Клинок у твоего сердца

      Дерзкий взгляд молодого гостя пылал жаждой битвы. Лёгкий карминовый шарф бился на ветру, и казалось, что вокруг юноши засиял огненный ореол. Он ехидно усмехнулся и подбросил клинки в руках. Ловко подхватив их снова, он повторил фразу, сказанную ранее:       — Нападай!       Дилюк сжал в руках «Волчью Погибель» и немедля кинулся в атаку. Он замахнулся мечом, чтобы нанести удар, но противник заблокировал его и с силой отбросил Дилюка в сторону. К несчастью, он приземлился прямо на стол, за которым сидел несколько минут назад. Раздался жалобный треск, и несчастная столешница раскололась надвое, а после разлетелась в мелкие щепки. Дилюк ловко сгруппировался, одним рывком поднялся на ноги и, взглянув на соперника взглядом, полным презрения, выплюнул сгусток крови.       — Ха, я ожидал от тебя большего! Продолжим! — рассмеялся молодой гость и приготовился к новой атаке, скрестив перед собой клинки.       Не теряя времени, Дилюк снова атаковал и нанёс несколько ударов подряд, но противник раз за разом изящно блокировал их, словно удары наносились не тяжёлым двуручным мечом, а перочинным ножичком. Последний удар — и вот, Дилюк уже вытеснил гостя наружу и выскочил следом, с яростью взглянув в хитрые глаза юноши, горящие азартом разгоревшейся битвы.       Вдалеке послышался раскат грома, прямо над хижиной сверкнула жёлтая вспышка, а следом обрушился оглушительный рокот ливня. Но двое юношей будто не заметили разыгравшуюся непогоду, словно это не имело значения. Они не отвели взгляда друг от друга и приготовились к битве. В глазах обоих играл азарт. Дилюк ловко перебросил меч из одной руки в другую, а недавний гость рассёк стену дождя клинками, и спустя мгновение они продолжили сражаться.       — Ты мне не ровня, Чайльд, — прошипел Дилюк и, ловко увернувшись от острого лезвия, скользнувшего у самой шеи, немного повернул руку, изменив направление меча, и ранил противника в левое плечо.       — Ха, это мы ещё посмотрим, — усмехнулся Чайльд и мельком глянул на рану: тонкая струя крови медленно перетекла с руки на острое лезвие. Это лишь раззадорило его, и он бросился на Дилюка, нанося удары один за другим, не давая даже малейшей передышки.       Звук клинков громогласным воем разносился по округе. Дилюку оставалось только защищаться, он не поспевал за скоростью противника, так как Чайльд напирал всё больше и больше. Он истекал кровью, но пламя в его глазах только разгоралось. Чайльд, казалось, не чувствовал боли, она только подкрепляла его уверенность, и каждый его удар становился сильнее. Дилюк сумел отбить последний удар и чуть не пожертвовал правой кистью. Он отпрыгнул как можно дальше от Чайльда и попытался восстановить своё дыхание. Немного придя в себя, Дилюк почувствовал, как задрожала его рука, а затем ощутил, как она онемела. По его ладони медленно стекла горячая струйка крови, и вскоре у его ног образовалась нехилая такая лужица. Сложно было понять, кто сможет победить в этой схватке, ведь глаза обоих горели яростью, а дождь лил, не переставая, омывая кровоточащие раны.       Господин Бай Чжу всё это время тихо наблюдал в стороне, ожидая момента, когда стоит вмешаться. Останавливать юношей в разгар битвы он посчитал плохой идеей, а сейчас, когда они немного растеряли былой напор, он мог прекратить эту драку.       — Довольно, — спокойно сказал травник и вышел из хижины.       Бай Чжу лишь вытянул руку. В его ладони возник ярко-зелёный огонёк, из него тотчас вырвались свирепые лианы и стремглав направились к полю боя. Тонкие, но крепкие травяные нити оплели щиколотки и запястья сражающихся юношей и мгновенно замедлили их движения. Два противника застыли друг напротив друга с мечами в руках, но не в силах пошевелиться. Оба полностью промокли под дождём, поэтому сплести нужное заклинание, используя стихию дендро, которой обладал Бай Чжу, не составило труда. Как только он использовал навык, вокруг юношей неожиданно загорелся слабо-зелёный свет, источающий приятный аромат свежей утренней росы, отчего они немного растерялись и переглянулись.       — Проклятье! — процедили юноши сквозь зубы, освободили руки от злосчастной травы и почти вырвались из ловушки, но было поздно.       Зелёный свет вспыхнул, ослепляя их, и до того приятный глазу, он неожиданно стал таким ярким, что резал глаза. Юноши невольно зажмурились, и в этот момент тонкие лианы за мгновение превратились в сотню нежно-зелёных бутонов. Когда оба почувствовали, что могут двигаться, то с ужасом взглянули на происходящее и осознали, что за всем этим представлением последует взрыв, от ударной волны которого нелегко защититься. Они успели лишь сгруппироваться, чтобы снизить входящий урон, и выставили вперёд мечи. Вскоре бутоны заискрились и действительно взорвались.       Бах! Бах! Бах!       Юношей отбросило друг от друга не менее чем на двадцать шагов. Сил у них уже не осталось, поэтому и Дилюк, и Чайльд упали навзничь и долго не могли подняться, казалось, потеряв сознание. Но, к счастью, один из них всё же пришёл в себя. И это был Чайльд. Он смог сесть и едва не выплюнул кровь, тяжело дыша. Взрыв нанёс огромный урон, и если бы господин Бай Чжу не сдержался, то мог бы легко убить их.       — Здесь не место для битвы. В хижине Бу-Бу принято лечить, а не калечить. Поднимись и сложи оружие, — сказал Бай Чжу, обращаясь к Чайльду, и даже не взглянул на Дилюка. Как оказалось, тот всё ещё не пришёл в себя, что было странно. Но травник как будто не обратил на это внимание. — Пока ты этого не сделаешь, я тебя не отпущу.       Чайльд только сейчас заметил, что его щиколотки снова оплетены злосчастными лианами, которые с каждой секундой промедления всё больнее врезались в плоть.       — Я сдаюсь, — произнёс Чайльд и поднял руки над головой. — Прошу меня извинить, господин Бай Чжу. Только уберите эту траву, — он слабо улыбнулся и сощурил глаза, но это выражение выглядело ужасно натянутым, как будто он испытывал боль, но не выдавал себя.       — Прекрасно, — ответил Бай Чжу. Он прикрыл глаза и, повинуясь его воле, лианы растворились в воздухе, обратившись в пыль, будто их и не было. — Сейчас тебе лучше уйти. Я посчитаю убытки и пришлю тебе чек почтой. Не приходи, пока не получишь его, — он, наконец, взглянул на Дилюка, который уже довольно давно лежал на влажной земле и не подавал признаков жизни, и добавил: — Лучше тебе не попадаться на его пути.       — Что вы с ним сделали? Он давно должен был прийти в себя, — Чайльд с трудом поднялся и подошёл к Дилюку. Осмотрев его, он прощупал пульс: тот был слабым и еле пробивался, но всё же присутствовал. Убедившись, что юноша не испустил дух, Чайльд вздохнул с облегчением, но улыбка с его лица тут же пропала. — Это яд?       — Конечно, нет. Я лекарь, а не убийца. Но некоторое время он будет пребывать в лечебном сне. Ему это пойдёт только на пользу. Успокоится и заодно обдумает произошедшее, как следует. Но, повторюсь: не попадайся ему на глаза хотя бы в ближайшее время, иначе, следующая битва может стать для тебя последней.       — Ха, ему просто повезло, ведь я ещё не использовал Глаз Порчи, — усмехнулся Чайльд. — Он бы не смог даже ранить меня.       — Хм, твоя смелость достойна похвал, но ты слишком опрометчив. И твои суждения неверны. Не зная противника вдоль и поперёк, не стоит так просто вступать в битву. То, что ты отделался такой лёгкой раной, не везение, а его воля.       — Постойте, — Чайльд вдруг что-то осознал и призадумался. Мимолётная неуверенность, приправленная тенью страха, мелькнула на его лице, но она исчезла так скоро, что никто бы и не заметил. — Вы имеете ввиду…       — Не стоит говорить это вслух. Впрочем, ты и так всё понял.       «Вот как… Значит, у него тоже есть Глаз Порчи? Занятно», — подумал Чайльд, а затем сказал:       — Не знал, что у него такие козыри в рукаве, буду иметь это ввиду, — Чайльд ещё немного подумал и, обратившись к травнику, извинился: — Ещё раз простите, господин Бай Чжу, мне пришлось доставить вам неудобства. Я всё непременно оплачу, как только получу чек, — затем он снова взглянул на Дилюка и едва слышно добавил: — Ещё свидимся, Дилюк. Следующий раз не подведи меня и дай мне насладиться сражением, как следует, — Чайльд махнул рукой и тут же исчез из виду. Его и след простыл.       Погода постепенно наладилась. Ливень иссяк, и выглянуло солнце. Бай Чжу позвал Ци-Ци, которая уже была наготове, и попросил девочку перенести Дилюка в хижину. Ци-Ци неспешно подошла к юноше и, взяв за обе руки, взвалила его на спину, словно он был пушинкой, и таким же неспешным шагом последовала в хижину. Вот только ростом она была невелика, поэтому ноги юноши волочились по земле. Ци-Ци нашла ему место в одной из комнат и мягко, насколько позволяло её хрупкое телосложение, уложила его на постель. Однако, что-то пошло не так, и Дилюк чуть было не свалился на пол лицом вниз. Ци-Ци подхватила тело маленькими, но крепкими ручками, и невозмутимо произнесла:       — Не упал.       После Ци-Ци стянула с него мокрую одежду, оставив лишь нижнее белье, и отправилась восвояси — заниматься своими делами. Прежде, она прикрыла Дилюка тёплым одеялом, чтобы он не замёрз.       Неизвестно, сколько Дилюк блуждал в пространстве сна, искусственно созданном господином Бай Чжу, но за это время ему успел присниться сон, который он запомнил в деталях.       Это был холодный зимний вечер. Он сидел у камина, накрывшись пледом, а в руках держал горячую чашку чая, постукивая по ней бледными пальцами. Ему было холодно. Несмотря на то, что Дилюк обладал энергией пиро, холодными зимними вечерами она не могла его согреть, поэтому он частенько проводил их у огня за чашкой горячего чая или кофе.       В тот вечер он не собирался куда-либо выходить, поэтому посторонние звуки за дверью его дома были ему неинтересны. Но вдруг среди непонятных шорохов ясно послышался настойчивый стук, и он не прекращался ровно до тех пор, пока Дилюк не снизошёл, чтобы спуститься и открыть дверь. За дверью стоял Кайа. Точнее, он пошатывался, переминаясь с ноги на ногу, держа в руках початую бутылку вина. Он весь продрог, а вся его одежда была припорошена снегом, как будто он простоял здесь минимум час, а снегопад начался как раз час назад. Дилюк нахмурился, будто обдумывая, пускать его или нет, но всё же, не в силах смотреть на жалкий вид брата, распахнул дверь и отошёл в сторону. Кайа, не долго думая, прошёл внутрь, снял верхнюю накидку, которая, как всегда не соответствовала погоде, и устроился в кресле за журнальным столом, съежившись от холода.       — Надень, — Дилюк бросил ему тёплый махровый халат и присел напротив него, устремив взгляд на Кайу. — Ну, и что случилось на этот раз?       — Хэй, разве я не могу навестить брата просто так? — спросил Кайа. Он поставил бутылку на стол и потёр ладони, пытаясь согреться. — Я тут выполнял поручение Ордо Фавониус и так сильно замёрз, что у меня просто не было выбора, кроме как прийти к тебе. До твоего дома было рукой подать, а до Мондштадта идти слишком далеко. Не сердись, брат.       — Когда ты успел побывать в таверне?       — Заглянул в Спрингвейл по дороге, там и взял вино, правда оно у них не такое вкусное, как в твоей таверне, — отмахнулся Кайа. На самом же деле, он не выполнял никаких поручений Ордена, у него вообще был выходной, и почти весь день он провёл в таверне Спрингвейла. Эта бутылка вина была далеко не первой. Кайа лишь нашёл предлог, чтобы навестить Дилюка, а Дилюк сделал вид, что поверил в его россказни, и холодно продолжил:       — Я наберу тебе ванну, — он встал с места и вдруг выхватил бутылку вина прямо из рук Кайи и добавил: — И хватит пить!       — Хэй, Дилюк, я взрослый человек и сам знаю, когда, где и сколько мне пить.       — Конечно, ты взрослый человек, я с этим и не спорю, но почему тогда ведёшь себя, как ребёнок? Запомни, для меня ты всё ещё младший брат, и как старший, я не позволю тебе столько пить.       Кайа изменился в лице и посмурнел. В его глазах отчётливо читалось разочарование. Он шумно выдохнул и сказал холодным тоном:       — Тогда я пойду туда, где мне нальют, и позволят пить столько, сколько захочу.       Кайа встал с места, и, едва держась на ногах, побрёл к выходу. Дилюк схватил его за руку и резко потянул назад. Этот рывок был таким сильным, что Кайа не удержался и впечатался задом в кресло, едва не опрокинувшись вместе с ним.       — Зачем ты швыряешь меня, как вещь! Я хочу выпить, а раз ты не позволяешь мне этого здесь, значит, я пойду в другое место.       — Пей! — Дилюк бросил Кайе полупустую бутылку, что держал в руках. — Посадишь печень, потом не жалуйся, — он взлетел вверх по лестнице и скрылся в своей комнате, громко захлопнув дверь. Кайа лишь горько усмехнулся и, прильнув к горлышку, за несколько глотков осушил остатки вина.       — Ах, оно было бы ещё вкуснее, позволь ты сразу его допить. Что ты за человек такой?       Дилюк некоторое время спустя всё же остыл и спустился вниз, чтобы набрать ванну. Когда его взгляд упал на Кайу, тот уже спал крепким хмельным сном, развалившись в кресле, и почти сполз на пол нижней частью тела. Дилюк аккуратно перенёс его на диван и накрыл одеялом. Кайа даже не пошевелился. Его дыхание было прерывистым, и он всё время хмурился. Дилюк прощупал пульс Кайи и насторожился: он был не стабилен и всё время изменял темп — то бился быстрее, то вовсе не ощущался. Это могло означать только одно: Кайа ранен. Дилюк поспешил набрать ванну, раздел брата и перенёс его в горячую воду, предварительно растворив в ней порошок из лекарственных трав. Тело Кайи было испещрено шрамами и свежими ссадинами, а на груди алел яркий синяк. Дилюк взял со стола канделябр и приблизил его к лицу брата, чтобы поближе рассмотреть его, и только сейчас осознал, что яркий румянец на его коже появился вовсе не от мороза, а скорее от крепкого удара кулаком.       — Ах, — Дилюк вздохнул. — Опять подрался. Всё никак не угомонишься. Надеюсь, хоть в этот раз ты смог одержать победу.       Дилюк засучил рукава и, едва коснувшись лица Кайи, неожиданно отдёрнул руку: оно горело. Тогда-то он понял, что этот алый синяк на его груди наверняка гораздо серьёзнее, чем кажется, и возможно, у Кайи сломаны рёбра. Дилюк, с осторожностью касаясь тела, омыл его, но неожиданно почувствовал крепкую хватку и взглянул на брата. Тот уже распахнул глаза и смотрел на него так пристально, что Дилюк невольно отвёл взгляд.       — Не смотри на меня так, — бросил Дилюк. — Я всего лишь помогаю тебе помыться.       Кайа ничего не ответил, но то, что произошло после, повергло Дилюка в шок. Он неожиданно отпустил его руку и вот уже схватил за грудки и потащил в ванну. Дилюк даже не успел среагировать. Юноша выставил руки перед собой, пытаясь схватиться за бортики, но ничего не вышло, и он плюхнулся в воду, окунувшись в неё с головой. Вынырнув, Дилюк отчаянно закашлялся и попытался выпрыгнуть из ванны, но вдруг над ним навис Кайа и одним ловким движением пресёк все его попытки выбраться из неё.       — Что ты делаешь? — спросил Дилюк, округлив глаза.       — Не спрашивай, просто позволь себе немного расслабиться, — Кайа склонился к лицу Дилюка и, приблизившись к уху, тихо сказал: — Ты можешь остановить меня, когда посчитаешь нужным, — он склонился пониже и коснулся щеки. — Сейчас, — мягко убрал мокрые волосы и оголил фарфоровую кожу, едва касаясь её губами. — Или сейчас, — Кайа спустился ниже, к самой ключице, и скользнув языком по выступающей косточке, украл несколько капель воды, стекающих вниз, глубже, к самой груди. — Или… — он приблизился к румяному лицу Дилюка, и вот, когда его губы уже оказались совсем близко, Дилюк отклонился назад, в попытке улизнуть, но упёрся спиной в бортик ванны. Взгляд карминовых глаз тотчас загорелся, и он почувствовал нестерпимый жар, а у поверхности воды заклубилась красноватая дымка, которая вскоре окутала силуэты юношей, и те потеряли чёткость очертаний; оба ощутили стойкий аромат лекарственных трав. Дилюк, всё ещё пребывая в смятении духа, бросил кроткий взгляд на Кайу, его дыхание тут же сбилось. Юноша неожиданно почувствовал чуть ниже пояса лёгкое напряжение и разливающееся тепло, которое устремилось к ногам. Дилюка бросило в дрожь от этого ощущения. Он вытянул руку, слегка оттолкнул Кайу, и тотчас выскочил из воды. Кайа, не удержавшись, вывалился следом, плюхнувшись на пол, словно мешок с картошкой. Юноша вскочил на ноги, но поскользнулся и снова упал, больно ударившись грудью прямо о бортик. Кайа вскрикнул от боли, а Дилюк, не мешкая, снял промокшую рубашку и брюки, оставшись лишь в нижнем белье, и поспешил найти что-нибудь, чтобы прикрыться, но кроме того самого халата, который бросил Кайе при встрече, ничего не нашёл. Он быстро накинул его и крепко завязал шнурком, затем поднял Кайу на руки и снова опустил в ванну.       — Ты… — Дилюк покраснел ещё больше, но постарался сохранить самообладание и сказать как можно спокойнее: — Мойся сам, — он поспешил на второй этаж, чтобы скрыться от позора в своей комнате. Когда Дилюк немного отдышался, то, наконец, осознал, что произошло. Он опустил взгляд и увидел, что нижняя часть халата немного приподнялась.       «Проклятье, — подумал Дилюк, прижавшись к двери. — Нет, нет, это неправильно, так не должно быть!»       Пока он пытался унять нарастающее возбуждение и отвлечься, перебирая в голове различные картины, которые помогли бы снять напряжение, Кайа оделся в насквозь промокшую одежду Дилюка и вышел на улицу.       Когда Дилюк услышал внизу громкий хлопок дверью, времени на решение его проблемы не осталось. Он быстро спустился вниз, перепрыгнув сразу через три ступеньки, и вылетел следом за Кайей, который ещё не успел далеко уйти.       — С ума сошёл? Заболеть хочешь? — бросил Дилюк ему вслед.       Кайа не остановился. Его шаги были нетвёрдыми, он шатался из стороны в сторону, и вот-вот свалился бы. Морозный воздух больно щипал кожу и обжигал лицо и руки. К тому же, мокрая одежда уже начала застывать, и его движения стали походить на трепыхания деревянной куклы. Казалось, что Кайа вот-вот превратится в ледяную статую. Дилюк, спотыкаясь и скользя по снегу, побежал за ним и, когда схватил брата за руку, тотчас притянул к себе. — Дурак! Ну, почему ты такой дурак! Иди сюда, — он подхватил его на руки и, крепко прижав к груди, поцеловал в макушку. Морозное дыхание брата обожгло Дилюку кожу. Кайа весь дрожал, как осиновый лист на ветру, а мокрая одежда только добавляла беспокойства: Кайа легко мог подхватить простуду, а учитывая его текущее состояние, то такая вероятность удваивалась. — Зайдём внутрь. Холодно.       Дилюк опустил брата в ещё горячую ванную и начал обливать его водой, чтобы тот побыстрее согрелся. Когда Кайа немного оправился и перестал дрожать, Дилюк перенёс его в свою комнату, заботливо завернув в тёплый махровый халат.       — Всё это странно… Я как будто во сне, — вздохнул Дилюк.       — Так может и не стоит просыпаться… — ответил Кайа.       — Наверное, не стоит… — Дилюк склонился к лицу, которое было так близко, и нежно поцеловал. Сначала, едва касаясь холодных обветренных губ, осторожно проверил, стоит ли продолжать. Кайа поднял на него взгляд. Его ресницы задрожали. Он задержал дыхание, а после с яростью впился в губы брата, прикусив их до крови, Дилюк даже цокнул, но не отстранился. Пару алых капель окрасили белую простынь.       — Мне прекратить? — осторожно спросил Кайа.       — Нет, — ответил Дилюк. — Но, у меня никогда…       — Не бойся, я буду осторожен.       Кайа приблизился к Дилюку и, украв с его губ пару капель горячей крови, проник глубже. Скользя языком во рту, он неспешно обхватил фарфоровую шею руками и начал спускаться ниже по спине, ласково поглаживая лопатки. Постепенно Дилюк привык к прикосновениям и, с осторожностью касаясь брата, обнял его за талию, слегка придвинув к себе.       — Ты что-нибудь чувствуешь? — спросил Кайа, приблизившись к уху Дилюка.       — Внизу живота… что-то горит…       — Просто доверься мне.       Дилюк неожиданно оказался снизу, но, кажется, был не против, и позволил брату снова впиться в его губы и разодрать их до крови. Из его груди вырвался сладостный стон. Дилюк прикрыл глаза и ощутил, как рука Кайи медленно спускалась всё ниже, уже приближаясь к набухшей плоти. Но вдруг она соскользнула, пропустив весомую часть, и начала ласкать нежную кожу бёдер. Дилюк изогнулся и запрокинул голову назад, еле сдерживаясь от вскрика. На фарфоровой коже тут же проступили красноватые следы от пальцев.       — Тебе больно? — спросил Кайа, глядя на брата.       — Нет, мне превосходно… Я… ах… — Кайа снова коснулся внутренней стороны бедра, и Дилюк чуть было не закатил глаза от удовольствия.       — Так это то самое место… Я понял.       Тем временем Кайа продолжал ласки. Он снова коснулся бёдер, на этот раз только едва-едва, чтобы ненароком не вызвать у Дилюка эякуляцию, затем приблизился к его шее и накрыл её своими губами, поцелуй за поцелуем, Кайа спустился ниже, достиг ключичной ямки и слегка скользнул по ней языком. После, не прекращая поглаживать бёдра, и ощущая, как постепенно напряжение уходит из тела Дилюка, он начал целовать грудь и уже опустился ещё ниже, к лобку. Когда Кайа коснулся тонкими пальцами красной головки, Дилюк снова изогнулся и издал томный вздох. Он сжал кулаки, сгребая простынь, и почти перестал дышать. Кайа нежно начал поглаживать напряженную плоть и постепенно оголял головку всё больше. В этот напряжённый момент Дилюк издал рык и невольно поджал ноги, в попытке прикрыть своё достоинство, но Кайа мягко раздвинул их и вернул в прежнее положение. Кайа мягко отодвинул крайнюю плоть и продолжил ласкать набухшую головку. Он коснулся её языком, увлажнив слюной, и медленно скользнул рукой по бедру, слегка сжимая нежную кожу. Дилюк откинулся на подушку и непроизвольно застонал, всё сильнее сжимая в руках белую простынь. Он почти достиг пика. Не в силах выдержать нарастающего возбуждения, Дилюк напрягся и уже готов был закончить, но Кайа вдруг прекратил ласкать плоть и принялся целовать его кожу, поднимаясь все выше, к шее, и когда уже достиг его лица, то впился в губы, подарив ему глубокий поцелуй. После он снова коснулся бёдер, не отрывая взгляда от брата, и тихо сказал:       — Уже скоро.       Рука Кайи заскользила быстрее, Дилюк резко вздохнул и задержал дыхание. Кайа накрыл его губы очередным поцелуем. Когда дело подошло к концу, Дилюк обхватил Кайу руками, и, уткнувшись в шею, наконец, закончил. Вязкая белёсая жидкость вырвалась наружу и растеклась по ногам обоих. Когда пульсация прекратилась, с его губ сорвался облегчённый вздох. Затем Дилюк ощутил, как его тело ослабло и ухнуло на подушку. В глазах всё расплылось, и он еле различил силуэт Кайи перед собой.       Они долго молчали, лёжа в постели, и старались не смотреть друг на друга. Кайа ждал, когда Дилюк заговорит сам и не стал ничего спрашивать, лишь, прильнув к груди брата и нежно касаясь его сосков, поглаживал их.       — Я чувствую, как внутри разливается тепло, — сказал Дилюк. — Это незабываемо.       — Тебе правда понравилось? — спросил Кайа, взглянув на брата.       — Учитывая, что похвалиться мне нечем, всё было превосходно. Спасибо.       — В следующий раз сам попробуешь, — улыбнулся Кайа.       — А мы можем… сделать это иначе?       — Конечно, всё, что захочешь. Все мои знания в твоём распоряжении.       — Странно, не правда ли? Раньше я и подумать не мог, что с мужчиной может быть так…       — Так вот что ты имел ввиду, когда говорил, что у тебя никогда…       — Забудь, что я сказал. Надо одеться, мне как-то не по себе, — Дилюк покраснел и слегка отстранился от Кайи, чтобы подняться, но неожиданно почувствовал головокружение и слабость в ногах, и чуть было не упал на пол. Кайа подхватил его и помог встать.       — Осторожно, после такого долгого воздержания сложно устоять на ногах. Иди аккуратно.       — Скажи, ты ведь не…       — Ничего. В следующий раз попробуешь ты, и я тоже закончу. В этом деле не нужно спешить.       — Как скажешь. Я наберу ванну. Подожди меня здесь.       — Мне будет слишком скучно, лучше приготовлю что-нибудь на ужин, — Кайа с улыбкой вскочил с постели и обнаружил, что халат, в который его закутал Дилюк, был наспех сброшен на пол. Он накинул его снова, и перед тем, как уйти, шепнул Дилюку: — У тебя такие нежные бёдра… Я восхищён. Хорошо, что больше никто их не видел, — он мягко коснулся его волос и добавил: — Пора просыпаться, брат, помни, я всё ещё жду тебя.       Цзинь!       Лёгкий звон раздался в ушах Дилюка, и он постепенно начал приходить в себя. Юноша тяжело поднял веки и увидел перед собой едва различимый силуэт. Бай Чжу взял его руку и прощупал пульс: он был ровным. Тогда травник слегка улыбнулся и тихо проговорил:       — Просыпаетесь, господин Дилюк.       Дилюк окончательно пришёл в себя, услышав знакомый голос, и спросил:       — Где я? Я ведь только что… — он приподнялся и осмотрелся вокруг. Это был не его дом, и убранство даже отдалённо не напоминало мондштадский стиль. И тут Дилюк неожиданно вспомнил, что произошло совсем недавно, и резко подскочил, приняв сидячее положение. — Вы… — он схватился за голову и почувствовал резкую боль, которая чуть не разорвала его черепную коробку. Из груди вырвался болезненный стон.       — Не нужно так резко вставать, господин Дилюк, всё же, вы спали почти два дня, вам стоит поберечь силы.       Когда приступ боли немного стих, Дилюк открыл глаза, выпрямился и, взглянув, наконец, на Бай Чжу, спросил:       — Простите, что вы сказали? Два дня? — повторил он. — Я жду объяснений.       Бай Чжу прочистил горло и тихо проговорил:       — Не всё так просто. Я не смогу ответить на все ваши вопросы, но на парочку, думаю, получится.       — Боюсь, вам придётся объясниться, иначе я не смогу гарантировать, что хижина Бу-Бу не пострадает снова, — недоверчиво сказал Дилюк, глядя на травника.       — Не волнуйтесь. В своё время вы всё узнаете. А вот угрожать мне не стоит. Это не в ваших интересах, — ответил Бай Чжу, обнажив лукавую улыбку.       — Вы… — Дилюк вытянул руку, чтобы призвать «Волчью Погибель», но по какой-то причине меч не откликнулся. Возможно, из-за того, что сознание Дилюка всё ещё было рассеянным, он не смог сосредоточиться, и решил отбросить эту затею. — Что вы со мной сделали?       — Погрузил вас в лечебный сон. Вы были ранены и потеряли много крови. К тому же, ваша ярость вышла из-под контроля. Господин Дилюк, вы чуть не разнесли мою хижину.       — Если бы он не заявился сюда, этого можно было избежать.       — Боюсь, вы не правы. В любом случае, вы когда-нибудь встретились бы.       — Теперь уже нет никакой разницы. Вы не поможете мне? Тогда верните меч, и я отправлюсь восвояси.       — Ваш разум в смятении, господин Дилюк, и это неудивительно, — ответил Бай Чжу. — Но всё же, прошу вас, выслушайте. Всё дело в том, что я, как третье лицо, не могу раскрыть вам тайну Чайльда, так как у нас заключён контракт. В Ли Юэ принято выполнять условия сделок. Но кое-что я могу вам рассказать. Вы ведь ищете брата? Можете за него не волноваться, с ним всё хорошо, но в Ли Юэ его нет. К сожалению, больше мне добавить нечего. Прошу меня простить.              — Зачем вы оставили меня здесь так надолго? И куда смылся Чайльд?       — Вы обязательно с ним встретитесь, но позднее. А пока, — Бай Чжу встал с места и открыл пространственный карман. Он вытащил из него «Волчью Погибель» и передал Дилюку. — Не стоит задаваться лишними вопросами. Ваш меч в порядке, — добавил Бай Чжу, увидев, как Дилюк пристально рассматривает тёмно-красное лезвие. — На этом у меня всё.       — Да, прошу простите, если чем-то оскорбил вас. Но всё же, я вам не доверяю, и на это у меня есть объективные причины. Не думаю, что дело обстоит только в том, о чём вы сейчас сказали. Но если с Кайей что-то случится, первым делом, я приду за ответом к вам, а после доберусь до этого предвестника. Знайте, господин Бай Чжу, я помню не только хорошие поступки, но и плохие. И сейчас вы забили себе в гроб очередной гвоздь. Я не хочу, чтобы между нами были недосказанности. Есть ли возможность, избегая нарушения контракта, поведать мне истину?       — Есть. Но всему своё время. Давайте договоримся — мы увидимся ещё раз с первым месяцем зимы.       — Значит, сделка?       — Верно, — кивнул Бай Чжу.       Дилюк вспомнил слова Джинн о том, что не стоит никому доверять в Ли Юэ и тем более — не стоит заключать сделки, но слишком многое стояло на кону, Дилюк не мог не согласиться.       — Что ж, я готов заключить сделку. Какова цена?