу заливали мостовые мертвенно-бледным светом, выхватывая из темноты патрули, но наверху властвовала тень Призрака. Раненое плечо пульсировало в такт каждому прыжку, превращая побег в пытку. Она достигла района промышленных складов, где здания становились выше, а воздух — гуще от угольной пыли. Ирен видела впереди мачты судов в порту, но её путь лежал к заброшенной железнодорожной ветке, уходящей в сторону болот. Тишину ночи разорвал резкий, заливистый звук полицейского свистка. — Там! На крыше склада «Браунинг»! — крикнул один из офицеров, патрулировавших периметр. Сен-Дени взорвался. Это был не просто шум — это была отлаженная машина поимки преступников. — Именем закона, стоять! — проревел голос шерифа Сен-Дени. Он стоял на мостовой, вскидывая карабин, а его помощники уже рассыпались цепью, блокируя переулки. Пули запели свою смертоносную песню. Они щелкали по кирпичной кладке, выбивая каменную крошку, дырявили жестяные желоба и разбивали черепицу в пыль прямо у ног Ирен. Она прибавила скорость, чувствуя, как сапоги выбивают чечетку по железным листам кровли. Законники не собирались церемониться — в их глазах она была опасным преступником, легендой, которую нужно было похоронить этой ночью. Ирен достигла края последнего здания склада. Под ней, в десяти футах, пролегала грязная дорога, ведущая к недостроенному мосту. Она прижала пальцы к губам и выдала свист — пронзительный, отчаянный, перекрывающий грохот города. Он появился мгновенно, соткавшись из густого пара насосной станции. Аниви. Его преданность была за гранью понимания. Огромный жеребец летел по мостовой, не обращая внимания на грохот трамваев и крики людей. Лошади офицеров в ужасе шарахались в стороны, чуя в нем что-то дикое и первобытное. Аниви не боялся Сен-Дени — он презирал его. Для него не существовало пуль, которые уже начали косить воздух вокруг него. В его жилах текла верность, которая была сильнее инстинкта самосохранения. Его хозяйка была в беде, и он был готов растоптать каждого, кто посмеет вскинуть оружие. Ирен не тратила времени на спуск. Она пробежала по самому краю карниза и, когда Аниви поравнялся со зданием, прыгнула вниз. Под градом пуль, которые дырявили стены склада за её спиной, она рухнула в седло. Аниви принял её вес, даже не сбив темпа. Его мускулы работали как стальные поршни. Жеребец издал яростное ржание, бросая вызов всему городу, и рванул в темноту. — В седла! За ней! Стреляйте на поражение, если не остановится! — скомандовал шериф. Погоня выплеснулась за пределы жилых кварталов. Шериф и целый отряд офицеров сорвались с места. Копыта выбивали искры из камня, переходя на глухой стук по грязи окраин. Аниви скакал как одержимый, как сам дьявол, вырвавшийся из пекла. Он обходил препятствия, перепрыгивал через завалы кирпича и продирался сквозь дым заводов, оставляя законников позади. Но офицеры не отставали. Их кони были свежими, а карабины — точными. Стрельба не прекращалась ни на секунду. Пули срезали ветки придорожных кустов, впивались в грязь под копытами коня. Ирен чувствовала, что законники берут их в кольцо, прижимая к обрыву. Впереди показался край. Разрушенный мост через Ланахаси. Проект её отца, брошенный на полпути: центральные пролеты зияли пустотой, оставляя лишь ржавые балки, торчащие над ревущим внизу потоком. Расстояние между краями казалось непреодолимым для любого коня. — Осаживай! Плените её! — закричал шериф, видя, куда несется девушка. Он был уверен — это тупик. Но Ирен знала: Аниви не остановится. Он чувствовал её страх и её решимость. Он был готов к последнему прыжку. — Давай, мой верный... — прошептала она, вцепившись в гриву. Жеребец не замедлился. Напротив, он словно вложил всю свою ярость и преданность в один мощный рывок. Под крики ошеломленных офицеров и треск выстрелов, они достигли края бездны. Аниви оттолкнулся от самой кромки. Время замерло. Город Сен-Дени с его шерифом, офицерами и законом остался позади, а впереди была только черная пустота и их общий полет в вечность. Секунда, когда копыта Аниви оторвались от гнилого края досок, показалась вечностью. Время в Сен-Дени замерло. Грохот портовых кранов, свистки паровозов и даже крики преследователей утонули в оглушительной тишине полета. Ирен чувствовала, как под ней напряглось могучее тело коня. Аниви не просто прыгнул — он словно пытался взлететь, вытянувшись в одну стремительную линию. Его грива хлестала девушку по лицу, а ветер яростно рвал полы её плаща. Под ними зияла сорокафутовая пропасть, на дне которой в черной воде Ланахаси отражались огни далеких заводов. Офицеры на берегу застыли, словно статуи. Шериф, уже вскинувший карабин для решающего выстрела, медленно опустил ствол. Его палец замер на спусковом крючке, но он не выстрелил. В глазах старого законника, видевшего на своем веку немало безумцев, сейчас отражался чистый, незамутненный трепет перед чем-то невозможным. — Боже всемогущий... — прошептал один из помощников, непроизвольно сорвав с головы шляпу. Глухой, тяжелый удар о дерево на той стороне заставил мост содрогнуться. Аниви приземлился на самую кромку уцелевшего пролета. Доски под его весом жалобно затрещали, посыпались щепки, но жеребец устоял. Он пролетел еще несколько ярдов по инерции и остановился, тяжело и шумно дыша. От его боков поднимался густой пар, а глаза в свете луны казались двумя раскаленными углями. Ирен, едва не вылетевшая из седла от удара, выпрямилась. Боль в плече больше не имела значения. Она медленно развернула коня лицом к преследователям. Между ними теперь была непреодолимая пропасть. На том берегу, в неровном свете газовых фонарей и факелов, толпились офицеры. Они стояли у самого обрыва, глядя на неё так, словно увидели выходца с того света. Шериф сделал шаг вперед, его лицо было бледным под полями шляпы. Он понимал: погоня окончена. Призрак снова ускользнул, совершив то, что не под силу ни одному человеку из плоти и крови. Аниви нетерпеливо ударил копытом по настилу моста. Звук удара, сухой и властный, эхом разнесся над рекой. Жеребец не сводил взгляда с лошадей законников, и те, чувствуя его превосходство, покорно пятились назад. Ирен не торопилась уходить. Она обвела взглядом застывших на берегу людей. Её лицо скрывала тень маски, но в осанке была непоколебимая гордость Де Виттов, смешанная с вольностью диких лесов. Медленным, почти торжественным движением она подняла здоровую руку. Поправив воротник плаща, пробитый пулей, Ирен коснулась края своей шляпы. Это был жест уважения достойным противникам — краткий, холодный и вызывающий. Прощальный салют той жизни, которую она только что окончательно оставила позади. — До встречи в тени, господа, — прошептал её голос, потерявшись в шуме реки. Ирен слегка натянула поводья. Аниви, словно только этого и ждал, плавно развернулся и легким галопом ушел в густую пелену тумана, окутавшего окраины города. Спустя мгновение только тихий стук копыт, тающий в ночи, напоминал о том, что здесь только что произошло чудо. На том берегу шериф еще долго смотрел в темноту. — Не стреляйте, — тихо сказал он своим людям, которые начали приходить в себя. — Сегодня мы охотились не на человека. Мы охотились на дух этого города. А дух поймать невозможно. Ирен исчезла. Впереди были четыре дня, болота и Артур Морган. А позади горел огнями Сен-Дени, в истории которого этой ночью появилась новая, самая невероятная глава.