Клинок у твоего сердца

      Дилюк провёл в Ли Юэ всего один день, но так устал, что готов был упасть, где угодно, лишь бы поспать. Будь это прочная дубовая лавка, на которой он сейчас сидел, или же мягкая, зеленеющая трава, усыпанная каплями недавно прошедшего дождя. День, подходивший к концу, показался Дилюку слишком насыщенным. Неожиданная встреча с Чайльдом в хижине Бу-Бу, контракт с Бай Чжу и неизвестность в отношении Кайи — над всем этим он хотел поразмыслить в тишине и спокойствии. Вот только подходящего места для отдыха поблизости не оказалось. По крайней мере, те места, которые юноша посетил после того, как покинул хижину Бу-Бу, показались ему слишком шумными.       Сидя на лавке, где-то на окраине городского парка — там, где потише, Дилюк тяжело вздохнул и, к своей неожиданности, понял, что совсем не знает, что ему делать дальше. За все те дни, что они с Каей не виделись, Дилюк не раз вспоминал его, особенно — после последней, не слишком счастливой встречи. Он часто представлял, как бы встретил его, как бы завёл разговор, чтобы рассказать, наконец, о своих чувствах. Кайа часто снился ему, даже, когда он просто дремал. Но образ брата всегда внезапно развеивался, как бы он ни пытался удержать его. В такие моменты Дилюк ощущал лишь тоску по столь холодным серо-лиловым глазам и лукавой улыбке. Что же он чувствовал к Кайе? Неужели это то самое?       «Ага», — сказал кто-то до боли знакомым голосом. И это… был его собственный голос! Тот, что возник в глубине сознания несколько лет назад. Он появлялся и исчезал в самый не подходящий момент. Дилюк уже давно забыл о нём! С чего вдруг этот «кто-то» снова проснулся?       «Вздор!» — сказал Дилюк собственному «я», посчитав эту мысль слишком похотливой.       «Когда ты ему расскажешь?» — с усмешкой спросил «кто-то».       «У нас ничего не может быть! Мы братья! Если я признаюсь, назад дороги не будет…» — ответил Дилюк, чувствуя нарастающий гнев.       «Полагаю, те сны, что ты видишь, олицетворяют браткую любовь? Мне ли не знать, что они значат на самом деле…? Ведь не только ты один их видишь… Если бы у меня было тело, я бы уже весь покрылся мурашками от восторга! Ох, что ты с ним делал… Я бы хотел оказаться на месте того Кайи в твоих снах…» — голос продолжал нагнетать, вызывая у Дилюка ещё большую злость. Однако, он не имел материальной формы, тогда бы Дилюк точно размазал его по полу своим мечом.       «Замолчи! Хватит нести вздор!»       «Брось, просто прими это. Ты хочешь его и это взаимно. Боишься признать? Считаешь это позорным? Но что же такого в том, что ты его…»       «Закрой пасть!»       Дилюк не выдержал. Прочная дубовая лавка, на которой он сидел, едва не переломилась надвое от удара его кулака, жалобно затрещав. В голове юноши тут же прозвучал крайне злобный смех, но странный «кто-то», очень похожий на него самого, вдруг исчез без следа, стоило юноше выплеснуть свой гнев.       — Чтоб тебя! И откуда ты только взялся?! Убирайся из моей головы! — похоже, Дилюк сказал это вслух… Неудачливые прохожие, которым довелось наблюдать эту сцену, покосились на него неоднозначными взглядами и тут же ретировались, посчитав Дилюка сумасшедшим.       Но если задуматься… Откуда же взялся этот голос?       Вопросы сыпались отовсюду, но ни на один из них Дилюк не смог найти ответ. Он не знал, куда себя деть, как избавиться от всего этого кошмара. Дилюку очень хотелось спать. Он посчитал крайне необходимым хорошо отдохнуть и только после — обдумать произошедшее.       Дилюк отправился на постоялый двор «Ваншу» и снял одноместный номер. Этим же вечером, который он собирался провести в тишине, чтобы поразмышлять над всем, что случилось, кто-то снова потревожил его покой.       В ресторане постоялого двора «Ваншу» разразился скандал. Пока Дилюк тщетно пытался уснуть, закрывая уши подушкой, чтобы спастись от раздражающего шума, двое подвыпивших мужчин средних лет, не поделив место за столиком, начали драку. Они не просто дрались, пьяницы надрывали горло, осыпая друг друга проклятьями, и если бы не люди вокруг, которые сдерживали их буйные порывы руками и ногами, они бы разнесли весь ресторан, не оставив камня на камне. На какое-то время, так и не выяснив, кто же из них должен занять тот несчастный столик, и подавляемые грозными взглядами, мужчины вроде бы успокоились. В зале на некоторое время возникла тишина.       Дилюк провалился в сон сразу же, как только до его слуха перестала доноситься ругань. Уткнувшись лицом в подушку, он даже не успел позаботиться о том, как будет выглядеть, когда проснётся. Ему стало так всё равно… Сознание просто ушло, не оставив и шанса о чём-то подумать. Как же сильно он устал…       Дилюку что-то приснилось. Вероятно, нечто, произошедшее в этом сне, сильно напугало его. Вцепившись пальцами в простынь, он нахмурился и едва слышно что-то прошептал. В этой короткой фразе угадывалось одно важное для него имя… Образ Кайи, снова возникший в сознании, мгновенно исчез и Дилюк тотчас проснулся. Поначалу он не мог понять, что случилось, не осознавал, где находился, но вскоре до его слуха снова донеслась ругань, звуки бьющейся посуды и крики перепуганных женщин. Гости, заселившиеся на постоялый двор, опасливо попрятались по своим комнатам, чтобы не попасть под раздачу. Они стали с любопытством наблюдать драку сквозь щелки приоткрытых дверей, ожидая, чем же она закончится. Дилюку же хотелось лишь тишины. Лёжа на мягкой, широкой кровати, он пытался вспомнить свой сон, но не получилось. Юноша так разозлился, что до хруста сжал пальцы. Ему до чёртиков захотелось выйти из комнаты и сжечь всех до тла, но он сдержался, иначе могли пострадать невинные люди. Этого ему хотелось меньше всего, но больше — услышать, наконец, тишину.       Звук разлетевшегося стекла заставил Дилюка вздрогнуть. Он всё-таки не выдержал и сел в постели. Внутри него вскипела ярость. Ход мыслей прервался на самом интересном месте и Дилюк так и не вспомнил, чем закончился его сон. Юноша с трудом восстановил сбившееся от злости дыхание и, поднявшись, прошёлся по комнате, чтобы слегка размять тело. Едва избавившись от навязчивой идеи сжечь это шумное место до тла, он подошёл к зеркалу, чтобы взглянуть на своё отражение. Как оказалось, его вид оставлял желать лучшего. Дилюк собрал растрепавшиеся волосы в высокий хвост на затылке, поправил смятую одежду и сел в мягкое кресло за круглым журнальным столиком, чтобы немного привести чувства в порядок.       На столе стояла кружка с уже остывшим чаем, блюдцем с ароматными печенюшками, запах которых напомнил ему Мондштадт, и ещё несколько стопок каких-то свитков. Дилюк пробежался глазами по текстам, но так и не смог сфокусировать взгляд и прочесть их — у него ужасно разболелась голова.       Дилюк прислушался к звукам по ту сторону двери. Похоже, драка лишь разгорелась. Вскоре шум стал таким невыносимым, что у Дилюка вздулись вены на тыльной стороне ладоней. Он всё-таки вышел из комнаты, чтобы взглянуть на происходящее, но едва открыл дверь, как заметил летящий в него сосуд с вином и немедленно отклонился. Он разбился об пол в нескольких шагах от Дилюка, усыпав его одежду красными брызгами и осколками мелкого стекла. Юноша удивлённо приподнял бровь, отряхнулся и взглянул на развернувшуюся картину.       Двое мужчин стояли друг напротив друга, слегка пошатываясь и истекая кровью — видимо, уже успели поранить друг друга. Они всё время о чём-то спорили, гневно размахивая руками, но Дилюк даже не желал вслушиваться в слова этих пьяниц, а просто молча наблюдал. Как вдруг один из мужчин неожиданно схватил следующий сосуд с вином, разбил его об стол и, крича что-то невнятное, набросился на своего товарища, намереваясь пронзить его горло. Тот, испугавшись, попятился, ища укрытие. Дилюк тяжело вздохнул, закрыв лицо рукой. Ему до последнего не хотелось вмешиваться, но выбора уже не оставалось, иначе он стал бы свидетелем убийства.       За какую-то долю секунды Дилюк оказался за спиной разгневанного мужчины и, не прикладывая особых усилий, схватил его за руку и резким движением вывернул её назад. В этот же миг зал ресторана огласился болезненным вскриком, раздался хруст костей и несчастный с громким стуком упал на колени. Дилюк тут же пригвоздил его к полу, надавив коленом между лопаток. Мужчина затих и перестал сопротивляться. То ли потерял сознание от боли, то ли просто уснул. Среди ошеломлённой толпы зевак воцарилась звенящая тишина.       — Концерт окончен, — произнёс Дилюк, выпрямившись и стряхнув с себя какой-то мусор. Взглянув на того беднягу, что вжался в какой-то угол в страхе за свою жизнь, он лишь ухмыльнулся. — Пьянь, — буркнул Дилюк и вышел из бара под ошеломлённые взгляды всех присутствующих. Ему было абсолютно плевать, что будет дальше. Возможно, миллелиты, услышав шум, разберутся с этими пьяницами. Главное, чтобы его самого больше никто не беспокоил. Дилюк покинул постоялый двор и быстрым шагом вышел к торговой улице.       Оказавшись на свежем воздухе, Дилюк облегчённо вздохнул. Наконец, он смог немного расслабиться, выплеснув скопившуюся на душе злость. Осмотревшись вокруг, Дилюк заметил лавку с драгоценностями и всякими безделушками. Когда он приблизился к ней, его внимание привлёк полупрозрачный неогранённый камень бледно-голубого цвета размером с перепелиное яйцо. Не пожелав торговаться с хозяином лавки, он просто выложил нужную сумму моры, забрал камень и ушёл прочь.       «Это станет для тебя отличным подарком, брат…» — подумал Дилюк, разглядывая камень на своей ладони. Он захотел сделать для Кайи украшение и уже придумал, как оно будет выглядеть. — «Перстень с топазом подойдёт тебе лучше, чем тот, что ты носишь. Надеюсь, тебе понравиться мой подарок». — Дилюк, улыбнувшись собственным мыслям, отправился на причал, чтобы немного подышать свежим морским бризом.       Гавань Ли Юэ сильно отличалась от Мондштадта и так нравилась Дилюку. Близость к воде, а также особые травы и деревья, источающие приятный аромат, придавали ему незабываемый шарм. Дилюк нечасто бывал здесь. Порой лишь проездом, когда путешествовал или ездил по делам, но он всегда мечтал провести в Ли Юэ какое-то время в качестве небольшого отпуска, однако, всё никак не получалось. Даже сейчас, когда выдалась такая возможность, он не мог себе этого позволить.       Немного прогулявшись по торговому кварталу, Дилюк решил вернуться в свой номер. Только он вошёл внутрь, чуть не ослеп от сияния чистоты. В качестве компенсации служащие вылизали его номер до блеска. Воистину обслуживание по высшему уровню…        Дилюк медленно прошёлся по номеру отеля, полностью погрузившись в свои мысли. Он не хотел возвращаться в Мондштадт. Какое-то странное предчувствие беды не давало ему покоя и он никак не мог от него избавиться.       — Где же ты, Кайа… — произнёс Дилюк, глядя сквозь распахнутое окно куда-то вдаль. Как будто там его ждали и кто-то мог бы ему ответить.

***

      Кайа проснулся лишь следующим утром. Открыв глаза, он едва не ослеп от ярких, солнечных лучиков, пробившихся сквозь полупрозрачный тюль . Всё его тело саднило от ран и ушибов, полученных прошлым вечером, но всё же он нашёл в себе силы слегка приподняться на локтях. Почувствовав боль в затылке, что неприятно отдалась в шею, Кайа упал обратно на постель.       — Проклятье… — произнёс он, сдвинув брови. Перед глазами тут же поплыли круги. Когда неприятные ощущения понемногу стихли, юноша поднял взгляд и осмотрел комнату, но она оказалась незнакомой.       Медленно сев в постели, в которой он проснулся, Кайа попробовал вспомнить, что с ним произошло, но в голове замелькали лишь обрывки, которые так и не собрались в единую картину. Осмотрев всё вокруг ещё несколько раз, юноша похлопал ладонью по мягкой кровати и отметил, что комната выглядела довольно уютной, но в ней присутствовал некий «творческий» беспорядок. Повсюду валялись скомканные свитки, коробки, заваленные всякими безделушками, и всевозможные предметы интерьера, расставленные не по своим местам. У противоположной стены располагалась небольшая односпальная софа, на которой лежали небрежно сложенные вещи. Похоже, этот старый диванчик заменил владельцу платяной шкаф. Лишь на большом деревянном столе прямоугольной формы царил абсолютный порядок. Каждый карандаш и перо лежали ровными рядами, а тетради и чертежи — аккуратными стопочками. На столе не было и пылинки.       — Как я здесь оказался? — Кайа, почесав затылок, медленно поднялся с кровати и маленькими шажками двинулся к выходу из комнаты. Юноша толкнул дверь и спросил, в надежде, что кто-то ответит ему: — Есть кто-нибудь?       Спустя несколько минут, не успела дверь до конца распахнуться, как послышались шаги. В дверном проёме возник мужчина средних лет приятной внешности, но выглядел он не очень опрятно. На нём была домашняя пижама, перепачканная чернилами. Пшеничные волосы торчали в разные стороны, однако, на лице мужчины сияла добродушная улыбка.       — О, уже очнулся? — спросил незнакомец. Мужчина широко зевнул, взял Кайу под локоть и потянул за собой. — Пойдём-пойдём, ты только что проснулся, тебе пока нельзя вставать, — он завёл Кайу в комнату и усадил на край постели, всё время поддерживая, а сам шумно опустился на стул возле кровати. Кайа едва ли мог сопротивляться такому напору, так как был всё ещё слаб, поэтому просто плыл по течению. — Вот и отлично! — воскликнул мужчина. — Надеюсь, ты выспался? А я успел лишь вздремнуть, — мужчина снова широко зевнул, прикрыв рот рукой, и взглянул на Кайу, который пребывал сейчас в некотором шоке, совершенно растеряв дар речи. — Почему ты молчишь?       — А? Ну, я просто пытаюсь вспомнить, что со мной случилось и как я здесь оказался, — почесав затылок, ответил Кайа.       — Ох… понимаю. Иногда я тоже так напивался, что ничего не помнил наутро. Кстати, меня зовут Кавех. Я — архитектор. Быть может, ты что-то слышал об Алькатар-Сарае? Не люблю хвастаться, но этот дворец — один из лучших проектов, спроектированных мной, — Кавех широко улыбнулся и спросил: — Может, тоже представишься?       «Стоит ли называть этому человеку своё настоящее имя, ведь я ничего не слышал о нём? Хотя… постойте. Он сказал: «Алькатар-Сарай»? Это тот самый знаменитый дворец? Занятное будет знакомство…» — размышлял Кайа.       — Меня зовут Кайа, я родом из… из Мондштадта, — произнёс юноша, чуть запнувшись.       — Я так и подумал. Кайа… Кайа… очень знакомое имя. Мы не встречались?       — У меня хорошая память на лица, я бы запомнил. Быть может, вы что-то слышали обо мне? Я — рыцарь Ордо Фавониус в должности капитана кавалерии, — Кайа тяжело вздохнул. — Но… похоже, я лишь опозорил свой Орден. Прибыв в чужую страну, натворил дел…       — Да, брось ты… — Кавех вздохнул. — С каждым может приключиться беда. Всех обстоятельств я, конечно, не знаю, но могу рассказать то, что видел своими глазами. Интересно?       — Да, конечно, — ответил Кайа, взглянув на Кавеха совсем другими глазами. Во взгляде юноши читалось любопытство на грани мольбы.       — Вчера, закончив все свои дела, я захотел отдохнуть в таверне, но вскоре мне наскучило там сидеть, тогда я решил прогуляться. Подышав свежим воздухом, я направился домой, думая о том, что же вкусненького можно сегодня приготовить на ужин, и тут! — Кавех, всплеснув руками, слегка отклонился назад и натянул на лицо загадочную улыбку, чем заставил Кайу вздрогнуть и на долю секунды поверить в этот спектакль. — В общем, — спокойно продолжил Кавех, — пока я думал о еде, совершенно забывшись, столкнулся с тобой. Выглядел ты так себе, если честно… Я даже испугался, а когда я боюсь, то совершаю необдуманные поступки… Ну, в общем, кхе-кхе, — Кавех неловко почесал затылок и виновато улыбнулся. — Когда из какого-то тёмного переулка вдруг появился ты, от испуга я вмазал тебе по лицу своим чемоданчиком, уж извини…       Кайа вдруг рассмеялся. Он и сам не ожидал, что его реакция будет именно такой.       — Вы же били по лицу, тогда почему у меня болит голова? — посмеявшись, произнёс Кайа. — Знаете, а я бы поступил так же, будь я на вашем месте, — почесав зудящий затылок, Кайа добавил: — Но… видимо, я сам во всём виноват, не стоило так напиваться и пугать прохожих… Извините, что так получилось. Мне, правда, жаль.       — Что ты, что ты, тебе не за что извиняться, — сказал Кавех, взмахнув руками. — И со мной такое случалось. Но, видимо, ты ударился головой, когда падал, вот она и болит.       — Со мной, и правда, такое впервые.       — Со всеми бывает. В этом нет ничего позорного, если ты ведёшь себя прилично. Я просто не успел ни о чём подумать, так что в случившемся, скорее, моя вина. Стоило для начала выяснить, кто есть кто. Но… такой уж я человек… слишком импульсивный.       — Чем-то вы напоминаете мне моего брата. Порой он тоже сначала делает, а потом думает, — произнёс Кайа, вздохнув.       — О, у тебя есть брат? А кто он, если не секрет?       — Его зовут Дилюк. Ранее он состоял в ордене Ордо Фавониус вместе со мной, но уже давно покинул его. Сейчас брат владеет винокурней «Рассвет», которая досталась ему по наследству от отца, и подрабатывает в ней барменом. К слову, мы не родные братья. Семья Дилюка взяла меня на попечение ещё мальчишкой. Я почти не помню, как жил до этого момента. Но мы выросли вместе, поэтому я всегда считал его своим братом. К сожалению, сейчас мы в натянутых отношениях, но я пытаюсь восстановить их всеми силами. Я хочу кое-в-чём ему помочь. Для этого и прибыл в Сумеру.       — О… Я могу быть чем-то полезен? — спросил Кавех, не задумываясь. — У меня много разных знакомств.       — Ну, я даже не знаю… Если имя Тигнари вам о чём-нибудь говорит, то, наверное, можете… — ответил Кайа, даже не надеясь на то, что Кавех, действительно, будет ему полезен.       — Тигнари… — задумчиво протянул Кавех, будто вспоминая чьё-то давно забытое имя, но вдруг выдал: — Конечно, знаком! Я знаю, где можно его найти.       — Правда? — спросил Кайа, не веря своим ушам. — Мне жизненно необходимо с ним увидеться! В ближайшее время!       — Но… твоё состояние… — начал Кавех, но Кайа вдруг перебил его:       — Я хорошо себя чувствую. Скажите, где найти Тигнари, и я обещаю, что отблагодарю вас за помощь, как следует! — Кайа, весь в нетерпении, вскочил с кровати и схватил Кавеха за плечи. Мысли о Дилюке внезапно вызвали у него приступ головной боли такой силы, что перед глазами заплясали цветные искры. Покрывшись холодным потом, Кайа вдруг почувствовал, что теряет опору. В следующий миг он просто упал, но Кавех успел протянуть руки и поймать его в нужный момент.       — Эй, что с тобой? — воскликнул Кавех, но Кайа лишь простонал в ответ, сдвинув брови к переносице. Он весь задрожал и стал холодным, как лёд. — Беда. — Кавех переложил его на кровать и укрыл одеялом, а сам, спотыкаясь, рванул на кухню, в поисках каких-то лекарств. Но вдруг, услышав за спиной бархатистый голос, внезапно застыл.       — Что случилось? — спросил Аль-Хайтам.       — А? Аль-Хайтам? Когда ты… — почесав затылок, Кавех чуть улыбнулся, загородив собой дверной проём своей комнаты.       — Я только что пришёл. В чём дело? — спросил Аль-Хайтам, раздеваясь. — Ты ведёшь себя странно, Кавех.       — Нет, всё в порядке, правда. У меня… у меня просто живот прихватило, вот и подскочил, но уже прошло, вроде бы…       — Хм, так быстро? — Аль-Хайтам, заподозрив неладное, взглянул на Кавеха и тут же заметил на его одежде несколько пятен крови. — Что это? Ты поранился? — спросил он, преодолев разделяющее их расстояние за несколько шагов, и взял Кавеха за руку, намереваясь измерить пульс. Но Кавех, ничуть не изменившись в лице, пролепетал:       — Я в порядке, правда. Это не моя кровь. Это… ну… как бы сказать…       — В твоей комнате кто-то есть, верно? — спросил Аль-Хайтам, нахмурившись.       — Ну…       Даже не выслушав, Аль-Хайтам отодвинул Кавеха в сторону и заглянул в его комнату, чтобы убедиться в своей догадке. То, что увидел Аль-Хайтам, разозлило его не на шутку. Ещё бы! На кровати Кавеха лежал незнакомый ему мужчина, к тому же, тот был без сознания. Аль-Хайтам быстро догадался, чьих это рук дело. Кавех закрыл рукой раскрасневшееся лицо, спасаясь от испепеляющего взгляда своего соседа.       — Кто он? Что ты с ним сделал? Я надеюсь, что с этим не возникнет таких проблем, которые я решал в прошлом месяце.       — Аль-Хайтам, позволь объяснить. Это вышло случайно. Я не хотел ему вредить, но… так уж случилось. Я просто гулял, а он выбежал из тёмного переулка и напугал меня, вот я ему и…       — От тебя разит алкоголем. Ты вчера опять пил?       — Ну, пил и что с того? Мне нужно было расслабиться. Вчера был очень трудный день. И… вообще какое это имеет отношение к нему! — вскипел Кавех, активно жестикулируя руками. Аль-Хайтам молча выслушал и сказал:       — Успокойся. Не шуми.       — Ты постоянно обвиняешь меня в том, что я слишком много пью, но и что с того! Я…       — Кавех… — произнёс Аль-Хайтам и перевёл взгляд за его спину.       — А? — Кавех замолчал и обернулся. В дверном проёме, опираясь на косяк, стоял Кайа. Он выглядел слишком здоровым для человека, только что упавшего в обморок. — Как ты так быстро пришёл в себя? — залепетал Кавех, схватив Кайу и попытавшись утащить его обратно в кровать, но тот поднял руки в протестующем жесте и сказал:       — Нет, нет, не стоит, со мной всё в порядке. Простите за то, что случилось. Я чувствую себя вполне здоровым, так что беспокоится не о чем.       — Ты ведь только что… — начал Кавех, но вдруг, заметив в глазах Кайи холодный блеск, осёкся, будто порезался, и тут же перевёл разговор в другое русло: — Может, вина?       — Кавех, тебя ничего не смущает? — спросил Аль-Хайтам, сложив руки на груди. — Я всё ещё здесь. Может, для приличия, представишь своего гостя?       — О, это моя вина, извините. Я сам не представился. Меня зовут Кайа. Я родом из Мондштадта. К несчастью, я попал в передрягу, прибыв в Сумеру, и теперь остался без вещей и денег. Мне некуда идти. Если вы позволите мне переночевать здесь хотя бы одну ночь, я буду вам признателен. А завтра утром я сразу уйду. Но… мне очень нужно поговорить с господином Кавехом наедине.       — О, брось ты! Какой я тебе господин? Зови меня просто Кавех. Думаю, Аль-Хайтам не будет против, если он останется ещё на одну ночь? — Кавех, взглянув на соседа, поймал его недовольный взгляд, от которого ему захотелось провалиться под землю.       — Кавех, проводи гостя в комнату, а после поговорим. Жду тебя на кухне, — Аль-Хайтам, развернувшись, ушёл. Кавех, чуть улыбнувшись и проводив уходящего Аль-Хайтама тревожным взглядом, тут же завёл Кайу обратно в комнату и закрыл за собой дверь. Тяжело вздохнув, он сказал:       — Аль-Хайтам — хозяин этого дома. В отличии от меня, он всегда спокоен и рассудителен, но гостей не очень жалует. Любит тишину и одиночество. Проживая с ним в одном доме, я вынужден соблюдать правила, ведь я всего лишь снимаю здесь комнату. Хоть Аль-Хайтам довольно спокойный человек, но сейчас крайне зол и я просто обязан немедленно обсудить с ним всё случившееся.       — Мне жаль, что доставил столько проблем, — сказал Кайа. — Я готов уйти прямо сейчас, чтобы не смущать вас двоих своим присутствием.       — Нет, не беспокойся об этом. Всё в порядке. Что касается Аль-Хайтама, то с ним я ещё поговорю, а ты пока отдыхай и набирайся сил. Если что-то понадобиться, смело обращайся ко мне.       — Скажи мне, где искать Тигнари и я уйду прямо сейчас.       — Куда ты пойдёшь? Ещё пару мгновений назад ты лежал без чувств! Тебе нужно отдохнуть.       — Не стоит переживать об этом. Со мной случалось всякое, а то, что произошло — далеко не худшее. Как-нибудь справлюсь.       — Ну, как знаешь… Однако, найти Тигнари будет не так просто. Он — страж леса, поэтому никогда не сидит на одном месте. Но есть одно такое, где он проводит больше всего времени, — Кавех подошёл к рабочему столу, по очереди открыл каждый ящик и порылся в содержимом. — Вот, — он протянул Кайе кусок старой пожелтевшей карты. — Следуя этому маршруту, ты сможешь найти Тигнари. Но… будь осторожен. Для начала хорошо изучи его, а после — действуй.       — Я очень признателен за помощь, — ответил Кайа, приложив руку к груди.       — Ладно тебе, я ничего такого не сделал. Надеюсь, ты сможешь помочь своему близкому человеку, ведь я когда-то не смог… — Кавех опустил взгляд, а его губы тронула грустная улыбка. — Я приготовил тебе одежду. Надеюсь, она подойдёт по размеру. — Кавех распахнул платяной шкаф и бросил Кайе свежий комплект. — Не знаю, понравится ли тебе, но это всё, что у меня есть, — он кивнул в знак прощания и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.       Некоторое время спустя…       Аль-Хайтам сидел за столом, елозя ложкой по дну фарфоровой чашки. Чай, который он налил себе, давно остыл. Погрузившись в свои мысли, Аль-Хайтам не сразу заметил присутствие Кавеха, лишь когда тот о чём-то спросил его, вздрогнул, будто испугавшись, и взглянул на своего соседа.       — Ты что-то спросил? Я прослушал, — сказал Аль-Хайтам, глядя на Кавеха. Тот сидел за столом, задумчиво подпирая рукой подбородок.       — Чай стынет, — сказал Кавех. Чуть погодя, он спросил: — Злишься, да?       — Нет. Я жду объяснений.       — Аль-Хайтам, всё это так внезапно случилось, что я и сам толком не разобрался. Всё, что я успел узнать у него — это то, что он рассказал тебе сам. Кто он, откуда и так далее. Вчера вечером, возвращаясь с работы, я забежал в таверну, чтобы выпить пару чарок вина, не больше. Когда возвращался домой, столкнулся с ним и… случайно повредил ему голову, не специально! Вот и решил помочь, чтобы загладить вину.       — Ты мог позвать на помощь кого-то другого и пойти домой.       — Как же я мог оставить его на улице? — возмутился Кавех. — Ну, не злись, прошу, — смягчив тон, добавил он.       — Как я могу не злиться? Ты словно ребёнок, за тобой только глаз да глаз. Мой дом — не проходной двор. Если ты будешь помогать всем и каждому, вскоре он превратится в общежитие.       — Не волнуйся, такого больше не будет.       — Я тебе не верю. Уже в который раз ты вешаешь мне лапшу на уши. Скоро я отберу у тебя ключи, и если меня не будет дома, ты будешь ночевать на улице вместе со своими новыми знакомыми.       Кавех сложил руки на груди и выдал:       — А почему ты пришёл домой лишь утром, хотелось бы мне знать? Самому-то не стыдно возвращаться так поздно?       Аль-Хайтам вздохнул и потёр переносицу.       — У тебя беда не только с уровнем ответственности, но ещё и с памятью. Я же говорил тебе, что этой ночью задержусь, чтобы подготовить отчёт за месяц.       — Кхе-кхе, извини, я и правда забыл об этом, — смутился Кавех. — Аль-Хайтам, я…       В комнате Кавеха послышался странный шум. Он тут же вскочил с места, чтобы проверить, на месте ли его гость, но опоздал. Когда он ворвался в комнату, Кайи уже и след простыл.       — Всё-таки ушёл, — произнёс Кавех, окинув взглядом аккуратно заправленную кровать.       Аль-Хайтам, внезапно оказавшись за его спиной, вдруг сказал:       — Какая жалость.       — Аль… Хайтам… — вздрогнув от испуга, Кавех едва не схватил удар. Он даже чуть пошатнулся, но Аль-Хайтам так кстати оказался совсем рядом и придержал его.       — Если беспокоиться о судьбе каждого встречного, здоровья не хватит.       — Ага, — буркнул Кавех, незаметно прильнув спиной к груди Аль-Хайтама. — Я быстрее умру от испуга, чем от беспокойства за чью-то судьбу.       Аль-Хайтам, взяв Кавеха за руки, удивился тому, насколько они холодные.       — У тебя ледяные руки. Как ты себя чувствуешь? — спросил он.       Кавех, будто не слыша вопроса, пробурчал:       — Всё, что ни делается, то — к лучшему, так ведь?       — Верно, — кивнул Аль-Хайтам. — Но ты не ответил на мой вопрос.       — Да что мне сделается? — вспылил Кавех, вырвав свои руки и оттолкнув соседа на несколько шагов.       — Я снова что-то не то спросил?       — Печёшься обо мне, словно о ребёнке!       — А что, это разве не так? — Аль-Хайтам развёл руками и добавил: — Тебе необходима чья-то забота. Сейчас ты достаточно зарабатываешь, чтобы снять себе жильё, но всё равно живёшь со мной. Это ли не показатель? Не знаю, боишься ты остаться в одиночестве или же просто настолько привык к моему обществу, что не хочешь его лишиться, но факт остаётся фактом — ты всё ещё здесь и вряд ли решишься куда-то съехать.       — В твоих выводах нет никакого смысла.       — Ты волен считать так, как хочется. Я не буду спорить, — прежде, чем уйти, Аль-Хайтам спросил: — Я иду завтракать. Ты со мной?       — Нет. Я не голоден.       — Как знаешь, — дверь за ним закрылась, но пару минут спустя открылась вновь: — Я тут подумал, что… — он даже не успел договорить, как ему в руки внезапно упал Кавех. Аль-Хайтам на миг потерял дар речи, но быстро соориентировался: — Вздумал в обморок падать?       — Я… я… просто споткнулся. Аль-Хайтам, что… ты делаешь? — не успел Кавех удивиться, как Аль-Хайтам внезапно сгрёб его в охапку и положил на кровать. — Я бы… сам.       — Хватит с тебя, — прощупав пульс, Аль-Хайтам коснулся лба Кавеха и убедился, что он не болен. — Что это было?       — Внезапное помутнение рассудка.       — О, а может, просто голод? Я не видел, чем ты вчера питался, так как работал. А сегодня ты ещё не ел.       — Считай, как хочешь!       — Ты всё ещё такой ребёнок, — произнёс Аль-Хайтам, закрыв лицо рукой. — Полежи, я принесу что-нибудь поесть.       Аль-Хайтам скрылся за дверью, вскоре вернувшись с тарелкой ароматного цыплёнка в медовом соусе.