На грани

Облокотившись о капот автомобиля девчонка сверлила взглядом свой же подъезд не решаясь зайти. Она знала, что её ждёт за закрытыми дверьми, знала, что почти спавшие на нет слезы нахлынут вновь переходя в истерику. Больше не хотелось плакать, не хотелось себя жалеть. Визг шин неподалеку не привлекал внимания, так же как и женский смех раздающийся практически на всю улицу. Обычно подобное её выводило из себя, заставляя корчить лицо так, чтобы её эмоции были понятны всем, но не сегодня. У неё просто не было на это сил, ни моральных, ни физических. Рассказывая барышне, чье имя правды ради не помнил, он увидел уже знакомый «Кубик» и не менее знакомую барышню оперившуюся о его капот. Вряд ли он бы смог объяснить этот порыв хотя бы себе, но почему уж очень захотелось подойти к ней в компании иной представительницы прекрасного пола. Майорова не приходилась ему никем, кроме как соучредителем, в одной компании с ним. Они не были бывшими или парой разошедшейся на время, каждый из них всего лишь получил то чего желал. Два раза с одной девушкой было для него нечастым явлением, но все же обычно дамы из его постели такой реакции не вызывали. — Доброй ночи, соседка, — говорил он подходя ближе, но все равно не видя её состояния. То насколько все плохо ему удалось разглядеть лишь специально приблизившись ещё. Мишель не пыталась даже выдавить улыбку, это бы все равно выглядело максимально неестественно, поэтому кивок с взмахом ладони показался ей оптимальным. Растрепанные волосы, некогда лежащие в объемной укладке в перемешку с размазанной темно алой помадой, дополняли лишь черные разводы от туши на щеках. Платье разорванное в нижней части буквально в клочья, отекшие глаза и красное лицо, явно не от естественного румянца. «Ужас» весь спектр его эмоции можно было описать именно так. Она не выглядела как актрисы из блокбастеров во время истерики, едва ли девчонка походила на прежнюю себя. Слезы и отеки не придавали ей шарма, как и впрочем любому другому человеку, она выглядела убито, возможно даже убого. Не знай он её, смог бы поверить, что это сбежавшая из ближайшей психлечебницы. — Ты жива вообще? — она лишь молчаливо кивала поджимая губы, не из-за смущения или чего-то подобного. На большее попросту не было сил. — Кто с тобой это сделал? — Отойди, пожалуйста, — он игнорировал её просьбу продолжая всматриваться в глаза, в поисках ответа. — Не делай вид, что тебе не похуй, — хотелось взвыть, попросту вырваться и одновременно прижаться к нему со всей силы, спасаясь от самой себя. — Если спрашиваю, то не похуй. Логично? — говорил парень вытирая новообразовавшиеся потеки с лица. — Зачем ты это делаешь? — указывая на ладонь которая так и осталась на щеке спрашивала девочка. — У тебя все хорошо, ты нашел себе телку на сегодня, так пойди и трахни её, Вить. — Ты действительно хочешь, чтобы я пошел с ней? — он говорил вкрадчиво, будто прощупывая почву не произносил даже слова способные её задеть. — Посмотри на меня ещё раз и ответь на свой вопрос. — Хочешь я пойду с тобой? — противоположный предыдущему вопрос, заставляющий её сжиматься ещё сильнее. — Я сегодня не в состоянии, правда, — самое нелепое оправдание из возможных, навряд ли она сама считала его уместным. — Мы просто посидим, пока ты не успокоишься. — Зачем это тебе? — Ты хочешь чтобы я ушел? — спрашивал он так, будто её ответ в действительности что-то решал. — Я не знаю, Вить, я ничего не знаю, — запрокидывая голову срывалась на крик девчонка. Она бы не вспомнила выражения его лица, не вспомнила бы как он пытался заглянуть в её покрасневшие глаза, даже при желании. Её истерика не то что не прекратилась, а скорее усилилась в десятки раз с его приходом. Майорова попросту боялась, не знала чего точно, но страх пробирался до костей. Ничего в этой жизни не бывает просто так, она жила последние годы с уверенностью в правильности этих слов, не допуская исключений. Он не хотел её ранить и тем более заставить бояться, скорее напротив. А на её доставучее «Зачем?» ответить не мог, даже самому себе. Это не было проявлением чего-то высокого, больше походило на первичные эмоции при виде непонятно чего пережившей женщины. Как Пчёлкин прощался с той девушкой она не слышала, впрочем слышать и не хотела. Прикрытые глаза оставляющие небольшой просвет глядели на ночное небо так сосредоточено, будто могли там что-то высмотреть. Он же не знал чем руководствовался, но по какой-то неведомой причине считал каждое свое действие верным, хотя, это относилось не только к сегодняшним событиям. — Пойдем, — говорил он подхватывая её под руку. Девчонка не видела смысла даже начинать сопротивляться, возможно его присутствие и к лучшему. Ей и так последние месяцы слишком одиноко. Несмотря на их своеобразные отношения с покойным мужем он просто был и этого было достаточно для иллюзорной полноценности. Он продолжал её придерживать несмотря на то что она довольно уверенно ступала по ступенькам, лишь изредка хмурясь, выдавливая слезы, в попытках снять пелену с глаз. Неловко передавая ему ключи дрожащими руками она невольно вслушивалась в дребезжание, а после и в звук их проворота в скважине. Скинув туфли она так же томно зашла на кухню облокотившись о панель, наблюдая за тем как Витя по-хозяйски присаживался на недавно купленный стул. Майорова подхватила бутылку любимого виски и с четвертой попытки все же смогла её открыть. Отпивая алкоголь прямо с горла она чувствовала неприятное жжение, после отдающее теплом в груди. — Может все-таки что-то скажешь, а не будешь заливаться? — забирая стеклянную тару из её рук требовал объяснений Виктор Павлович. — Мне нечего сказать, — это была полная правда, не раскрывать же почти незнакомому человеку все то, что отчаянно пытаешься скрыть годами. — Даже про того кто тебе шмотье порвал? Не очень похоже не следы бурного секса, уж извини, — издевка над ней, отдала неприятным колющим чувством ему самому. — Я сама, — демонстрируя поломанные ногти с запёкшейся под ними кровью отвечала она. — И чего ж тебя так прорвало? — забавный подбор слов, прорвало, так что аж вещи порвала, осознание сказанного отразилось на его лице едва заметной ухмылкой. — Давай о чем-то другом, — ей было страшно и произносила это Мишель с заметной осторожностью, но парень на удивление не вспылил, а лишь перевел взор, всматриваясь прямо в глаза. — О чем-то другом, — повторял он. — А давай, — вспоминая про то что интересовало ещё со вчера. — Ты у «Метрополя» тогда с Елисеевой встречалась? — Да, — девушка была слишком растерянной, чтобы задаться вопросом «Откуда он её знает?», впрочем ей и в спокойствии было все равно. — Давно знакомы? — Достаточно. Витя почувствовал холод с которым она говорила, очевидно разглагольствовать под градусом она не станет, ровно так же как и на трезвую. Она впивалась взглядом в сумку на столе и отпив ещё немного горячительного напитка полезла за ней. Звон ключей раздавшийся от соприкосновения с полом, словно трель перфоратора в выходной день неприятно отдавала шумом в голове. Из сумки выпали не только ключи, но и все содержимое. Она почувствовала его присутствие рядом и то как он наклонился в попытке помочь. Майорова судорожно собирала вещи заново начавшими дрожать руками, в первую очередь хватая то что забрала из прежнего места жительства. — Чего так шугаешься? Есть что скрывать? — с усмешкой проговорил он, замечая как она дернулась, после его приближения. — Есть, — ответила она оставляя на полу лишь пачку «Самца» за которой изначально и полезла. — Как я понимаю, то посвящать меня не планируешь? — Правильно понимаешь. В любой другой ситуации это определённо вывело бы его из себя, но она выглядела столь жалко, что начинать любые выяснения отношений было бы для него унизительным. Орать на и без того стоящую перед ним в слезах девушку не хотелось от слова совсем. Пчёлкин не питал к ней особых чувств или уважения, его действия были лишь результатом воспитания. Молчаливо вдыхая сизый дым девчонка будто оттолкнувшись от кухонной панели, которая всегда будет ассоциироваться с отчаяньем выходила из комнаты. Выпуская из рта клубы белого, как снег дыма она уходила, слыша его шаги сзади. Очевидно убежать от него в своей же квартире она не могла, но сбежать — вполне. Плюхнувшись на кровать Миша все так же затягивалась, только теперь смотря в потолок. Он же остановился в проходе, совершенно не понимая последовательности её действий. Хотя, впрочем она и сама не понимала. — И как мне на это реагировать? — прямо спрашивал парень. — Как хочешь так и реагируй, — потушив папиросу о стоявшую на прикроватной тумбе пепельницу говорила Мишель откатываясь на одну половину двуспальной кровати. — Даже если так? — задавал вопрос он уже прикладывая руку к её истощенной талии. Он так и не получил ответа, но был точно уверен в том, что она не спала, вновь прикидывалась безразличной дурой, именно так он и окрестил её у себя в голове. Навряд ли ей в действительности подошла бы другая характеристика, её поведение было странным, слегка инфантильным и отрешенным одновременно. Нынешняя ситуация лишь демонстрировала, то что девчонка не знала чего хочет сама. Проходя горячими пальцами по её холодной коже в районе ребер Витя чувствовал как девушка невольно покрывалась мурашками. Она его раздражала, но в тоже время как-то болезненно притягивала, не внешностью или мнимой недоступностью, которая обычно рушилась после нескольких зелёных купюр или дорогостоящего презента. Пчёлкин не мог её купить, это уже было чем-то новым, столь непривычным, и при этом до мерзости знакомым. Их ничего не связывало, но он уже сравнивал её с Ольгой, с Ольгой Беловой. В ней была загадка, только вправду настоящая, не строящаяся на промежности. Ей было, что скрывать и она это признавала. Майорова оставалась закрытой книгой, несмотря на не единожды раскрытые перед ним ноги. Это удручало и лишь поднимало его интерес, как бы она не надеялась на обратное.