Призрак Сан-Дени

Дорога к лагерю индейцев петляла между скалистыми выступами, заросшими густым хвойным лесом. Ирен и Артур ехали неспешной рысцой, погруженные в тяжелое, густое молчание. Лишь изредка они переглядывались, обмениваясь короткими, изучающими взглядами, но тут же отворачивались, словно опасаясь, что глаза выдадут слишком много. У Ирен в мыслях до сих пор стояла утренняя картина у озера. Всплески холодной воды, золотистый свет на мокрой коже и рельефная спина Моргана, похожая на высеченную из дикого камня скалу. Каждый раз, когда это воспоминание всплывало в сознании, к её бледным щекам подступал предательский румянец. «О черт, о чем я только думаю?» — мысленно выругалась она, сильнее сжимая поводья. — «О каком-то старом и вредном медведе. Ирен, возьми себя в руки. На войне нет места глупым девичьим интрижкам, а твоя жизнь сейчас — это сплошная линия фронта». Она попыталась сосредоточиться на окружающем пейзаже, на запахе влажной земли и сосен, но образ Артура — уязвимого и в то же время невероятно могущественного в своей наготе — не желал уходить. Ей казалось, что даже сейчас, сквозь плотную ткань одежды, она чувствует ту первобытную силу, которая исходила от него утром. Из круговорота мыслей девушку выбил резкий фырк Аниви. Конь беспокойно повел ушами и мотнул головой, словно почуяв дурные вести, принесенные ветром. — Всё в порядке, милый, — негромко произнесла Ирен, ласково оглаживая мустанга по мощной шее. — Мы просто возвращаемся туда, где всё закончилось. Голос её слегка дрогнул. Аниви успокоился, переходя на мерный шаг, но тревога никуда не исчезла. Впереди, за следующим поворотом ущелья, уже начал проступать запах гари — едкий, застарелый, он пропитывал саму почву, напоминая о том, что огонь забрал не только жилища, но и надежды целого народа. Артур, заметив её жест, поравнялся с ней. — Ты как, принцесса? — спросил он, и в его голосе не было привычного сарказма, только глухая серьезность. — Место впереди не из приятных. Земля, которая помнит такое... она долго не остывает. Ирен выпрямила спину, поправляя кобуру на бедре. — Я готова, Артур. Мы здесь, чтобы закрыть этот долг. Они выехали на открытое пространство, и перед ними предстало то самое пепелище. Обугленные остовы типи торчали из земли, словно кости павших великанов. Черная сажа покрывала всё вокруг, и даже молодая трава, пытающаяся пробиться сквозь пепел, казалась серой и безжизненной. Здесь время словно замерло в тот момент, когда упал последний факел. Взгляду Ирен открылся настоящий ад на земле. То, что издалека казалось просто серым пятном на склоне, вблизи обернулось страшным кладбищем надежд. Поваленные, изодранные палатки-типи застыли в немых криках, обгорелые жерди торчали из земли, словно ребра гигантского зверя, обглоданного стихией. Воздух здесь был плотным, почти осязаемым. Мерзкий, сладковатый запах горелой плоти смешивался с тяжелым душком гниения тех, кого не успели или не смогли предать земле. Это была симфония смерти, от которой перехватывало дыхание. Ирен резко натянула поводья, и Аниви остановился, под его копытами с сухим хрустом просел давно осевший, серый пепел. Девушка спешилась. Её сапоги бесшумно погружались в пыль, которая когда-то была чьим-то домом. Она медленно пошла вперед, к тому самому месту, где в ту роковую ночь, среди хаоса и криков, ей померещилось — или явилось наяву — нечто запредельное. Там, на границе света костров и непроглядной тьмы леса, она видела всадника на вороном коне, чье лицо скрывала жуткая оленьи маска с ветвистыми рогами. — Вендиго... — сорвалось с её губ. Имя лесного демона прозвучало почти как молитва или проклятие, мгновенно растворяясь в свисте ветра и равнодушном шуме вековых сосен. Артур остался в седле чуть позади. Он не мешал ей, лишь молча наблюдал, придерживая шляпу. Он понимал: сейчас она сражается с призраками, которые посильнее любого Пинкертона. Ирен опустилась на колени прямо в серую пыль. Её тонкие пальцы начали собирать обломки скал и крупные камни, почерневшие от огня. Она бережно, один за другим, складывала их в небольшую пирамиду — каирн, безмолвный страж памяти. Когда последний камень занял свое место, девушка замерла. Её рука медленно поднялась к шее, нащупывая тонкую цепочку. Одним резким движением она сорвала серебряный крест — единственную дорогую вещь, которую она забрала из прошлой жизни, символ веры, в которой её воспитывали. Ирен положила его на вершину груды камней. Серебро ярко блеснуло на фоне серой гари, словно единственная живая искра в этом мертвом месте. Это был её памятник. Всем тем, кто не успел добежать до леса, кто сгорел заживо, кто остался здесь навсегда. Она отдала эту дань, этот крошечный кусочек своего прошлого, но в глубине души чувствовала: этого ничтожно мало. Старая тяжесть в ногах, та самая сталь утопающего, никуда не делась. Её душа, истерзанная картинами банка и этого пепелища, исступленно требовала искупления, которое нельзя было купить за серебро. Она стояла над камнями, опустив голову, и её рыжие волосы закрывали лицо, словно траурная вуаль. — Мы найдем их, — негромко произнес Артур за её спиной, и в его голосе была тяжесть свинца. — Тех, кто это сделал. И Вендиго, и де Витта. Мы всё закончим, Ирен. Девушка не обернулась. Она смотрела на крест, понимая, что Бог покинул это место давным-давно, и теперь здесь правит лишь закон револьвера и её собственная жажда справедливости. Резкий, ледяной порывистый ветер ворвался на пепелище, бесцеремонно растрепав её волосы, разметав их рыжими всполохами по лицу. Лес вокруг зашумел — древние, многовековые сосны заскрипели, словно стонали под тяжестью памяти о той боли, что впиталась в их корни вместе с кровью индейцев. С неба начал срываться холодный, колючий дождь. Он не очищал, он лишь превращал пепел в серую липкую грязь. Но для Ирен этот звук падающих капель стал ритмом, который учил слушать саму суть чащи. Дождь заставлял подчиниться мудрости леса, который видел тысячи рождений и столько же смертей. Ирен замерла, её зрачки расширились. Она не видела, она чувствовала. Словно невидимая нить натянулась в самой глубине её груди, увлекая её прочь от пирамиды камней, вглубь обугленных остатков лагеря, туда, где лес начинал поглощать следы трагедии. — Ирен! Куда ты? Стой! — голос Артура донесся словно сквозь толщу воды. Он спрыгнул с коня и двинулся за ней, но девушка не оборачивалась. Она не слышала его тяжелых шагов, не слышала, как он звал её по имени, предостерегая от опасности. Каждый её шаг был наполнен такой густой, концентрированной болью, что сознание начало медленно соскальзывать в небытие. Реальность расплывалась: вместо дождя ей чудились искры, вместо шелеста ветра — крики женщин. Она шла, ведомая зовом, который не могла объяснить. Артур следовал за ней тенью, его рука лежала на рукояти оружия. Он что-то говорил о безопасности, о том, что нужно уходить, пока дождь не размыл дорогу, но Ирен была уже не здесь. Она была в той ночи, в том хаосе, где всадник в оленьей маске указывал путь в бездну. Еще один шаг. Резкий, неестественный звук разрезал тишину леса. Лязг. Каблук её сапога ударился о что-то твердое, металлическое, скрытое под слоем мокрого пепла и палой хвои. Звук был слишком звонким для простого камня или обгоревшей утвари. Ирен остановилась, и морок на мгновение отступил, возвращая её в холодную реальность. Она медленно опустила взгляд к своим ногам. Под подошвой, среди черной грязи, тускло блеснул край тяжелого железного предмета.  Ирен замерла, и в этот момент весь мир вокруг неё словно перестал существовать. Только шум дождя и этот холодный, мертвенный отблеск металла под ногами. Она медленно опустилась на одно колено, не заботясь о том, что дорогая ткань брюк мгновенно пропиталась грязью и пеплом. Тонкие пальцы начали судорожно разгребать мокрую сажу. То, что она приняла за случайный кусок железа, уходило глубоко под землю, вытягиваясь в длинную, ровную линию. — Это... — Ирен осеклась, голос сорвался на хрип. — Артур, посмотри. Морган подошел ближе, хмурясь и стряхивая капли дождя со шляпы. Он присел рядом, расчищая землю своим массивным охотничьим ножом. Через несколько секунд из-под слоя пепла показалась вторая параллельная полоса. Рельсы. Настоящие, тяжелые стальные рельсы, которые были проложены здесь совсем недавно и так же поспешно скрыты под грязью и остатками сожженных типи. Они вели из гущи леса прямо через центр уничтоженного поселения, уходя в сторону скалистых гор. — Железная дорога... — пробасил Артур, и в его голосе послышалось неприкрытое отвращение. — Прямо по их костям. Прямо по их очагам. Ирен ощутила, как к горлу подкатил ком. Теперь всё встало на свои места. Это не было просто карательным рейдом или безумием Вендиго. Это была холодная, расчетливая расчистка территории. — Вот почему де Витт так жаждал их смерти, — прошептала Ирен, проводя пальцами по холодному металлу. — Индейцы не просто «мешали» ему. Они стояли на пути его денег. Он просто... стер их, чтобы проложить этот путь для своего серебра. Она вспомнила тот банк, ту девочку, тот поезд, который чуть не стал её могилой. Железо преследовало её. Оно было везде — в руках Мики, в приказах её отца, в этих рельсах, которые впились в священную землю, как паразиты в живое тело. — Лязг стали о камень — это был звук их приговора, — Ирен подняла на Артура взгляд, полный такой ледяной ненависти, что даже опытный стрелок на мгновение отвел глаза. — Они проложили дорогу к богатству через пепел. Рельсы, словно стальные змеи, уводили их всё дальше от пепелища, вгрызаясь в само сердце горы. Ирен шла вдоль путей, почти не глядя под ноги, ведомая лишь холодным блеском металла. Артур вел лошадей в поводу, его взгляд постоянно сканировал гребни скал. Вскоре лес расступился, обнажая уродливую рану на склоне — вход в старый рудник. Картина, представшая перед ними, была лишена логики и жизни. На земле валялись брошенные кайла, перевернутые тачки, полные руды, и даже недоеденный чей-то обед, уже покрытый плесенью. Но людей не было. Тишина стояла такая абсолютная, что скрип гравия под сапогами казался грохотом обвала. — Словно они просто... испарились, — прошептала Ирен, глядя на брошенную куртку рабочего. — Или их «испарили», — мрачно отозвался Артур. — Идем. Ответы там, внутри. Они вошли в зев пещеры. Свет дня быстро отступил, сменившись тяжелой, пахнущей сыростью и серой тьмой. Артур зажег фонарь. Тусклый желтый круг выхватил из мрака неровные своды и капающую со стен воду. Морган то и дело поглядывал на Ирен. В неверном свете фонаря её профиль казался высеченным из мрамора, а в глазах отражалось пламя фитиля. Он смотрел на неё долго, с какой-то странной, не до конца понятной ему самому тревогой, но стоило Ирен повернуть голову в его сторону, как он тут же резко отводил взгляд, сосредоточенно изучая трещину в стене или поправляя воротник. — Не споткнись тут, принцесса, — проворчал он своим привычным басом. — Если сломаешь ногу, я не собираюсь тащить тебя на себе через все эти лабиринты. Хотя... учитывая твое упрямство, ты, наверное, поползешь сама. Они продвигались вглубь, и с каждым шагом атмосфера становилась всё более гнетущей. Тьма внутри рудника словно была живой, она давила на плечи, заставляя нервно сжимать рукояти револьверов. Внезапно сверху донесся подозрительный хруст. Свод рудника, подточенный сыростью и вибрациями, не выдержал. Огромный пласт породы и острых камней начал осыпаться прямо над головой Ирен. — Назад! — взревел Артур. Одним мощным рывком он обхватил её за талию и отшвырнул в сторону, закрывая собой. Через долю секунды то место, где она стояла, накрыло тяжелым градом камней. Пыль забила легкие, заставив их обоих закашляться. — Черт! — Ирен выдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она подняла взгляд на Артура, который всё еще крепко прижимал её к стене, загораживая от возможного продолжения обвала. — Спасибо, Артур. Ты... ты вовремя. — Я же сказал — под ноги смотри, — огрызнулся он, но его руки, всё еще лежащие на её плечах, едва заметно дрожали, выдавая его страх за неё. Он быстро отстранился, возвращая себе маску безразличия. — Идем дальше. Нам нельзя здесь задерживаться. Они углублялись всё дальше, пока не заметили едва уловимый, призрачный свет, пробивавшийся сквозь узкие расщелины где-то высоко в потолке. Впереди тоннель расширялся, переходя в огромную каверну. Взору Ирен открылось нечто, от чего кровь застыла в жилах. Вдоль стен, прикованные тяжелыми цепями к железным кольцам, находились рабочие — те самые люди, чьи вещи валялись снаружи. Девушка, не раздумывая, одним резким движением скатилась по крутой насыпи вниз. Её ноги коснулись обжигающе ледяной родниковой воды, которая затопила дно каверны. Брызги полетели в стороны, но она не заметила холода. Она подходила к каждому человеку, чья голова бессильно свисала на грудь. Многие из них были уже давно мертвы — их кожа приобрела землистый оттенок, а глаза превратились в пустые впадины. Это были не просто рабочие, это были рабы, оставленные здесь умирать в темноте и сырости, когда они перестали быть нужными. Ирен переходила от одного тела к другому, проверяя пульс на ледяных запястьях, зажатых в кандалы. Её лицо было бледным, как у призрака, а в душе поднималась такая волна ярости, которую не мог погасить даже этот подземный холод. — Есть кто живой? — её голос, сорвавшийся на крик, многократным эхом отразился от сводов пещеры. — Артур! Помоги мне! Здесь... здесь целое кладбище людей. Ирен металась между телами, пока её взгляд не зацепился за фигуру в самом углу, где вода была особенно глубокой. Сердце пропустило удар. Среди изможденных рабочих она узнала его — Така, сына вождя индейцев, того самого гордого юношу, который когда-то учил её слушать шепот леса. Он был жив, но его состояние было ужасающим. Девушка бросилась к нему, не обращая внимания на ледяную воду, доходившую ей до колен. Когда она оказалась рядом, Така медленно, с нечеловеческим трудом поднял голову. Его губы, потрескавшиеся от жажды, шевельнулись, и она услышала едва уловимый шепот: — Ирен... — О боже, Така! Ты жив! — вскрикнула она, подхватывая его за плечи, чтобы он не соскользнул в воду. — Я здесь, я сейчас помогу. Слышишь? Ты не умрешь в этой дыре. Её руки судорожно ощупали тяжелые кандалы, впившиеся в его запястья. Металл был холодным и неподатливым. — Артур! Подойди сюда! Быстрее! — закричала она, оборачиваясь к Моргану. В её голосе звенело отчаяние, смешанное с яростной надеждой. Артур, тяжело дыша после рывка, спрыгнул вниз. Он подошел к ним, хмурясь и поднимая фонарь выше, чтобы осмотреть замок. Свет выхватил глубокие шрамы на руках индейца и его лихорадочно блестящие глаза. Морган посмотрел на Ирен, затем на Таку, и его лицо на мгновение смягчилось — он понял, что этот парень значит для неё. — Черт возьми... — пробасил Артур, вытаскивая из-за пояса массивный нож и прикидывая, как перебить цепь. — Держи его крепче, Ирен. Сейчас мы вытащим его на свет божий. Только не вздумай отключаться, парень, слышишь? Морган пришел за тобой, а он чертовски не любит бросать работу на полпути. Ирен прижала голову Таки к своему плечу, шепча ему слова утешения, пока Артур примеривался к кандалам. В этой темной, проклятой пещере, среди запаха смерти, она впервые за долгое время почувствовала, что они могут победить ту тьму, которую посеял её отец. Ирен замерла. Её рука, поддерживающая Таку за пояс, напряглась так, что побелели костяшки. Она посмотрела в изможденное лицо индейца, ища в его глазах признаки безумия от лихорадки, но видела там только смертельную, ледяную уверенность. — Кто это сделал с вами, Така? — её голос прозвучал едва слышно, перекрывая шум капающей воды. — Кто заковал вас здесь? Така поднял на неё затуманенный взор. Его губы дрогнули, и он произнес имя, от которого по сводам пещеры, казалось, пронесся холодный сквозняк: — Вендиго... Ирен почувствовала, как сталь внутри неё, та самая «сталь утопающего», на мгновение дала трещину. — Он пришел в ту ночь, когда лагерь еще дымился, — продолжал Така, захлебываясь кашлем. — Он не убивал тех, кто уцелел. Он... он собирал нас. Как скот. Тех, кто мог держать кирку. Он заставил нас вывозить серебро. Дни и ночи... под землей. Мы рыли путь для его железных змей. А когда рудник иссяк, когда он насытился блеском металла... — парень горько усмехнулся, и на его губах выступила кровь. — Он просто бросил нас здесь. Запер за собой двери, оставив гнить в темноте. Без воды. Без надежды. Мы были для него лишь инструментами, которые затупились. Артур, стоявший рядом и поддерживающий Таку за плечо, нахмурился, его взгляд стал опасно темным. — Вендиго — это человек, парень. Человек в маске. Ты видел его лицо? Кто скрывается под этими рогами? Така медленно покачал головой. — Его лицо — это холод. Его голос — это лязг стали. Для него люди — лишь топливо для его машин. Ирен резко выдохнула. Перед глазами снова встал образ всадника на вороном коне, указывающего путь в бездну. Теперь всё сложилось в одну страшную картину: её отец давал приказы и деньги, но этот «Вендиго» был его карающей рукой, его надсмотрщиком, который превращал людей в рабов ради каждой унции серебра. — Он не просто бросил вас, — Ирен посмотрела в глубину пещеры, откуда снова донесся тот самый хриплый звук. — Он оставил вас здесь как приманку или как напоминание. — Нам нужно уходить, — Артур перехватил Таку поудобнее, его голос стал жестким, командным. — Вендиго или нет, но если мы останемся в этой дыре, то станем следующими экспонатами в его коллекции мертвецов. Ирен, веди к выходу! Они начали пробираться к свету, но слова Таки продолжали звенеть в ушах Ирен. «Заставил вывозить серебро». Это было не просто убийство, это был бизнес, построенный на костях. И теперь она знала: чтобы остановить отца, ей придется сначала сорвать маску с этого лесного демона и показать миру, что под рогами Вендиго скрывается обычное, трусливое человеческое зло. Свет дня после кромешной тьмы рудника ударил по глазам, заставив Артура и Ирен болезненно зажмуриться. Холодный дождь, который они проклинали по пути сюда, теперь казался благословением, смывающим с кожи липкую пещерную пыль и запах разложения. Они осторожно опустили Таку на поваленное дерево под широкими лапами старой ели, чтобы хоть немного укрыть его от ливня. Индеец тяжело дышал, его лицо в естественном свете казалось еще более серым, почти прозрачным. — Попей, парень, — Артур протянул ему флягу, поддерживая голову. Така сделал несколько жадных глотков, а затем, едва восстановив дыхание, схватил Ирен за руку. Его пальцы, холодные и костлявые, впились в её запястье с неожиданной силой. — Ирен... — прохрипел он, переводя взгляд с неё на Моргана. — Вендиго... он не один. У него есть тот, кто шепчет ему на ухо. Кто подписывает бумаги кровью. Ирен нахмурилась, присаживаясь перед ним на корточки. — О чем ты? Кто это? — Миллер... — выплюнул Така это имя, словно оно было горьким ядом. Как только Ирен услышала это имя, она заметно вздрогнула, и её пальцы, сжимавшие край рубашки Таки, на мгновение окаменели. — Миллер... — эхом отозвалась она, и в этом шепоте послышался застарелый, почти осязаемый страх. Артур лишь с непониманием посмотрел на неё, переводя взгляд с бледного лица девушки на изможденного индейца. Он поправил шляпу, нахмурив густые брови. — Миллер? — переспросил он, прищурившись. — Первый раз слышу это имя, хоть и иногда подрабатывал охотником за головами. Если он настолько опасен, почему его рожа не висит на каждом столбе от Валентайна до Сен-Дени? Ирен поднялась на ноги, медленно вытирая испачканные в пепле ладони о плащ. Её взгляд стал сухим и жестким, устремленным куда-то сквозь пелену дождя. — Потому что официально его не существует, Артур. Полковник Миллер... Он предал свой отряд несколько лет назад. В одну ночь он просто сошел с ума — или наконец показал свое истинное лицо. Он перебил почти всех своих людей, пока они спали, забрал полковую казну и пропал, словно его и не было. Армия предпочла замять этот позор, объявив его погибшим. Она обернулась к Моргану, и в её глазах вспыхнуло осознание страшной истины. — Он начал промышлять на землях индейцев разбоями, собирая вокруг себя таких же подонков. Теперь всё сходится. Вендиго не просто нашел себе союзника — он нашел профессионального палача, который знает, как истреблять людей целыми отрядами. Мой отец и Миллер... они нашли друг друга в этой крови. Один дает деньги и прикрытие, другой — сталь и жестокость. Артур тяжело вздохнул и сплюнул в грязную воду под ногами. Он поправил ремень сумки и посмотрел на Ирен, нахмурив брови. — Полковник, значит? — Артур покачал головой. — Черт, я-то думал, мы ищем обычную шваль, которая прячется по кустам. А тут целый вояка с поехавшей крышей. Он подошел ближе к Таке, проверяя, крепко ли тот держится. — Знаешь, Ирен, я много всякого дерьма повидал, пока за головами охотился, — пробасил он. — Но предатели — это самая паршивая порода. Если он положил своих же людей, пока те спали, то совести у него нет совсем. Понятно теперь, почему он так хорошо спелся с твоим стариком. Один дает приказ, другой — пускает кровь. Артур окинул взглядом темный зев пещеры, словно ожидая, что полковник Миллер вот-вот выйдет из тени. — Теперь всё встало на свои места, — проворчал он. — Гвардейцы твоего отца не просто «не замечают» разбоев. Они прикрывают своего. Армия, де Витт и этот мясник в погонах... Похоже, мы вляпались в историю покрупнее, чем просто кража серебра. Дорога из рудника казалась бесконечной. Троица выбиралась из-под земли молча: Артур шел первым, прокладывая путь через завалы, за ним, пошатываясь, брел Така, а Ирен замыкала шествие, то и дело оглядываясь на зияющую черноту пещеры. Когда они наконец вышли на опушку леса, тяжелые тучи над головой начали расступаться. Последние лучи закатного солнца, багровые и холодные, пробились сквозь ветви, окрашивая мокрый мох в цвет запекшейся крови. Воздух здесь казался невероятно вкусным после пещерной гари. Така, едва держась на ногах, прислонился к стволу старой сосны. Его лицо было серым, но взгляд оставался ясным. Он приложил пальцы к губам и издал свист — негромкий, но пронзительный, похожий на крик ночной птицы. Через минуту из густых зарослей орешника послышался хруст, и к ним рысцой выбежал коренастый мустанг — рыжий тобиано с мощной шеей. Конь преданно ткнулся мордой в плечо индейца, тихо фыркая и обдавая его теплым паром. — Хороший мальчик... — прошептал Така. Ирен подошла ближе. Она подхватила парня под локоть, помогая ему ухватиться за луку седла. Артур стоял чуть в стороне, привалившись плечом к своей лошади. Он не мешал, но его рука привычно покоилась на поясе, рядом с кобурой. Он внимательно наблюдал за лесом, прислушиваясь к каждому шороху. — Послушайте меня, — прохрипел Така, когда Ирен помогла ему устроиться в седле. — Я знаю одного человека. Старый пьяница, живет в лачуге у водопада, сразу за этим перевалом. Раньше он был охотником за головами. Странный тип, и несет от него вечно дешевым пойлом... Но у него есть одна цель. Така перевел дух и посмотрел прямо на Артура. — Он ищет Миллера. Уже много лет. Это его личный крест. Если хотите выйти на полковника и не схлопотать пулю в первой же засаде, найдите  Уильям Грейвса. Только он знает, как думает этот предатель. Артур поправил ремень карабина на плече и недоверчиво хмыкнул. — Уильям, значит? — он сплюнул в траву. — Надеюсь, он не настолько пропил свои мозги, чтобы спутать нас с наемниками. Не люблю, когда в меня целятся спьяну. — У него нет причин любить таких, как вы, — честно ответил Така, выпрямляя спину. — Но Миллера он ненавидит сильнее, чем виски. Поторопитесь. Псы Миллера не сидят на месте, а Вендиго... он уже почуял, что вы здесь были. Така коротко кивнул Ирен, тронул мустанга пятками и скрылся в густых сумерках леса, уходя по тайным тропам. Как только он исчез, на опушке стало оглушительно тихо. Ирен стояла, не двигаясь, глядя в темноту. Артур подошел к ней почти вплотную. От него пахло мокрой кожей, табаком и порохом — привычный, надежный запах, который сейчас почему-то заставил её сердце биться чаще. — Ну что, «Призрак»? — негромко спросил Артур. Его голос в тишине леса звучал глухо. — Поедем знакомиться с этим алкашом или подождем? Ирен обернулась. Лицо Артура было в тени широких полей шляпы, но она чувствовала его взгляд на себе — тяжелый, изучающий. — Поехали, Артур, — она устало вздохнула, убирая мокрую рыжую прядь с лица. — Терпеть не могу пьяниц, но если этот Уильям поможет мне добраться до глотки Миллера, я готова лично купить ему целую бочку лучшего бурбона. Артур усмехнулся — коротко и невесело, как умел только он. Он подошел к ней еще на шаг, так близко, что она почувствовала жар, исходящий от его тела. На мгновение его большая, мозолистая ладонь легла ей на плечо, слегка сжав его. Это был жест поддержки, грубый и простой, без лишних слов. — Боюсь, бочки будет мало, — проворчал он, заглядывая ей в глаза. — Но это всё равно лучше, чем сидеть в лагере и слушать, как Мика Белл точит свой язык. Артур резко отвернулся, пряча внезапно вспыхнувшее в глазах напряжение, и легко запрыгнул в седло. — Вперед. У нас впереди долгая дорога и очень злой старик. Не отставай. Он пустил коня шагом, и Ирен, вскочив на Аниви, последовала за ним. Она видела его широкую спину впереди и понимала: этот «медведь» не даст её в обиду, даже если им придется перестрелять половину штата.