Hold on to me

      Зайдя в тату-салон, Кевина не покидало нервное напряжение. Он всё для себя решил и больше не собирался отступать. Он больше не хотел бояться, и на финальном матче он всем покажет, кто самая сильная фигура на шахматном поле.       — Добрый день, молодые люди. Рады вас приветствовать в нашем салоне. Меня зовут Лили, чем могу вам помочь? — прощебетала молодая девушка на стойке администратора.       Кевин открыл было рот, но никак не мог вымолвить из себя ни слова. Всё, что у него получилось, — это показать пальцем на знатно заебавшую его татуировку двойки. Девушка неуверенно улыбнулась, ожидая хоть какого-то маломальского словесного ответа, однако такового она не услышала.       Неужели они так и будут до посинения пялиться друг на друга, пока кто-нибудь из них, а желательно Лили, не научится читать мысли? Как говорится, помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Кевин вздрогнул от неожиданного прикосновения к своей скромной персоне, но, повернув голову, увидел лишь подошедшего ближе Аарона, и его желудок вновь сделал кульбит, когда он понял, чья рука лежит у него на спине.       Янтарно-карие глаза вцепились в саму суть Дэя, и он ни за что не хотел отводить взгляд. Кевин не знал, как это делает Миньярд, но он мог поклясться, что ещё секунду назад в его голове был шторм — и за одно мгновение этот коротышка смог успокоить его, не приложив даже малых усилий.       — Ферзь, — только и смог произнести он, ни на секунду не отводя взгляд от Аарона.       — Я не совсем вас понимаю, — слегка неуверенно произнесла девушка, и Кевин сдержался от того, чтобы не закатить глаза. Не для того он проходил через уйму усилий, чтобы произнести это несчастное слово и впоследствии разжёвывать недалёким, что он имеет в виду.       — Что тут непонятного? — спросил Аарон, первым разрывая зрительный контакт, от чего Кевину мгновенно стало прохладнее. — Он хочет перекрыть эту двойку ферзём. Всё, делов-то. — Кевин облегчённо выдохнул: он и словами не мог передать, как благодарен Аарону в данный момент. Действительно, делов-то — сказать шесть слов, он и то не смог.       Не говоря ни слова, девушка проводила их до кабинета тату-мастера. Да, кому-то эти двое явно испортили настроение, но ничего страшного: ему шайка придурков, называемая командой, портит его каждый день — и ничего, жив-здоров.       Поздоровавшись с тату-мастером, Кевин оставил его на растерзание Аарону, а сам сел на предоставленное кресло, пока эти двое обсуждали, что и как будет располагаться на его лице.       Пересадив Дэя на подготовленное место, мастер принялся за работу. Кажется, Кевин слышал вопрос от мастера не «будет ли возражать ваш друг», но Аарон заверил мужчину, что «этому оболтусу не до этого». Кто ещё тут оболтус? Да, у него сейчас своих тараканов полно, но обзывать его у Аарона не было никаких прав. Хотя самому в этом было слишком сложно признаваться, он был слишком благодарен Аарону за всё, что тот когда-либо для него делал. И он не понимал, почему Миньярд так добр к нему. Почему он тогда приехал к нему на поле? Почему успокаивал? Почему не возражал, когда он буквально силой вытащил его из комнаты? Почему он здесь и решает проблемы Дэя, хоть у него самого забот по горло? Сквозь всю спесь и сарказм, выливаемые из рта Аарона, не каждый сможет увидеть, на что по-настоящему готов этот парень. Но Дэй видел. И если кто-то в его присутствии скажет, что Аарон законченный мудак, то он сперва согласится, а после изобьёт клюшкой этого человека, потому что никто не вправе так его называть, пока не увидит Миньярда с другой стороны. С той, которую видел Кевин.       — Хэй, Кевин, — щёлкнул Миньярд перед его лицом, и Кевин нехотя открыл глаза: его только что выдернули из потока мыслей, и он оборвал цепочку именно в тот момент, когда ему казалось, что он вот-вот докопается до чего-то важного. — Принимай работу.       Резко встав с кушетки, Кевин уставился на парня, а после — на мастера, который уже держал зеркало.       — Уже всё? — явно не догоняя, спросил Кевин, на что Аарон лишь передал зеркало в руки парня.       На его скуле красовалась чёрная шахматная фигура. Тонкие линии контура и плотный закрас идеально перекрыли уродливую двойку. Он стал ферзём.       — Интересный выбор. Ферзь — сильная фигура. Но редкая для татуировки. Обычно все хотят корону или волка.       Кевин опустил зеркало, собираясь что-то резко ответить, но в голосе мужчины не было насмешки — только тихая, странная усталость.       — Когда-то я тоже набил себе ферзя, — продолжил мастер, закатывая рукав и показывая блеклую фигуру на предплечье.       — Думал, что эта татуировка сделает меня сильнее. Что я смогу двигаться по жизни в любом направлении, как ферзь по доске. Но тогда я не понимал, что сила фигуры — в том, кто ею играет.       Аарон хмыкнул, закатывая глаза:       — Опять байки. Ну давай, расскажи, как ты с ферзём мир покорял.       Мастер усмехнулся, но взгляд его оставался серьёзным: — Я не покорял. Я проиграл. Но именно тогда понял, что ферзь — это не символ власти. Это символ выбора. Ты всегда можешь пойти вперёд, назад, вбок — вопрос лишь в том, решишься ли ты сделать ход.       Кевин замер. Эти слова странно отозвались внутри. Он почувствовал, как холодок пробежал по спине, будто мастер только что озвучил его собственные страхи, о которых он даже не говорил вслух.       Аарон фыркнул, вернул руку на спину Кевина, поторапливая к выходу.       — Ладно, философ. Спасибо за лекцию. Мы пойдём.       — Мне нужно выпить, — почти прошептал Кевин, еле передвигая ногами.       — Серьёзно? У тебя на лице только что иглой рисовали, а ты хочешь бухать?       — Именно поэтому, — бросил Кевин.       В баре Кевин быстро потерял счёт бокалам. Аарон пил медленно, больше наблюдая. Он будто нарочно не мешал — давал Кевину выговориться, но тот упорно молчал. Только смотрел в пустоту и снова трогал щеку.       — Ты не ферзь, — сказал Аарон вдруг.       Кевин дёрнулся, повернувшись к нему, уже готовый вспыхнуть.       — Чего?       Аарон склонил голову, глаза сверкнули в полутьме.       — Ты сам — не фигура. Ты игрок. Ферзь — это ход. Символ. Но ход делаешь ты.       Кевин открыл рот, но слова утонули в комке внутри. Он допил залпом остатки текилы, и от алкоголя защита дала трещину.       Когда они добрались до общежития, Кевин едва держался на ногах. Но в комнате Аарона он неожиданно протрезвел от одного только ощущения — они были вдвоём. Без шума, без чужих взглядов.       — Знаешь, — заговорил Кевин, упав на кровать, — я реально хотел стереть эту грёбаную двойку. Тогда на парковке ты говорил про шахматное поле, и именно в тот момент я решил, что хочу быть сильным, не хочу быть вечно вторым.       Аарон сел рядом, не сводя глаз.       — Ты и так сильный.       — Да пошёл ты… — Кевин фыркнул, но голос предательски дрогнул. — Если бы не ты, я бы давно… — он осёкся, сжал кулаки. — Я просто устал бояться.       Тишина повисла тяжелее слов. Аарон медленно протянул руку и тронул его запястье.       — Я знаю. Но, Кев, ты не обязан справляться один.       Кевин поднял взгляд. Янтарные глаза смотрели прямо в него, без насмешки, без всей саркастической спеси. И он понял — всё, что он не решался сказать, всё это время Аарон уже знал.       — Ты меня с ума сводишь, — выдохнул Кевин, и впервые это прозвучало не как обвинение, а как признание.       Аарон усмехнулся уголком губ, но не отстранился.       — Хорошо. Тогда мы оба сошли с ума.       И в этот момент между ними уже не нужны были слова.              В комнате повисла густая тишина. Кевин всё ещё чувствовал тепло ладони Аарона на запястье, но тот уже отдернул руку, словно обжёгся.       — Ты невыносим, — бросил Кевин, срываясь с кровати и начиная мерить комнату шагами. Перед глазами стояла лёгкая пелена после выпитого алкоголя. — Сначала ты вытягиваешь меня со дна, посылаешь неоднозначные жесты, а потом делаешь вид, что ничего не было.       — Ничего не было, — возразил Аарон, наблюдая за меряющим шагами парнем.       — Пиздеж чистой воды, — он старался говорить ровно, но понимал, что вот-вот сорвётся на крик. — Тогда почему ты здесь? Почему не ушёл ещё тогда, на поле?       Аарон открыл было рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле, он еле выдохнул:       — Я не знаю. Я уже ничего не понимаю, Кевин. Просто… без тебя всё развалится.       — Врёшь, — возразил Кевин, останавливаясь напротив блондина в жалком метре. — Ты врёшь не только мне, но и самому себе. Ты боишься.       Аарон дернулся, как от пощечины. Да откуда ему знать, чего он — Аарон — боится.       — Ты боишься себя. Боишься осознать, что ты не гетеросексуал и никогда им не был. Боишься признаться, что между нами что-то есть, — на одном дыхании сказал Кевин, заглядывая в янтарно-карие глаза, которые ему так полюбились.       — Между нами ничего нет, — выдохнул Аарон в лицо Кевину.       Долгую минуту Кевин молчал, прокручивая эти четыре слова у себя в голове на репите. Он и не знал, что кто-то сможет сделать ему так больно. Это не плевок в душу, это самый настоящий удар ножом. Его сердце расковыряли, вынули, потоптались грязными сапогами и вернули обратно, не прикрепив никакого подобия на пластырь.       Он ушёл из комнаты, громко хлопнув дверью.