Клинок у твоего сердца

Мондштадт. Винокурня «Рассвет»       Во избежание встречи с любопытными зеваками, Дилюк не стал заходить в Спрингвейл, а обогнул его по дуге. Когда он, наконец, почти добрался до винокурни, его одежда насквозь промокла от пота. В пути Кайа проснулся и зашёлся истязающим кашлем, отчего его рана на шее открылась и начала сильно кровоточить. Дилюку пришлось остановиться и перевязать рану лоскутом плаща, правда это не сильно помогло. Элементальная энергия Кайи иссякла и больше не могла сдерживать кровотечение. Вскоре он сильно побледнел и потерял сознание от потери крови. Дилюк перепугался и решил ускориться. Подхватив Кайу на руки, он помчался к винокурне. Несмотря на ужасную усталость, Дилюк бежал, не останавливаясь. Когда он увидел вдалеке очертания знакомых зданий, его взгляд начал затуманиваться. Однако, Дилюк не мог позволить себе взять и упасть в обморок. Он встряхнул головой и прогнал наваждение.       Когда Дилюк уже достиг ворот винокурни, его заметил один из служащих и сообщил главной горничной о прибытии господина. Танук сразу выбежала на улицу, узнав эту новость. Когда она увидела Дилюка и Кайу, истекающего кровью, так испугалась, что чуть сама не упала в обморок, но быстро взяв себя в руки, подбежала к Дилюку и обеспокоенно спросила:       — Господин Дилюк, вы ранены?       — Нет, со мной всё в порядке, я просто сильно устал по дороге. Не беспокойся, Танук, но Кайа, он… сильно пострадал. Позже я расскажу, что случилось, — ответил Дилюк и слегка пошатнулся, почувствовав лёгкое головокружение.       — Господин Дилюк? — спросила Танук и придержала юношу, опасаясь, что он вот-вот упадёт, затем перевела взгляд на бесчувственного Кайу и ужаснулась, когда поближе его рассмотрела. Она чуть не заплакала, вскрикнув: — О, сэр Кайа, что с вами?       Дилюк тут же ответил:       — Танук, Кайа потерял много крови, он без сознания. Ему необходимо как можно скорее оказать помощь. Позови кого-нибудь, пусть отнесут его на второй этаж, нужно перевязать рану.       — Да, господин, — согласилась Танук и тут же подозвала двух мужчин.       Одному из них она приказала забрать Кайу и отнести на второй этаж. Служащий бережно взял его на руки и ушёл прочь. Танук тотчас хотела сообщить о случившемся в Спрингвейл, но Дилюк остановил её:       — Стой, — он проводил взглядом мужчину, а затем устало вздохнул и снова обратился к Танук: — Сразу сообщи обо всём в собор Барбатоса, пусть пришлют Барбару, лучшего лекаря здесь не найти.       — Да, господин, как прикажете, — ответила Танук, с беспокойством взглянув на Дилюка и спросила: — Вы сражались с монстрами?       — И это тоже, — сказал Дилюк и вдруг пошатнулся. Он почувствовал ужасную слабость и упал на колени. Схватившись за грудь, юноша еле сдержался от кашля, опасаясь выдать своё состояние. Танук испугалась и обеспокоенно спросила:       — Господин Дилюк, что с вами?       — Я в порядке, ничего серьёзного… — ответил Дилюк, тяжело дыша.       — Господин, с вами что-то не так, — Танук подозвала другого служащего, который стоял за её спиной и ждал указаний. — Помогите господину, ему не здоровится.       — Позвольте, господин, — сказал служащий. Мужчина осторожно обнял Дилюка за плечи и помог ему встать. Немного отдышавшись, Дилюк отрицательно покачал головой, отказываясь от помощи, и сказал, обращаясь к Танук:       — Я, правда, в порядке, не стоит так волноваться. Приготовь мне целебное снадобье и как можно скорее сообщи в собор о случившемся. Сейчас состояние Кайи должно быть в приоритете. Он пострадал гораздо сильнее, а мне всего лишь стоит отдохнуть пару дней и я восстановлюсь.       — Как скажете, господин, но всё же я помогу вам подняться в комнату, вы на ногах еле держитесь. И лучше бы нам войти через «чёрный» ход, — сказала Танук и проводила Дилюка до задней двери винокурни. Когда они вошли внутрь и достигли лестницы, ведущей на второй этаж, Дилюк остановил горничную и сказал:       — Спасибо, дальше я справлюсь сам.       — Хорошо, господин, если что-то случится, сразу кричите, я буду недалеко, — ответила Танук, поддержав юношу, и проводила его взглядом.       Дилюк с трудом поднялся по лестнице и скрылся за дверью. Как только он оказался в комнате, его пронзила острая боль. Дилюк тут же согнулся в три погибели и упал на колени. Вся застоявшаяся кровь, которую он так старательно сдерживал, хлынула наружу. Он зажал рот ладонью и приглушённо закашлялся, выплеснув несколько кровяных сгустков. Сквозь пальцы тут же полилась кровь, и некоторое её количество попало на пол. Дилюк поспешно отыскал полотенце и вытер руки от крови, также промокнул испарину на лбу. Он, наконец, почувствовал облегчение и, прислонившись спиной к двери, шумно выдохнул. Бросив окровавленное полотенце под стул, он поднялся и прошёл вглубь комнаты. Его взгляд сразу упал на кровать: на ней лежал бесчувственный Кайа. Юношу переодели и заботливо перевязали рану. В свете бронзового канделябра его лицо казалось каким-то серым, как будто Кайа уже испустил дух. Он еле дышал и не шевелился. Тихонько придвинув стул к кровати, Дилюк сел рядом с Кайей и мягко сжал его руку. Не отрывая взгляд от бледного лица брата, он предался воспоминаниям.       Дилюк очень хорошо запомнил тот момент, когда Кайа появился в их доме. В этот, казалось бы, тёплый летний день погода резко испортилась: земля задрожала, вдалеке послышались глухие раскаты грома, а в небе вспыхнули отблески ослепительных молний. Вскоре небосвод заволокло тёмно-серыми облаками с фиолетовым отливом, которые принесли за собой приятный запах влажной земли. Антрацитовые тучи не разошлись даже к вечеру, а ближе к полуночи уже моросящий дождь уступил место свирепому ливню.       Господин Крепус сидел в своём кабинете, по уши заваленный стопками бумаг, и занимался делами. Дилюк в это время, забившись в угол своей комнаты, тихонько плакал: он сильно боялся грозы. Когда прямо над крышей поместья прогремел гром и сверкнула молния, маленький Дилюк вздрогнул и вихрем помчался в кабинет отца: он больше не мог оставаться один на один со своим страхом. Дверь в кабинет владельца винокурни распахнулась, и внутрь забежал заплаканный Дилюк. Он бросился к отцу и крепко его обнял, устроившись на коленях, затем дрожащим голосом прошептал:       — Папа, мне страшно.       Крепус погладил сына по голове и с нежностью произнёс:       — Не бойся, мой мальчик.       Крепус прижал Дилюка к себе и стал напевать приятную успокаивающую мелодию. Вскоре Дилюк расслабился и заснул в тёплых объятьях отца. Крепус, стараясь не тревожить сына, бережно перенёс его на диван и накрыл тёплым махровым пледом, затем поцеловал и едва слышно сказал:       — Спи, мой мальчик, и не бойся: папа всегда защитит тебя.       Уложив сына, Крепус снова вернулся к работе, но едва он коснулся своих бумаг, услышал за окном странный звук, совсем непохожий на буйство непогоды. Мужчина решил проверить, что является источником звука, и покинул свой кабинет. Крепус подошёл ко входной двери и сначала взглянул в окно, но ничего не увидел из-за шквального ливня, бьющего в стёкло. Тогда он решил выйти наружу, дабы убедиться, что всё в порядке. Крепус открыл входную дверь, и ему в лицо тут же ударил холодный ветер с дождём. Но он даже не обратил внимания на это, его взгляд привлекло маленькое существо, завернутое в насквозь промокший плащ. Оно неожиданно свалилось прямо к ногам Крепуса. Он остолбенел. У его ног лежал маленький мальчик. Видимо, спасаясь от ливня, он нашёл укрытие под навесом поместья и, прислонившись к двери, незаметно уснул. Не мешкая, мужчина взял ребёнка на руки и почувствовал жар, исходящий от маленького тела. Крепус перепугался, опасаясь, что мальчик может не выжить. На всякий случай он огляделся, но больше никого не увидел. Крепус плотно закрыл за собой дверь и отнёс ребёнка в свою комнату. Он уложил его на кровать и переодел в чистую сухую одежду, взяв её у Дилюка, однако, она совсем скоро снова стала мокрой от пота: мальчик горел. Крепус незамедлительно переодел его снова и начал рыться в своих шкафах, в поисках лекарства от жара. Когда он, наконец, нашёл нужный флакончик, мальчик зашевелился и тихо прошептал:       — Папа, не бросай меня, папа…       Крепус сжался, услышав эти слова.       «Брошенный ребёнок, какое горе ему принёс непутёвый отец», — подумал мужчина.       Крепус покинул комнату и ушёл на кухню, оставив мальчика ненадолго одного. Он развёл лекарство в чашке молока, предварительно разогрев его в котелке. Когда Крепус вернулся в комнату, он ненадолго застыл, увидев, что рядом с мальчиком на стуле сидит Дилюк и мягко сжимает его руку в своих ладонях, приговаривая:       — Тише, тише, не бойся, болезнь скоро пройдёт, и ты сможешь вернуться домой, только не плачь. Мой папа обязательно тебя вылечит.       Крепус улыбнулся и незаметно подошёл к Дилюку сзади. Он приобнял его за плечи и тихо сказал:       — У этого мальчика никого нет. Боюсь, мне придётся оставить его у нас на время. Не будешь ли ты против?       Маленький Дилюк вздрогнул, почувствовав прикосновение отца, затем неожиданно подскочил и с воодушевлением произнёс:       — Конечно, нет! Если у него нет родителей, можно он станет моим братом?       — Можно, мой мальчик, — с нежной улыбкой ответил Крепус. Тогда он невероятно обрадовался предложению сына, но задался вопросом: «Правда ли мальчик является сиротой?» и ненадолго замолчал.       К сожалению, ответа на свой вопрос Крепус так и не получил, но в ту ночь, когда этот ребёнок появился у его порога, владелец винокурни твёрдо решил взять за него ответственность и воспитать, как родного сына.       Крепус немного поразмышлял и снова заговорил:       — Позволь мне напоить его лекарством, иначе этот ребёнок сгорит от лихорадки. Подвинься немного, — Дилюк покорно отошёл в сторону, но не смог унять любопытство и всё время следил за действиями отца. Когда Крепус напоил мальчика лекарством, лицо ребёнка просветлело, и он спокойно заснул. Мужчина накрыл его лёгкой простынкой и удобно устроился в кресле напротив кровати. Взяв Дилюка на колени, он спросил: — А вдруг за этим мальчиком придут родители, что же мы будем делать?       Дилюк опустил голову, его глаза покраснели. Мальчик заплакал и с обидой сказал:       — Разве любящие родители бросили бы своего ребёнка в такую непогоду? Папа, пожалуйста, давай не будем его никому отдавать!       Крепус приобнял сына за плечи и улыбнулся, а затем мягко сказал:       — Хорошо, мой мальчик. Теперь у тебя есть младший брат. Последи за ним, пока я работаю, он скоро проснётся. Утром я приготовил питательный суп и поставил его на летней веранде. Накорми мальчика, только сначала разогрей. Если он вдруг напугается, сразу позови меня, хорошо?       — Да, папа. Я всё сделаю, как ты и сказал, — ответил Дилюк.       — Что ж, скоро у нас начнётся новая интересная жизнь, и я надеюсь, она будет счастливой.       Крепус с нежностью улыбнулся и поцеловал Дилюка в макушку, а затем вышел и отправился в свой кабинет — завершить дела.       Дилюк остался с мальчиком наедине. Он ужасно обрадовался, когда обрёл брата, и в этот день поклялся себе, как и Крепус, что будет о нём заботится и никогда не бросит.       Со временем дети выросли и стали взрослыми юношами. Они решили вместе поступить на службу в Ордо Фавониус, полагая, что так смогут лучше защищать друг друга, но внезапная смерть Крепуса и все следующие за ней события отдалили их на длительный срок.       Предавшись воспоминаниям, Дилюк не заметил, как наступил вечер. Несколько часов пролетели, словно минута. Кайа всё ещё спал. Во сне он тревожно сжимал руку Дилюка, прямо как в детстве, а иногда хмурился и тихо стонал. Наверное, ему снился какой-нибудь сон. Наблюдая за братом, Дилюк вдруг осознал, насколько он сейчас беспомощен, и как нуждается в заботе и любви. Он задумался о том, как теперь жить дальше и даже не услышал, когда в дверь постучали, тихий голос Танук ничуть не тронул слуха юноши. Стук повторился, затем дверь отворилась, за ней показалась Танук, повторив ранее сказанную фразу:       — Господин, мисс Барбара уже здесь.       Встрепенувшись, Дилюк поднялся со стула и тихо ответил:       — Пусть скорее войдет.       В комнату, пылая от гнева, вбежала красивая русоволосая девушка в белом платье и, не обращая внимания на Танук, бросилась на Дилюка, бранясь:       — Дилюк! Почему ты не сказал мне, куда вы отправились? — Ударив юношу в грудь и заставив его опуститься на стул, девушка перевела взгляд на Кайу и ужаснулась: — Сэр Кайа!       — Барбара, будь тише, Кайа серьёзно пострадал и сейчас без сознания. Сперва вылечи его, а позже я тебе всё объясню, — Дилюк снова поднялся и жестом указал девушке на стул. Барбара, склонив голову, покорно сдалась, ответив:       — Мне нужно немного времени для подготовки.       — Хорошо, как будешь готова — приступай.       Закрыв глаза, девушка прикоснулась к Кайе. Несколько минут ничего не происходило, затем тонкие водяные нити закружились вокруг девушки и принесли за собой аромат белых лилий. Они устремились к юноше, мягко обволокли его тело и заискрились ярко-голубым светом, сверкая жизнью. Спустя некоторое время лицо Кайи просветлело, и юноша облегченно вздохнул. Но всё ещё не пришёл в себя.       — Я закончила, — Барбара тихо встала и, обращаясь к Дилюку, продолжила: — Сэр Кайа может проспать несколько часов, в это время не стоит его тревожить. Когда он проснётся, не позволяй ему вставать. Ему нужно отлежаться, как минимум, пару дней. Также я подготовила целебное снадобье, которое нужно принимать каждый вечер ровно пять дней подряд по одной чайной ложке. Оно поможет восстановиться и придаст сил, — девушка протянула юноше небольшой флакон с бело-голубой жидкостью.       — Спасибо. Надеюсь, он восстановиться быстрее.       — Это я подготовила не только для Кайи, но и для тебя.       Дилюк изумлённо взглянул на девушку.       — Не удивляйся. По-хорошему, я и тебя должна вылечить, но ты же заупрямишься и снова откажешься от моей помощи. Я даже спорить с тобой не буду. Поэтому, будь хорошим мальчиком, и принимай хотя бы лекарство. А если вздумаешь и от него отказаться, я расскажу всё Джинн, она-то тебя проучит!       — Не стоит говорить Джинн, лекарство я обязательно буду принимать. Барбара, ты на редкость проницательный человек, — юноша спрятал флакон за пазуху и тяжело вздохнул.       — Как тут не догадаться, что с тобой творится что-то неладное: ты бледен, как мертвец, и еле держишься на ногах. Конечно, ты можешь оправдаться недавней битвой, но я-то знаю, в чём причина. С каждым днём тебе всё хуже и хуже. Вспомни, раньше ты так уставал? — Барбара ткнула Дилюка пальцем в грудь и строго спросила: — Думаешь, я ничего не знаю?       — Барбара, ты — прирождённый сыщик, с такими талантами тебе нельзя быть пастором. Лучше иди в детективы, — Дилюк добродушно рассмеялся.       — Шутишь? Ну, погоди, я тебя ещё проучу! Только сэр Кайа проснётся, я сразу ему всё расскажу!       — Тише, тише, не гневайся, я же просто так это сказал. Но я не до конца понял, о чём ты говоришь.       Барбара нахмурилась и с полной серьёзностью, совершенно ей не присущей, спросила:       — Ах, не понял? Ну, давай я тебе объясню. Я говорю ни о чём ином, лишь о Глазе Порчи.       — Вот как… Так ты всё знаешь.       — Я его чувствую за милю. Ты можешь лгать кому угодно, но меня ты обмануть не сможешь. Скажи, как часто тебе становится плохо?       — Довольно часто, — удручённо вздохнул Дилюк.       — Ты собираешься рассказать об этом сэру Кайе?       — Ему не зачем знать, — Дилюк отрицательно помотал головой.       — Да как это так! — воскликнула Барбара.       — Барбара, тише, прошу.       — Дилюк, неважно, услышит он или нет. Если ты так и будешь это скрывать, я сама ему всё расскажу.       — Я не хочу ему об этом говорить, только не сейчас. И чем позже он всё узнает, тем лучше.       — А когда? Твоё состояние требует немедленного вмешательства. У сэра Кайи есть много знакомств, в том числе он знает учёных из Сумеру и Ли Юэ. Например, господин Бай Чжу — прекрасный травник. Также я слышала о неком господине Тигнари, который живёт в сумерских лесах. Ходят слухи, что он тоже хороший лекарь. У сэра Кайи с ними доброжелательные отношения. Они не откажут в случае, если он попросит помощи.       — Барбара, я не собираюсь рассказывать всем подряд о причине своей болезни. То, что о ней знаешь ты — уже много. А брату и совсем ни к чему что-либо знать, он слишком близко к сердцу воспримет всё это.       — Это жестоко. Ты совершенно не знаешь своего брата. Когда ты покинул Мондштадт, он так долго искал тебя, что почти отчаялся. А когда узнал, что ты вернулся, первым делом отправился на винокурню, чтобы тебя увидеть. Сэр Кайа никогда не показывал своих чувств, но я-то знаю, как ему было одиноко. А ты относишься к нему с таким презрением, всегда разговариваешь с ним таким тоном, как будто стараешься уколоть в самое больное место, напоминая ему каждый раз при встрече о всех его прегрешениях. Но сам ты так ли безгрешен? Использование Глаза Порчи ещё никого к добру не привело. Кому как ни тебе об этом знать?       — Я уже давно отказался от его использования, но, к сожалению, последствия дали о себе знать только сейчас.       — Не лги мне! — воскликнула Барбара.       — Я не лгу, как бы я посмел тебя обманывать? Я так устал, Барбара. Давай не будем об этом. Поговорим, когда я отдохну. Высплюсь, и усталость как рукой снимет, вот увидишь.       — Не всё так просто, Дилюк. Я ведь уже говорила, и не один раз, что мои снадобья скоро перестанут тебе помогать. Ты должен ему признаться, вместе вы сможете найти какое-то решение, иначе я сделаю это за тебя.       — Барбара, — Дилюк обнял её за плечи. — Хорошо, я обещаю, что расскажу ему всё.       — Поклянись.       — Ах… — Дилюк обреченно вздохнул, сдаваясь. — Я клянусь, только не дави на больное.       — Прости, если была слишком строга с тобой, но запомни мои слова: я буду внимательно следить за тобой, и если вздумаешь сдать назад, то пожалуюсь сэру Кайе, как только он поправится, чтобы хорошенько вправил тебе мозги, — сказала девушка, затем развернулась и вышла прочь.       Дилюк открыл рот и хотел что-то сказать, но Барбары уж и след простыл. Тогда он плотно закрыл дверь и без сил опустился в кресло. Он много размышлял над тем, как начать разговор с Кайей о Глазе Порчи, который он тайком забрал у отца, но так и не нашёл подходящих слов. Тогда Дилюк просто плюнул на всё и решил дождаться, когда Кайа очнётся, и просто выложить ему всё, как есть.       Дилюк откинулся в кресле и ощутил, как по телу распространяется жар. В глазах вдруг потемнело. Дилюк почувствовал резкую слабость, а затем его бросило в холодный пот. Когда тьма немного рассеялась, он попытался встать, чтобы пойти и умыться, но тут колени предательски подкосились, и Дилюк рухнул на пол. Поджав руки под тело, юноша попробовал приподняться, но снова почувствовал слабость и опустился на пол. Взгляд заволокла тьма, но на этот раз Дилюк закрыл веки и больше не смог их открыть, они сильно отяжелели. Какое-то время он всё ещё находился в сознании и отдалённо слышал чьи-то обеспокоенные голоса. Тут он почувствовал крепкие мужские руки, которые приподняли его и перенесли на мягкую поверхность. Когда Дилюк оказался в тепле, окружённый заботой, он окончательно позволил сознанию провалиться.