Любовные истории щенков

      Ирония судьбы заключалась в том, что такой пожарный, как Маршалл, чья работа заключалась в тушении пожаров, не любил ничего больше, чем находиться у камина. Особенно когда он находился в теплой хижине и за много миль от цивилизации. Тепло овевало его шерсть, когда он прижимался ближе к единственной в этом мире собаке, без которой он никогда не мог жить. Она была хаски, которая управлялась с противоположной ему стихией — льдом. Она была храброй, красивой и решительной, когда это было необходимо. И она была любовью всей жизни Маршалла.       Кто бы мог подумать, что простая влюбленность, когда они были щенками, перерастет в полноценные отношения? Маршалл, который был намного старше и мудрее, ни разу не пожалел о том единственном поцелуе под омелой в канун Рождества, в результате которого Эверест навсегда осталась рядом с ним. Он не думал, что такая классная девчонка, как она, полюбит такого неуклюжего далматинца, как он, но то, как она продолжала целовать и обнимать его, говорило об обратном.       «Это просто идеально для нашей годовщины, да?» — спросила Эви, которая прижалась к его груди. Маршалл не любил хвастаться, но то, что он был взрослым псом-спасателем, дало ему довольно стройное тело. Конечно, он не был похож на Чейза или Крепыша, но он был «восхитительно красив», по словам его девушки.       «Да, мы действительно в долгу перед Джейком за то, что он одолжил нам этот домик на выходные», — сказал Маршалл, оглядываясь вокруг. Он был милым, уютным и подходил для двух собак, которые хотели провести некоторое время в одиночестве от общества в холодных горах. У них было много еды, куча развлечений на снегу и жетоны на случай, если они понадобятся в чрезвычайной ситуации. «Все прекрасно». Затем он посмотрел на Эверест и нежно поцеловал ее в губы. Ее вкус был похож на вкус самого снега: мягкий, ледяной, но волшебный. «Особенно с тобой». «Ты такой милый, ты знаешь об этом?» — хихикнула Эверест, ответив на поцелуй.       Приоткрыв рот и высунув язык из зубов Маршалла, она потребовала большего.       Маршалл был очень рад позволить ей это, и вскоре он обнаружил, что его язык борется с ее языком за доминирование. Эверест, всегда более сильная из них в плане страсти, сумела надавить на себя и заставила его язык танцевать под свою дудку. Оказалось, что целоваться языком для собак совсем не сложно, хотя для этого нужно несколько раз потренироваться. Маршалл, тем временем, чувствовал себя как в Нирване, поскольку его девушка казалась более страстной, чем обычно. Не то чтобы он жаловался.       Но потом, внезапно, все прекратилось. Маршалл в замешательстве открыл глаза и увидел, что Эверест встала и смотрит на огонь, нервно покусывая губу. Обеспокоенный, Маршалл встал и прижался к своей любимой. «Что-то не так?» «Н-нет, но… мне интересно…», — Эверест сглотнула, отчего Маршалл хихикнул. «Я никогда не видел, чтобы ты боялась высказывать свои мысли. В чем дело?» — спросил Маршалл.       Эверест вздохнула и посмотрела на него с нежностью в глазах. «Маршалл, я люблю тебя. Я не могу представить себе жизнь без тебя. Ты не знаешь этого, но я волнуюсь каждый раз, когда ты входишь в горящее здание. Я не хочу потерять тебя, как…». Несколько слезинок вырвались из глаз Эверест. «…как мы потеряли Рокки».       Маршалл закрыл глаза, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Они вспоминали, когда они с Эверест на похоронах обнимали своего погибшего друга. Это было три года назад, когда их попросили помочь восстановить здание мэрии после урагана. Рокки помогал вбивать опорную конструкцию, когда часть крыши вот-вот должна была обрушиться на Крепыша. Дворняга оттолкнул его с дороги, но был раздавлен обломками. Он до сих пор помнил, как Рокки смотрел на них в последний раз, с улыбкой на лице, когда его обнимал плачущий Райдер. Он прошептал прощальное слово, прежде чем его глаза мирно закрылись.       Это было самое тяжелое событие, через которое пришлось пройти каждому из них, и Крепыш долгое время испытывал чувство вины. К счастью, ему стало лучше, но каждый день он приходил на могилу Рокки и оставлял цветок. Он даже перенял идею Рокки о переработке мусора и вскоре выполнял двойную работу — и строительную, и экологическую.       Потеря дворняги напугала их всех, и каждый из них работал над тем, чтобы этого больше никогда не случилось. «Если я потеряю Эверест…», — подумал Маршалл, прежде чем покачать головой. «Нет, я лучше умру, чем позволю этому случиться». «Эверест, я тоже волнуюсь, когда ты работаешь во время метелей и лавин», — сказал далматин, успокаивая ее. «Я знаю… но я хочу показать, как сильно я люблю тебя, Маршалл», — сказала Эверест, прижимаясь лицом к его лицу. «Теперь, когда мы остались одни, я хочу спросить тебя кое о чем. Если… если случится худшее, я хочу, чтобы мы запомнили эту ночь на всю жизнь. Чтобы нам было что вспомнить друг о друге». «Эверест… что ты…» «Маршалл, я хочу тебя…».       Маршалл был уверен, что если бы это было физически возможно, его челюсть упала бы на пол. В голове Маршалла пронеслась тысяча вариантов ответа, а его лицо стало еще краснее, чем огонь в камине. «Ч-ч-ч-что?»       «Если ты не хочешь, я понимаю», — сказала хаски. «Я имею в виду, я могу подождать, пока ты не будешь готов. Просто мы одни. У меня сейчас нет течки. И я доверяю тебе. Я хочу, чтобы мы могли разделить нашу любовь как можно лучше. Я хочу…», — она наклонилась вперед и поцеловала его в щеку. «Я хочу, чтобы наша ночь была незабываемой». «Э-Эверест», — прошептал Маршалл, закрывая глаза и думая об этом. Он не отрицал, что в прошлом у него были некоторые… личные мысли, связанные с ним и Эверест в подростковом возрасте. Теперь, когда он вырос, он отодвинул их в сторону, чтобы стать более ответственным взрослым. Теперь же все они разом вернулись к нему.       Далматин был рад, что у Эверест не было течки, иначе это стало бы проблемой. Он еще не был готов стать отцом. Что касается самого акта, он знал, что делать. Стыдливый «разговор» Райдера и Кейти, когда наступило половое созревание, все еще был свеж в его памяти. Единственная проблема заключалась в том, что он будет действовать вслепую. Конечно, Эверест тоже была девственницей, но разве первый раз не всегда болезненный. Он знал, что Чейз и Скай уже делали это, и Чейз говорил, что это было лучше всего на свете, но он не был таким храбрым, как его лучший друг.       Тем не менее, он не стал бы отрицать, что хотел этого. Быть так близко к Эверест? Чувствовать ее в самом интимном месте. Соединиться в едином блаженстве, которое могло бы показать, как сильно они действительно любят друг друга. Маршалл глубоко вздохнул: «Ладно, давай сделаем это». «Правда?» — спросила Эверест с растущей на лице улыбкой. «Да», — прошептал Маршалл, прижимаясь к ней. «Этой единственной ночью. Мы будем одним целым». Эверест прижалась к нему в ответ, укусила его за ухо и потащила на кровать.

***

      Никогда еще Маршалл не спал так крепко, как в эту ночь. После того, как он и Эверест… сделали свое дело, они заснули в объятиях друг друга. Простыни были грязными, и у Маршалла немного болела нижняя часть тела, но он не мог не чувствовать себя как огурчик.       То, что они с Эверест сделали… было удивительно. Сначала было неловко, но когда они начали двигаться дальше, это было все, о чем они мечтали. Маршалл повернулся к своей возлюбленной, которая продолжала спать с улыбкой на мордочке. Он наклонился и поцеловал ее, заставив ее тихонько заскулить во сне.       Прижавшись к ней сзади, обнимая руками ее спину, Маршалл поклялся, что эта особенная ночь будет повторяться как можно чаще. В конце концов, он не хотел быть отцом сейчас, но когда-нибудь он хотел им стать. Поэтому ему нужна была вся возможная практика.