Призрак Сан-Дени

Утро в Строберри не принесло долгожданной прохлады — лишь тяжелый, липкий туман, который, казалось, выжимал из легких остатки чистого воздуха. Городок, зажатый в узком ущелье гор Большой долины, выглядел обманчиво мирным: деревянные мостики, шум горной реки, запах свежеспиленного кедра. Но для Ирен де Витт этот туман пах иначе — он пах гнилью, сырым подвалом и металлом крови, которая вот-вот должна была хлынуть на мостовые. Она сидела в седле Аниви неподвижно, словно каменное изваяние. Пегий мустанг под ней неспокойно прядал ушами, переступая мощными ногами по влажной земле; его пятнистая шкура казалась в тумане призрачной, то сливаясь с дымкой, то проступая четкими контрастными пятнами. Взгляд Ирен был прикован к спине Артура Моргана. Каждое его движение — то, как он поправлял тяжелую кобуру на бедре, как поглубже натягивал поношенную шляпу, скрывая глаза — вызывало у неё почти физическую тошноту. Внутри неё кипел холодный, расчетливый гнев. — Ты действительно собираешься это сделать, — голос Ирен не дрогнул, но прозвучал как смертный приговор. Это был не вопрос, а горький вердикт. — Вытащить бешеную собаку, которая сама прыгнула в капкан. Артур обернулся. Его лицо в предрассветных сумерках казалось изрезанным глубокими тенями. — У Датча есть план, Ирен. Мика — это мышцы. Он нам нужен. — Мышцы? — Ирен подалась вперед. — Артур, это не мышцы. Это опухоль. Она пожирает всё здоровое, что осталось в этой банде. Ты помнишь ту ночь? Ту девочку в хижине? Перед глазами Ирен снова всплыла та сцена: запах дешевого табака Мики и тонкий, захлебывающийся плач. Белл стоял над ребенком, поигрывая револьвером, и в его желтых глазах не было ни капли сомнения — только скука. Ирен тогда не смогла ничего сделать. Глухой хлопок выстрела до сих пор звенел в её ушах, напоминая о том, какое чудовище они называют своим. — Я помню, — глухо ответил Артур. — Но сейчас не время для призраков. Жди здесь. Артур зашел в офис шерифа, и Ирен слышала каждое слово его лживой басни про охотника за головами. Когда он вышел, его лицо выражало крайнюю степень раздражения. Шериф оказался крепким орешком. — Он там, сбоку, — кивнул Артур в сторону узкого окна подвала. Они подошли. Из зловонной темноты камеры показались желтые зубы и немытая щетина Мики Белла. — О-о-о, посмотрите-ка! — прогнусавил он, и его взгляд мгновенно переметнулся на Ирен. — Мой верный пес Артур и наша ледяная принцесса. Ирен, крошка, ты выглядишь... аппетитно. Знаешь, я всё думал о тебе в этой клетке. О том, как твои тонкие пальчики будут умолять меня о пощаде. Я заставлю тебя кричать так же громко, как ту девчонку в хижине. Артур сделал шаг вперед, его рука легла на револьвер. — Еще одно слово, Мика, и я выстрелю тебе в рот через эту решетку. — Да ладно тебе, Морган! Мы делимся всем... едой, пулями... женщинами. А эта кобылка заслуживает настоящего наездника, а не побитого жизнью старика, который выкашливает свои легкие по утрам. Ирен подошла вплотную к решетке. Её лицо было абсолютно спокойным, что было страшнее ярости Артура. — Знаешь, Мика, — тихо сказала она, — я бы с радостью посмотрела, как шериф выбьет табуретку у тебя из-под ног. Я бы даже купила тебе самую грубую веревку, чтобы она медленно сдирала кожу с твоей крысиной шеи, пока ты будешь дрыгать ногами в агонии. Мика осклабился. — Обожаю, когда ты злишься. Это делает твою кровь горячее. Артур развернулся к паровой лебедке. Лязг цепей огласил улицу. Морган провернул рычаг, и машина захлебнулась черным дымом. С диким грохотом кусок стены вырвался наружу, подняв облако пыли. Мика выскочил из пролома. Не теряя ни секунды, он выхватил нож и в два прыжка достиг своего сокамерника — О’Дрисколла. Лезвие вошло в горло парня с влажным хрустом. Белл с животной жестокостью провернул сталь, разрывая трахею. Горячая, густая кровь брызнула Мике прямо на лицо, заливая его светлую куртку багряными пятнами. Парень захрипел, хватаясь руками за шею, но жизнь вытекала из него толчками, заливая грязный пол подвала. — Мика, ты идиот! — рявкнул Артур, выхватывая Скофилд. — Мы здесь не для резни! — Ой, не будь занудой! — Мика подхватил револьвер. — Праздник только начинается! Строберри превратился в ад. Первый выстрел Артура разнес голову помощнику шерифа. Пуля вошла в лоб, выбив затылок вместе с кусками мозга и костей на белое дерево участка. Кровь окрасила фасад в грязно-розовый цвет. Ирен соскочила с Аниви. Её карабин работал без промаха. Первый законник на балконе получил пулю в грудь; свинец раздробил грудину, пробил легкое и вышел через спину, вырвав кусок плоти размером с кулак. Мужчина перевалился через перила, оставив на дереве длинный, смазанный кровавый след. Мика же упивался хаосом. Одному из горожан пуля Белла угодила в живот. Мужчина согнулся пополам, пытаясь удержать руками вываливающиеся, скользкие кишки, но Мика лишь рассмеялся и пустил ему вторую пулю прямо в глаз. Глазное яблоко лопнуло, превратившись в склизкую массу, смешанную с пороховой гарью. — Бегом к мосту! — кричала Ирен, укладывая очередного стрелка. Пуля попала законнику в шею. Сонная артерия была перебита мгновенно. Кровь ударила мощной струей, заливая его напарника, который в ужасе выронил оружие. Но Мика свернул в жилой квартал. Артур и Ирен ворвались в дом Нормана вслед за ним. Грохот выстрелов в тесном пространстве оглушал. Мика всадил три пули в грудь Нормана. Ткань рубашки мгновенно превратилась в липкое месиво. Жена Нормана, Мэдди, закричала, но Мика, не раздумывая, выстрелил ей в голову. Пуля вошла в висок. Её тело отлетело к стене, голова неестественно подломилась, а по обоям поползла густая темная струя. Ирен застыла. Запах жареного мяса, пороха и сырого железа — запах свежей крови — заполнил комнату. Она посмотрела на свои руки. Они дрожали от осознания того, что она только что помогла этому монстру. Когда они вырвались из города, Ирен остановилась у ручья. Она яростно терла лицо ледяной водой, словно пытаясь смыть саму память о Строберри. Мика подошел к Артуру, бросая ему вторую кобуру. — Держи, Морган. Ты сегодня был почти так же хорош, как я. Хотя твоя принцесса стреляет куда изящнее. Я бы посмотрел, как она выглядит, когда её кожа покрыта теплой кровью... Артур схватил Белла за воротник. — Уезжай, Мика. Уезжай, пока я не вскрыл тебя прямо здесь. Мика вскочил в седло. — До встречи в Большой долине, Артур. Ирен, детка... я буду ждать нашего свидания. Когда он скрылся, Ирен подошла к Артуру. Её лицо было бледным, но глаза горели лихорадочным блеском. Она села у костра и достала свои револьверы — Эхо и Шепот. Ткань методично скользила по стволам, очищая их от пороховой копоти. — Это последний раз, Артур, — голос её вибрировал от ярости. — Последний раз, когда я играю в спасателя для Микки и выполняю грязные делишки Датча. Мы заключили договор, Морган! Пока я скачу здесь, доказывая Датчу верность, мой отец Филип де Витт и его Вендиго убивают невинных людей и набивают карманы индейским серебром. Она подняла на него взгляд. В нем не было тепла. — Я больше не намерена терять ни минуты. Завтра на рассвете я еду в Валентайн. Там будет Миллер. Я убью его, Артур. Но сначала я вырву из него всю информацию о базе Вендиго и планах моего отца. Я пущу ему пулю в колено, чтобы он ползал и молил о пощаде, пока не расскажет всё. Ирен убрала Эхо в кобуру. Резкий щелчок разрезал тишину. — Здесь я ставлю точку. Либо ты со мной завтра на рассвете в Валентайне, либо я еду одна. Но если я уеду без тебя — можешь больше никогда не приходить ко мне за помощью. Наше сотрудничество умрет вместе с этим костром. Я не буду спасать твоих друзей-убийц, пока мой собственный отец заливает страну кровью. Выбирай: ты охотник или ты просто еще одна цепная собака Датча? Артур посмотрел на свои ладони, испачканные гарью. Он знал, что завтра в Валентайне прольется кровь Миллера. — Я буду там, Ирен, — глухо ответил он. — На рассвете. Только ты и я. Она кивнула, глядя на пегого мустанга, стоявшего в тени деревьев. Аниви тихо фыркнул, словно одобряя это решение. Рассвет обещал быть кровавым.