За гранью фальши

Оставались считанные минуты до начала съёмок. Наруто с несвойственной себе тревогой судорожно прикладывался к горлышку бутылки, спроста выливая в себя литры безвкусной жидкости, которая, как казалось, уже начинала закипать в нём, булькая и беспокойно плескаясь в недрах раскалённого нутра. Колени мелко подрагивали, взгляд потерянно метался, нарочито цепляясь за ворсинки выбеленного ковра. Хотелось отвлечься, перестать вести себя подобно малолетнему подростку и просто вернуть себе былую невозмутимость, показав себя профессиональным актёром и тем самым утерев нос напыщенному ублюдку. Блондин не понимал, почему новый коллега вызывает у него столь лютое раздражение лишь одним своим присутствием, при том, что сам он и словом с ним не обмолвился, чтобы иметь хоть какой-то веский повод для ненависти. Возможно, причина кроилась в обыкновенной зависти к тем восхищённым взглядам, которыми сотрудники неустанно окидывали новенького, напрочь позабыв о нём, о «единственной и неповторимой звёздочке» – как называла его сотрудница Карин. Но в то же время он отчётливо осознавал, что внимание окружающих ему до сих пор не интересно, а желание показать своё превосходство в этой сфере и вовсе казалось ему глупым, ребяческим. Но что-то такое всё-таки было в этих чёрных омутах, вынуждающих каждый раз инстинктивно отворачиваться, как-то пугливо прятать взор в сторону и злостно сжимать кулаки. Как только режиссёр махнул рукой, Сердце провалилось в пятки, обманчиво застучав где-то в пульсирующей голове. Постаравшись успокоиться, Наруто досчитал до десяти и сделал несколько глубоких вдохов, с удивлением отметив, что метод реально помогает, и постепенно становится гораздо легче. Выдохнув в горячие ладони, он понял, что бояться здесь абсолютно нечего. Ведь, что может случиться от очередных съёмок с новым партнёром? Страх не оправдать чьи-то ожидания? Бред! Он никогда не стремился быть лучшим в этой профессии, воспринимал и продолжает воспринимать её как единственный источник заработка. Гордиться преимуществом в этой области прискорбно даже для него. Вновь тёплый свет прожекторов, располагающая для работы обстановка и десятки пар пристально наблюдающих глаз. Ничего не приносит дискомфорта или каких-либо прочих неудобств. Всё донельзя привычно, обыденно, но ровно до того момента, пока на съёмочной площадке не появляется Учиха. Зубы против воли глухо смыкаются, а сам Узумаки мгновенно отворачивается, создавая вид полной отвлечённости. Брюнет же, молчаливо поймав взгляд режиссёра и согласно чему-то кивнув, снял с себя халат, открыв обзору каждого любопытного хорошо развитую мускулатуру и комплектацию атлетического тела. Отдыхающие порноактрисы не теряя надежды стреляли подведёнными глазками, кокетливо хихикали, и хитро использовали манёвры заигрывания, так или иначе стараясь обратить на себя внимание. Взгляд Наруто опрометчиво зацепился за них, тягостно сгрудив нахлынувшие мысли в бесформенную кучу заржавевшей действительности. Все эти специфические личности с погубленной честью и развязным нравом идентично забывали, кем на самом деле являются и кем стараются показаться, нелепо спрятавшись за иллюзорной личиной целомудрия. Все они верили и многие до сих пор продолжают верить, что то, чем они занимаются сейчас, никак не повлияет на их светлое будущее, которое обязательно будет чистым и незапятнанным, как и они сами, когда самолично пожелают очиститься от всего накопившегося дерьма, когда смогут накопить нужную сумму, когда, в конце-концов, обретут своё счастье. Но вот только мало кто задумывается над тем, что, однажды, ступив в сладкий омут порока, выбраться из него уже вряд ли получится, во всяком случае, неопороченным, со здравым рассудком и светлой памятью. Вот и Наруто тоже раньше не задумывался. Не хотел видеть очевидного, клятвенно обещал себе прекратить после первой же зарплаты, да вот только после нескольких месяцев работы оказалось, что бросить уже не в силах. Чёртовы актёришки, не без помощи главенствующих, под невинным предлогом расслабиться мало-помалу подкармливали какой-то лёгкой дурью, искусно мороча голову, из раза в раз вынуждая приходить на съёмки, всё глубже затягивая в пучину нравственного мрака. Денежная выплата также играла не последнюю роль и на время сглаживала все неровности своего весьма грязного заработка. Режиссёр чётко отдал команду, все разом затихли, и только неспешный шелест страниц нарушал уютную тишину затемнённой комнатки. Миловидный блондин, беспечно покачивая ногами, увлечённо читал ляпистую книгу, между тем начиная украткой ёрзать на своём белоснежном диванчике. Ему явно что-то не давало покоя, о чём ярко говорили тихие вздохи и видимое желание избавиться от стесняемой одежды: простеньких шорт и укороченной футболки, плотно прилегающей к жилистому телу. Сюжет донельзя прост и очевиден, позволяет зрителю настроиться и морально подготовиться к предсказуемому развитию дальнейших событий. Как только юноша отвлёкся от своего занятия и устремил взгляд в сторону, в кадр лёгкой поступью зашёл второй главный герой – черноволосый мужчина с необыкновенно бледной кожей. Из всей одежды на нём нашлись лишь свободные тёмные шорты, прикрывающие заметный бугорок возбуждения. Наруто мысленно хмыкнул – партнёр решил упростить ему задачу и к тому же сократить время для утех. Весьма снисходительно. Всё-таки эти съёмки были, грубо говоря, испытательными, поскольку с самого начала не предусматривались, как полноценный фильм и по большей части предназначались для просмотра взыскательного продюсера. Поэтому одного раза могло вполне хватить, чтобы утолить всеобщее любопытство и наконец отделаться от всех этих забот хотя бы до следующего понедельника. Чем быстрее они закончат, и зазнавшийся ублюдок озвучит своё никому не усравшееся решение, тем быстрее ему удастся сбежать отсюда. Вопросительно похлопав глазами на подошедшего, блондин немного закусил нижнюю губу и отложил чтиво на стоящую рядом тумбочку. Сценария так такового не было, одна импровизация и заезженный сюжет, подобный любительскому видео. Предугадать действия незнакомого для себя человека было практически невозможно, а потому оставалось полагаться лишь на свои навыки и ощущения. Впервые за всё время формального знакомства Наруто осмелился напрямую заглянуть в глаза новому коллеге и, едва ли рефлекторно не метнувшись вбок, уцепился взглядом за глубинные недры чужих, пристальных, но до боли в висках сковывающих, обжигающих. Против воли заставив подавить в себе свалившиеся тяжёлым валуном мысли, парень продолжил безукоризненно поддерживать имидж, никак не проявляя внешних признаков внутреннего смятения. Лёгким взмахом руки подозвав брюнета ближе, он чуть привстал и, эротично выгнувшись под тёплым светом прожекторов, змеисто обхватил литые плечи оппонента и, медленно, словно застенчиво приглашая, потянул за собой, вынуждая упереться коленом в прогнувшийся диван. Дальше дело за малым – так ошибочно подумал Наруто, принявшись по выработанной схеме изучать нависающий над ним объект. Мысленно он не смог не отметить твёрдость и хорошо выраженную чёткость развитых мышц. Даже в неподвижном состоянии блондин мог вдоволь ощутить ту внушающую неподдельный страх и уважение силу, которая переполняла это исполинское тело, неистово кипя и растекаясь по просвечивающимся через мраморную кожу венам. Более стараясь избегать зрительного контакта, Узумаки начал слегка волноваться, наверное, впервые за долгое время не зная, как правильно себя вести. Излишняя молчаливость и абсолютная безучастность партнёра заставляли впервые за долгое время засомневаться в своих умениях, а обнажённый вид мужчины, отчего-то вызывающий у него неприятное подтягивание внизу живота, оплетал всё его естество нитями саднящего опасения, поневоле понуждая сжаться, сравни застенчивой девственнице, и ждать у моря погоды, нелепо лупая глазами. И когда он уже было собрался попросить режиссёра приостановить съёмки, Учиха, до этого по-видимому прощупывавший почву, внезапно взял неудавшееся дело в свои руки. И, чёрт возьми, Наруто вконец растерялся. На долгие мгновения замер, чувствуя странный, зародившийся на месте соприкосновения клубок жара, что стремительно начал расползаться, следуя за умелыми руками брюнета. Вспыхнувшее трепещущим огнём тело в противовес разуму стало инстинктивно расслабляться, податливо подставляясь под нехитрые ласки и постепенно одаривая ответными. С тенью неуверенности очерчивая бугристые мышцы, вдыхая свежий аромат дорогого парфюма и создавая между ними дразнящее трение, он начинал незаметно возбуждаться, всё больше отдавая руководство своему подсознанию. Глухо вскрикнув от неожиданного укуса в плечо, блондин в отместку стиснул упругие бока коленями, с недовольством отметив их каменность. Что уж там, казалось, что абсолютно весь этот парень напряжён до предела, и об него можно смело ломать кирпичи, опасаясь лишь за то, что бы тот не отскочил тебе же в лоб – настолько ублюдок был крепок. Но на безобидном укусе брюнет не остановился. Зверски сдёрнув с Узумаки мешающее трепьё, он, вероятно почувствовав его скованность, нежно обхватил одной ладонью вялый член, поступательными движениями ненавязчиво надрачивая, другой отвлекающими поглаживаниями скользнул по тяжело вздымающейся груди, вытворяя до смешного простые, но почему-то столь заводящие касания, что ноги непроизвольно свело предостерегающим намёком на судорогу. Длинные пальцы еле ощутимо стали вырисовывать на бронзовом участке торса росчерки медовых отблесков, даже не подозревая, какой диссонанс вызывают у его озадаченного обладателя. Наруто с ужасом осознал: его ведёт от этого человека. И если он не прекратит всё сейчас, потом уже будет поздно. Вот только голос предательски пропал, засел где-то глубоко в гортани и ехидно поскрёбывал, неминуемо разрушая зыбкую изгородь трезвого разума. Панические мысли, не успев толком сформироваться, безвозвратно увязли в мареве давно позабытой похоти. Острые пряди волос щекотали ключицы в то время, как горячий язык поочерёдно обрисовывал ореолы коралловых сосков, с задором прикусывая выступающие горошины и после сразу же в извиняющемся жесте зализывая. Дыхание участилось, по взмокшему позвоночнику табуном пронеслись сладкие мурашки, подтолкнув с приглушённым хрипом откинуть голову назад. Голова безнадёжно опустела, уступив место сплошному беспамятству. Мелькнувшая на задворке сознания мысль о том, что за ними всё это время неотрывно наблюдают, лишь раззадорила, отозвавшись очередным ноющим спазмом в паху. Яркая вспышка боли в чувствительном районе шеи заставила крупно вздрогнуть и в просвете осмысления раздражённо брыкнуть присосавшегося к яремной вене наглеца. Однако его лишь сильнее вжали в уныло скрипнувший диван, предостерегающе рыкнув под ухом. Не пожелав так просто мириться с подобной дерзостью, Наруто вцепился в чёрные локоны и грубо оттянул забывшегося брюнета от себя, намереваясь непременно высказаться насчёт нежелательных отметин. Но как только он столкнулся с маниакальным взором обезумевшего, все намерения разом улетучились, оставив от себя лишь досадные отзвуки. Блядь. Уж не думал он, что и впрямь найдётся тот, кто сможет укротить его кипучую натуру хотя бы на какие-то жалкие минуты... Он так и не понял, кто поддался первым. Помнил лишь ту одуревающую боль, когда они в порыве бездумной страсти схлестнулись в неистовой борьбе за равенство, внутренне уже зная её исход. В ушах бурным клокотанием зашумели беснующиеся в запалах ярости волны, зубы с характерным стуком столкнулись, пылко размыкаясь, позволяя мятежным языкам переплестись, накрепко сплотив безудержные сущности в единый сгусток сладостной агонии. Пальцы проворно соскользнули вниз по влажной ложбинке и, играючи покружив вокруг приглашающе сжимающего сфинктера, принялись активно его разрабатывать скорее из желания распалить, нежели и впрямь растянуть и без того подготовленный проход. Жар чужого тела, запах смешавшегося пота и сбившееся дыхание в промежутке жадных усилий поглотить друг друга – оседали на языке терпким вкусом самого что ни на есть настоящего опьянения и были неизмеримо лучше любой предложенной дури. Как только заместо фаланг к отверстию упёрлась головка немалого органа, Наруто накрыло окончательно. Сильный толчок. Вырвавшийся из стиснутых губ стон. Блестящие взаимным сумасшествием глаза. Под натужное пыхтение бронзовое тело, ведомое властными прикосновениями, немыслимо изгибалось, безропотно подстраивалось под заданный партнёром темп и вожделённо охватывало его дрожащими в горячке руками и ногами, стремясь любым способом восполнить недостающую близость, ненасытными глотками украденного воздуха пытаясь сплотиться воедино. Сотрясающиеся пальцы белокурого юноши отчаянно хватались за расписанную росистой испариной спину, в минутах исступления очерчивали белёсые рубцы неясных шрамов и напористо притягивали ближе, во что бы то ни стало стремясь дойти до чаемого конца и подобно встречному палу безнадёжно погаснуть во тьме. Размашистые толчки разошедшегося мужчины выбивали из лёгких весь пойманный в бесстыдных стонах воздух, доводили до неукротимых судорог и спазмов, огненными вспышками откликавшихся перед помутнённым взглядом парня. Спустя нескольких наиболее мощных ударов по простате Наруто глухо вскрикнул и, сильно сжавшись, после нескольких мгновений наслаждения излился себе на живот, с упоением ощущая, как всё его тело сокращается в отголосках ошеломляющего оргазма, и брюнет продолжает яростно вбиваться в него, делая экстаз ещё более чувствительным. Как только партнёр также дошёл до финала, изнеможённо уперевшись лбом ему в грудь, блондин самозабвенно прикрыл слезившиеся глаза, чувствуя, как приятная нега мягко оплетает разум, и обмякшее тело наполняется блаженной, растекающейся словно горячая патока истомой. Через полуприкрытые ресницы яркие потоки света расползались причудливыми каплями, переливчато видоизменяясь или вовсе исчезая. В ушах шумно раздавалось собственное дыхание, рёбра буквально трещали от перенесённой нагрузки. А к Наруто медленно подбиралось осознание чего-то очень неприятного, изначально мерзкого.