Клинок у твоего сердца

      Вечерняя тишина, прерываемая лишь трелью сверчков, успокаивала разум и погружала сознание в безмятежную дрёму. Дилюк молчаливо сидел, расположившись на каменном уступе у горы «Звездолова», прикрыв глаза. Мысленно он находился далеко в прошлом. Воспоминания, таившиеся в глубине сознания, накладывались друг на друга, словно слои на холст, волнуя душу.       Дилюк вернулся в те дни, когда мог назвать свою жизнь вполне счастливой. Он перебрал в памяти множество различных картин: как они вместе с Кайей тщательно выбирали это укромное место, чтобы сделать его своим «убежищем», и как часто сбегали из поместья и прятались здесь, если Кайа хотел о чём-нибудь поболтать. У них нечасто возникали интересные темы для разговоров «по душам», так как, в силу своей природы, Дилюку не нравилось много разговаривать, однако, он очень любил читать и писать, поэтому в его комнате Кайа порою находил незаконченные рукописи увлекательных сказок. Он тайком забирал их себе и читал каждую ночь, укрывшись под одеялом. Одну из таких рукописей Кайа всегда носил при себе и перечитывал, когда ему становилось тоскливо. Дилюк подозревал, куда исчезали его незаконченные истории, но совсем не сердился, позволяя брату эти маленькие «шалости».       Трогательные детские грёзы всплывали в памяти и постепенно сходили на нет, обнажая болезненно-горькое чувство утраты в купе с тоской и ощущением одиночества. Следом за этим появлялись образы прошлого, связанные с отцом. Дилюк всё ещё не забыл, как после смерти Крепуса, он на несколько дней выпал из мира, и, всё это время находясь здесь, изливал душу безмятежным соснам. В те тягостные и горькие дни ему не хотелось жить. Дилюку чудилось, что все от него отвернулись, даже Кайа, его названный брат, которого он так любил и уважал, неожиданно вонзил ему нож в спину.       Дилюк понимал, что Кайа тоже разбит, но неожиданное признание брата в тот злополучный день зародило в душе семя разочарования и заставило Дилюка притушить все тёплые чувства к нему. Позже он пожалел об этом, но тогда всё же позволил себе забыться в собственном горе и попросту бросить брата на произвол судьбы. Дилюк не знал, сможет ли его простить, но в одном он себя убедил — навредить брату или окончательно порвать с ним связи вряд ли посмеет. Как бы ни была сильна обида, она не встанет на место Кайи в его душе. Никогда. Случись с ним что-то, и Дилюк непременно бросился бы его спасать. Однако, в душе затаился страх, что он может где-то не успеть и тогда неизбежно потеряет брата, отчего его сердце тотчас разобьётся на части.       Воспоминания, связанные с этим «укромным» местом, где ждал его брат, не смогли пройти мимо Кайи, и он также, как и Дилюк, поддался навязчивым мыслям, представляя в голове картины прошлого.       Кайа отличался от Дилюка, поэтому переживал смерть Крепуса немного иначе. Он всегда хранил свои самые яркие чувства в глубине необъятной души и не выставлял их напоказ. Тоска или радость, горе или счастье — неважно, Кайа всё равно старался сдерживаться и всегда приветливо улыбался, что бы ни случилось. Хоть в его душе и таилось множество невыраженных эмоций, он только наедине с Дилюком мог позволить себе их раскрыть.       Сразу после смерти Крепуса, Кайа куда-то пропал. Перед самым исчезновением он решил найти брата, чтобы с ним попрощаться. Когда Кайа обнаружил Дилюка в убежище — сидящим у высокой сосны с заплаканным лицом — его сердце невольно дрогнуло. В юноше тотчас проснулось желание заключить брата в крепкие объятья. Кайа успел приблизиться к нему лишь на двадцать шагов, но вдруг остановился. Он услышал горестный вопль Дилюка и с тяжёлым сердцем решил отступить. Кайа невольно пустил слезу, вспомнив о ссоре между ними, и с грустью вздохнул: «Я не стану тебя тревожить. Так будет лучше, брат». Притушив свои чувства, Кайа лишь немного понаблюдал за ним и ушёл прочь.       А знал ли он, как сильно Дилюк нуждался в братских объятьях? Тогда, как никогда раньше.       Как и Дилюк, Кайа предпочёл страдать в одиночестве, стараясь забыть всё это, как страшный сон, и пропал на несколько месяцев, так и не появившись ни в Ордо Фавониус, ни даже на винокурне. Он предпочёл уйти, «куда глаза глядят» — Мондштадт нагонял на него тяжёлые воспоминания. Когда действующий магистр Ордена — Джинн — что-то заподозрила и начала волноваться, Кайа уже покинул город и отправился в сторону Ли Юэ, но куда точно — никто не знал. Джинн приступила к поискам, но слишком поздно — к сожалению, они так и не увенчались успехом.       Спустя время тоска по отцу и брату немного стихла. В пути Кайа много думал о том, как ему жить дальше, сможет ли он вернуть доверие брата и справиться ли с этим в одиночку. Однако, так и не найдя ответов, он незаметно отдался сражениям с монстрами, кроша их направо и налево, до тех пор, пока силы полностью не иссякли. Душой и телом отдавшись битве, он испробовал на вкус то самое чувство облегчения, которое на некоторое время притупило его душевные раны. Кайу всё ещё гложило чувство вины перед братом и каждая мысль о нём разбивала ему сердце.       Прошло несколько месяцев, прежде чем Кайа пришёл в себя и, наконец, появился в Ордо Фавониус. Первым делом он отправился к Джинн и морально подготовился перед встречей, ожидая, что она вынесет ему строгий выговор за длительное не появление на службе. Однако, магистр Джинн, увидев его на пороге своего кабинета, сначала залилась слезами, бросившись в объятья Кайи, а потом начала на него кричать, обвиняя в безответственности и в том, что заставил её — человека стойкого — волноваться. Кайа удивился, но не подал виду, и слегка отстранил Джинн, позволив ей немного успокоиться. Магистр смахнула слёзы и приняла серьёзное выражение лица. Она повернулась к своему рабочему столу и указала на стопку бумаг, высотой в несколько цуней, затем строго сказала:       — Посмотри, сколько накопилось работы за время твоего отсутствия. Кому прикажешь всё это разгребать? Я уже сделала ровно половину, но у меня больше нет сил разбираться с этим, — Джинн взяла стопку бумаг и подошла к Кайе. Он незамедлительно забрал у неё документы и уже хотел выйти прочь, но задержавшись, спросил:       — О Дилюке известно что-нибудь? Он всё ещё на винокурне?       — Если бы ты хоть немного заботился о его душевных ранах, то не бросил бы брата, — безразлично ответила Джинн, а затем добавила с долей скорби: — Спустя несколько недель после смерти отца, он явился в Ордо Фавониус и устроил здесь погром. Дилюк потребовал раскрыть правду о смерти Крепуса, но Орден с этим не согласился и предпочёл утаить истинную причину его гибели. Твоего брата это так сильно разозлило, что он чуть не убил Старейшин и разрушил половину западного корпуса Ордена. Его хотели посадить в тюрьму и мне пришлось вмешаться, чтобы этого не произошло. Я посоветовала ему смириться и оставить это дело так, как есть, потому что ничего большего от Старейшин ожидать не стоило. Этот скандал только навредил бы Дилюку. Он бы ничего не добился. Тогда твой брат решил, что больше здесь не останется и просто уехал из Мондштадта и также покинул Ордо Фавониус, но ему пришлось оплатить ущерб, поэтому сейчас винокурня бедствует и находится на грани краха. А без хозяина она и вовсе закроется.       — Так значит он уехал? Он не сказал, куда? — спросил Кайа, а в душе сильно забеспокоился.       — Конечно, не сказал. Но я думаю, что он уже очень далеко отсюда. Даже не думай его искать, у тебя слишком много работы. А чтобы ты не закончил её слишком быстро, я дам нескольким рыцарям отпуск и передам их дела тебе. Наслаждайся, — Джинн развернула Кайу и буквально вытолкнула его из кабинета, плотно закрыв за ним дверь, и повернула ключ, чтобы у него не возникло и мысли ей возразить.       Кайа лишь тяжко вздохнул и отправился в свой кабинет, чтобы утонуть в работе на долгое-долгое время.       Поддавшись воспоминаниям, Дилюк совсем не заметил как сзади к нему подкрался Кайа, ни издав ни звука, ни шороха, и мягко похлопал его по плечу. Он открыл глаза, и процедив сквозь зубы, сказал:       — Ты опоздал.       — Извиняться не буду. Давай лучше обсудим то, что не смогли в прошлый раз.       Голос брата показался Дилюку немного подавленным. Казалось, его что-то беспокоило. Да и вид у него был потрёпанный. Однако, юноша решил не вдаваться в подробности и натянул маску безразличия. Кайа всегда скрывал свои настоящие чувства за добродушной улыбкой, поэтому понять, что же твориться у него на душе, было сложно.       Дилюк, скользнув с уступа, мягко спрыгнул на землю и, сложив руки на груди, равнодушно ответил:       — В следующий раз, если тебе взбредёт в голову поговорить о чём-то, не приходи на винокурню, у стен есть уши.       — Так за тобой тоже следят? Даже не могу предположить кто… — лукаво ответил Кайа.       — А тебе невдомёк? Конечно же, Ордо Фавониус. Полагаю, они меня в чём-то подозревают. Всё-таки после трёх лет моего отсутствия у них могли возникнуть вопросы.       — А наше место ещё не раскрыто? Здесь точно никто не станет нас подслушивать? — забеспокоился Кайа.       Дилюк терпеливо ответил:       — Здесь вполне безопасно, если ты не успел кому-нибудь разболтать. Продолжай, — юноша, смерив взглядом своего собеседника, вопросительно хмыкнул, намекая, что пора бы уже перейти к суть да делу. Однако, Кайа всё ещё медлил и, мрачно вздохнув, неожиданно перешёл к другой теме:       — Ты что-нибудь слышал о волках Разрыва?       — Хм, — Дилюк задумался. — Совсем немного. Я слышал, что они очень ловкие, от их когтей сложно увернуться, в довесок — они ядовиты. Если зверь тебя ранит, яд, содержащийся в его когтях, вызовет кровотечение с разлагающим эффектом. Оно будет накапливаться и может даже убить, если эффект разложения не снять. Но я ещё не слышал о доступных способах нейтрализовать его.       — Вот как? — спросил Кайа и тоже задумался. Пару минут спустя он продолжил: — А ты видел какую-нибудь особь в Мондштадте?       — Откуда им здесь быть? Эти звери обитают только в Инадзуме, в стране, которая лежит далеко за морем.       — А что, если волки Разрыва как-то связаны с Бездной, могли ли они появится и здесь? Что ты на это скажешь?       — Могли появиться или ты их уже видел? — спросил Дилюк и с подозрением смерил Кайу взглядом.       — Вот об этом я и хотел поговорить.       — Ты сказал, что Ордо Фавониус перехватили шпиона Фатуи и изъяли у него письмо… — сказал Дилюк и после недолгой паузы спросил: — Что было в этом письме? — юноша нахмурился и впился взглядом в брата. Ничего хорошего это не предвещало.       — Братец Дилюк, погоди, в том письме как раз и говорилось о волках Разрыва. Фатуи установили связь между появлением монстров в Мондштадте и недавним всплеском энергии артерий земли в одном из подземелий. На самом деле, они и сами были неприятно удивлены, не думаю, что это их работа.       — Что-то здесь не так… — заключил Дилюк, почесав затылок.       — Помнишь, как несколько лет назад, спустившись в одно из подземелий, мы встретили Мага Бездны? Тогда нам так и не удалось узнать, что за «нечто», таящееся в глубине пещеры, так влечёт этих монстров… — Кайа задумчиво хмыкнул.       — Ты хочешь спуститься туда вновь? — Дилюк огорченно вздохнул и добавил: — Тебе прошлого опыта было мало?       — Это не выходит у меня из головы… Мы должны узнать, что там творится.       — Мы — это Ордо Фавониус, или мы — это я с тобой? У меня нет никакого желания спускаться туда. Позови своих друзей из Ордена, — безразлично ответил Дилюк.       — Боюсь, Ордо Фавониус откажет мне в миссии, объяснив это низким приоритетом. Тебе, конечно, необязательно идти со мной, но сейчас… — Кайа тяжело вздохнул, и ощутив, как застучало сердце, приложил к груди руку, успокаивая его. — Сейчас мне очень нужна твоя помощь.       — Низким приоритетом? Думаю, им уже всё известно. Всплеск артерий земли в подземелье — это не какое-то рядовое событие, которое могло бы легко пройти мимо них. Думаю, рыцарский Орден уже послал туда людей для исследований. Не трать моё время, пытаясь меня уговорить, — Дилюк развернулся, собираясь уйти, но вдруг услышал приглушённый стон, едва уловимый, на его лице мелькнула тень беспокойства.       — Кайа? — обратился он к брату.       Кайа стоял, слегка покачиваясь, и, хмуря брови, держался за грудь. Кожа на лице побледнела, а на лбу выступила испарина. Казалось, его мучила сильная боль. Дилюк невольно вздрогнул, его охватило беспокойство, которое нарастало, ввергая душу в смятение: он давно не слышал от брата просьб о помощи, ведь Кайа всегда справлялся один. Однако, сейчас, наблюдая эту картину, Дилюк растерял всю свою уверенность и рассеял бесстрастный образ без следа, обнажив свои чувства. Рассмотрев некую недосказанность в глазах брата ещё в самом начале их разговора, юноша подумал: «Что-то с ним не так», и беспокойство от этой мысли только усилилось. Дилюк обнял брата за плечи и придержал, боясь, что тот ненароком упадёт в обморок.       — Кайа, что такое? Взгляни на меня, — Дилюк слегка встряхнул его и спросил напрямую: — Ты что-то от меня скрываешь?       Кайа поднял на него рассеянный серо-лиловый взгляд и тихо выругался:       — Проклятье.       — Да, что с тобой, в конце концов? — закричал Дилюк и, не на шутку разозлившись, сильно тряхнул юношу, отчего Кайа скривился от боли. Затем, будто опомнившись, он извинился, сожалея: — Прости.       — Пустяки, не извиняйся, я сам виноват. Не рассчитал силы и бросился в бой сразу с тремя щенками Разрыва… Я был так беспечен. Стоило немного восстановиться и только потом бежать к тебе. Знал же, что ты всё поймёшь…       — Что? — изумился Дилюк. — Повтори…       — Я встретил волчат Разрыва у логова «Андриуса», волчьего лорда. Их было всего трое. К счастью, они были слабыми, поэтому я и выжил.       — И ты молчал? — злобно бросил Дилюк, затем с беспокойством спросил: — Как сильно ты ранен? — у него даже не возникло сомнения, что его брат пострадал. В душе ругая его за беспечность, юноша невольно отметил, что Кайа держался до последнего, лишь бы не показать свою слабость.       — Я принял немного исцеляющего зелья, поэтому опасности для жизни уже нет. Правда, моя «Вспышка во Тьме» слегка пострадала. Как только вернёмся, нужно её перековать.       — Сколько я тебя знаю, ты ещё ни разу не совершал безрассудных поступков. Так что же толкнуло тебя в неизвестность? О волках Разрыва мы слышали так мало, что и листа не списать. Неужели ты надеялся выйти из драки целым и невредимым?       — Конечно, нет. Я понимаю твою тревогу, но не стоит беспокоиться — со мной всё в порядке. Я способен держать в руке меч. Так ты поможешь мне?       — И в таком состоянии ты собираешься спуститься в опасное подземелье? А что, если там мы встретим кого-то посильнее, чем обычный Маг Бездны или тот же щенок Разрыва? С нами даже лекаря нет. Как ты будешь сражаться с повреждённым мечом и будучи раненым? Я не хочу собирать твои кости по углам. Мы уходим, — после пылкой речи Дилюк неожиданно подхватил Кайу на руки и отправился прочь с горы «Звездолова». Юноша, не ожидая такой хитрой уловки, запричитал:       — Братец Дилюк, братец Дилюк, отпусти меня, прошу. Нам очень нужно туда спуститься, пожалуйста, отпусти!       — Нет, — Дилюк отрицательно покачал головой и продолжил идти.       — Брат, пожалуйста, я чувствую, мы упустим что-то важное. Волки Разрыва не просто так появились здесь, их что-то явно влечёт, как и других монстров, и нам нужно выяснить, что именно, и чем раньше — тем лучше, — Кайа тараторил так быстро, как только мог, но так и не уговорил брата спустить его на землю. Наконец, спустя пару минут, Дилюк ответил, удручённо вздохнув:       — Почему ты такой упрямый?       — Упрямец среди нас двоих — только ты. Я лишь перенял опыт, брат. Прошу, отпусти, я в состоянии идти сам, — под напором жалобных причитаний брата Дилюк сдался, не в состоянии выдержать этого. Юноша с осторожностью опустил Кайу на землю и, глядя на него с укоризной, проговорил:       — Что ж, твоя взяла. Тогда отправляемся.       Ярко-голубой свет вспыхнул на месте, где только что стояли юноши. Спустя мгновение они исчезли, оставив после себя лёгкую голубую дымку.