На грани

В своих влажных мечтах она просыпалась от не навязчивого пения птиц или лучика света просвечивающегося из-за штор. Но сегодня ей пришлось с трудом раскрывать глаза из-за настойчивого человека за дверью, который казалось просто лег на звонок. Несколько минут она искренне старалась сопротивляться закрывая голову подушкой или просто зарываясь в одеяле. Но неизвестный явно не собирался отступать и все же вынудил девчонку выползти в коридор. — Кто? — слишком сипло для крика говорила она. — Тимофеев, — ещё вчера она подметила его странную привычку представляться фамилией. Судя по всему отголоски отсидки преследовали его даже на свободе. — И что ты в такую рань здесь забыл? — приоткрывая дверь спрашивала Мишель. — За тобой приехал. — Не в лес, хоть? — Только если сама попросишь. — Ладно, я щас соберусь, подожди внизу. Внешний вид спросонья у неё всегда похрамывал, сегодняшнее утро не было исключением. Слегка опухшее за ночь лицо нельзя было назвать отталкивающим, но она предпочитала на него не смотреть. Проводя расческой по скудлившимся за ночь волосам она осматривала гардероб. Выбор пал на давно пылящееся черное платье платье миди с закрытыми декольте и пышными рукавами, перчинку предавал лишь элегантный вырез на ноге. Вторым слоем прокрашивая ресницы, она казалось переборщила с их удлинителем, ведь теперь они в буквальном смысле доходили до бровей. Темно алая помада ставшая частью повседневного макияжа давала такой же плотный, матовый финиш, как и всегда. Почти что запрыгивая в черные шпильки она устремилась вниз. Майорова ненавидела ждать, поэтому старалась не подписывать на это остальных. Она будто родилась с армейской пунктуальностью. На пороге её подъезда, казалось стоял целый кортеж, ладно, она насчитала всего пять машин. Но это определённо её впечатлило. Правда столь большое количество людей невольно навевало панику. Слишком тревожно. Продолжая стоять возле входа она осматривала машины. Ей было совершенно все равно на их марку или цвет, она попросту потерялась, не понимая куда идти. Из второго в ряде «Мерина» все же вылез виновник торжества, на дворе под тридцать градусов, а братва даже не думает сменить свои костюмы на что-то полегче. В руках мужчины красовался необъятный букет темно алых роз, будто подобранных под её губы, в данный момент расплывающиеся в улыбке. — Спасибо большое, — забирая связку цветов говорила девчонка. — И за что мне такое счастье? — За красивые глаза, ну, и за писанину, конечно. — Ответ принят. Куда потащишь? — Есть местечко. Такой вариант её вполне устроил, ибо букет лежащий на коленях почти прямым текстом говорил о неформальности встречи. Мужчина на рулем отпускал какие-то глупые, иногда не понятные ей шутки. Она всегда улыбалась иногда срываясь на легкий смешок. — Я вот когда ехал, то думал, чтоб тебе подогнать такого, чтоб понравилось, — переводя на неё взгляд говорил он. — Как я вижу додумался только до цветов, — одаривая его снисходительной улыбкой отвечала Мишель. — Давай прямо, че хочешь? — Мои желания напрямую зависят от твоих, — смотря прямо в глаза говорила она. — Только тоже прямо, чтоб я понимала на что расчитывать. — Допустим, я хочу тебя. — Тогда я хочу кольцо, — делая не долгую, но заметную паузу отвечала девушка. — Обручальное. — Не слишком быстро? — не скрывая легкого смешка спрашивал Сильвестр. — Если хочешь не быстро, то можем годик-второй по паркам гулять. Её ответ точно давал понять чего она хочет. Не сказать, что такой расклад событий его полностью устраивал, но точно заставлял задуматься. А пока он плавно переводил тему в обсуждение каких-то недавних новостей. Разговоры не имеющие смысла ей нравились, появлялось какое-то беззаботное чувство окрыленности. Майорова слишком любила внимание к своей персоне, и он сегодня одарял её по полной, подмечая малейшие детали. Она определённо ему понравилась, идеально подходила по всем параметрам нарисованным подсознанием. Слегка строптивая, немного робкая наедине, при этом сохраняющая достоинство. Её одежда не была скромной, но и не переходила черту вульгарности, её не стыдно было показать. В своей голове он уже все решил, позволение девушки ему не требовалось, даже несмотря на то что она его дала. Его не очень то душещипательный рассказ о недавно почившем товарище нагло перервал громкий, в этот момент ужасно режущий звук мелодии на телефоне. Он извинился перед тем как взять трубку, это было какой-то каплей галантности в море наглости и жаргона. Она не вслушивалась в крики человека доносящиеся из мобильного телефона, ей попросту было на них плевать. Мишель настолько привыкла к крови, что давно не ощущала её запах. Даже если бы на другом конце провода кого-то убивали у неё на лице не дрогнул бы не единый мускул, не говоря о том что внутри это вызвало бы лишь раздражение. Её спутник что-то яро кричал, вспоминая весь словарь обсценной лексики хранящийся у него в памяти. Девчонка лишь молча отвернулась в окно, делая вид, что вообще не замечает перемену обстановки внутри салона. Так было проще, она проделывала подобное сотни раз. Иногда лучшим вариантом будет прикинуться полной дурой не осознающей серьезности происходящего. — Планы поменялись, — со всей силы нажимая на кнопку сброса вызова, будто замахиваясь на несчастный силикон, сказал мужчина. — Хорошо. Стальное спокойствие в её голосе отдавало каким-то темплом, хоть улыбка с её лица исчезла не оставив и следа, в её словах черным по белому писалось, что она все понимает. Ей не нужны были оправдания, скорее наоборот. Если ей прямым текстом скажут, что кого-то закопали в лесополосе, то она воспримет это куда лучше, нежели оправдание про резко заболевшую кошку. Проехав ещё несколько кварталов Тимофеев припарковался на обочине, попутно сообщая своей спутнице, что её довезет некий Вадик. Этой информации ей хватило сполна, она односложно согласилась и вылезла из машины, прихватив букет. Смотря на отъезжающий автомобиль девчонка присаживалась рядом с каким-то блондинистым парнем, выглядевшим приблизительно на её возраст. Он казался ей знакомым, но даже если они и виделись ранее, то это скорее было минусом. Девушка искренне надеялась не встречать никого из прошлого. Но к сожалению этот город был одновременно слишком большим и слишком тесным, чтобы оставить все тайное в секрете. Молодой человек сохранял тишину на протяжении всей поездки, но постоянно кидал взгляд на девушку, иногда даже во время езды. Она определённо это заметила, но и вправду не хотела ни в чем копаться, а в том почему так странно вел себя неизвестный и подавно. Ей было предельно ясно почему так резко удалился её спутник, проезжая по столице она и не думала в это все углубляться. Майорова настолько точно знала происходящее в этом кругу, что проговорила про себя все возможные оправдания заранее. Хоть на деле в них и не нуждалась. Даже если он сейчас расстреливает с десяток невиновных, то как минимум она об этом не узнает, а как максимум ей абсолютно все равно на незнакомых людей. Девчонка никогда не понимала такого бурного состояния к тем кто собственноручно выбрал этот путь, именно поэтому никогда не понимала проявления жалости к себе. Именно жалость ей казалось самым отвратительным чувством, она была уверена, что может таковую отличить от условного состояния, но по правде ошибалась. Захлопывая дверь она кинула несколько слов на прощание и не услышав нормально ответа удалилась. Сегодня её самочувствие было действительно лучше и она не знала к чему именно это привязать, возможно причиной стал вчерашний секс или же мужчина постучавшийся к ней в дверь сегодня утром. При входя в квартиру на полу как и вчера валялась выделенная под документы папка с несколькими бумагами внутри. Если не запланированное свидание оборвалось так и не успев начаться, то поездка к юристу соответствующая плану нарисованному перед сном снова вернулась в дневное расписание. Взяв сумку побольше девчонка сложила туда все необходимое. Лишь перепроверив себя несколько раз она смогла со спокойной душой выйти из квартиры. При каждом шаге на ступеньках каблуки отдавали характерным звуком, слегка раздражающим, но все же не способным вывести из себя. Дверь подъезда захлопнулась уж слишком громко заставляя её вздрогнуть. Не далеко от подъезда отойдя от припаркованного автомобиля стоял молодой человек будто высматривающий что-то, или кого-то. — Макарова, — оклик отдающий трелью в ушах и непроизвольно покрывший мурашками все её тело. Она не знала как вообще держалась на ногах, по ней будто пустили электрошок или попросту выстрелили в и без того подкашивающиеся колени. Создавать хотя бы имитацию спокойствия не удавалось, даже при всех усилиях. Её шаг значительно ускорился, а дыхание скорее походило на попытки не задохнуться хватая воздух. Судорожно ища ключи в нарочито огромной сумке она боролась со страхом, что тот чьего имени она даже не помнила подойдет ближе. Сознание самостоятельно вырисовывало тень и медленные шаги, ей казалось будто она стоит у пропасти. Может ли довести до подобного простое упоминание девичей фамилии? Обычного человека навряд ли, но её смогло. Если ты чист, то тебе нечего бояться, наверное именно поэтому она жила в страхе. Страх сопровождал её везде и всегда, иногда оставался лишь незаметно мелькающим, как телевизор при важном диалоге, иногда душил, вкладывая буквально все возможные силы, чтобы покалечить, но не добить окончательно. Дерганым рывком Майорова все же смогла вывернуть руль скрываясь за поворотом. В зеркале заднего вида она наблюдала того же парня, который казалось и не планировал сдвигаться с места. Почему-то у неё была непоколебимая уверенность в том что он должен был побеждать или хотя бы крикнуть что-то в след пока она отъезжает. Примесь нарциссизма появилась в ней не так давно, но сопровождала даже в период самобичевания. Ненавидеть себя, но при этом все равно считать лучше других — странно, но до тошноты привычно. Третий раз за последние минут восемь из окна вылетал хабарик, но даже новая сигарета по меж губ не унимала дрожи, при том что обычно с этой задачей справлялась. Поджигая папиросу далеко не с первой попытки она уже не могла даже думать о поездке которую все же прийдется сорвать. Переводя взгляд на бардачок в котором она с самого момента покупки этого автомобиля хранила ключи в то место из которого всегда хотела вырваться. Наверное это было отдельным видом мазохизма, в и без того убитом состоянии ехать туда где повеситься хотелось ещё до всех имеющихся проблем.