За гранью фальши

С горем пополам преодолев обычные в час пик пробки, парень окончательно подрастерял намёк на хорошее настроение. Салон такси имел очень противный запах даже при учёте открытых окон, а сам словоохотливый водитель, на протяжении всей поездки напористо игнорировавший незаинтересованность пассажира, крайне громко трещал что-то о несправедливости государственной власти и бесчинстве нынешнего правительства, нагло обирающего бедный народ. Мало того, что Наруто стал прилично опаздывать по причине того, что таксист конкретно облажался с маршрутом, так ещё и продюсер не упускал возможности спустить на нём раздражение, агрессивно засоряя чат просьбами поторапливаться. Будто он был в силах что-то изменить! Не станет ведь во всю глотку заставлять водителя плюнуть на правила дорожного движения и нагло ехать по крышам соседей, невинно обосновывая свою чрезвычайную спешку волей нерадивого начальства. Но это никого, кроме него самого, разумеется, не волновало: делай что хочешь, но ты во что бы то ни стало обязан прибыть вовремя. Крайне сильно чесались кулаки отблагодарить толстолобого индивидуума, что-то взахлёб щебетавшего за рулём, а язык невыносимо пекло от наводящих слов, конкретный адресат которых всё не переставал ему названивать. Благо в скором времени пробка постепенно рассосалась, и ему удалось добраться до студии почти что в положенный час без каких-либо происшествий и инцидентов. Шли тщательные подготовки к новому широкоформатному кино, но в промежутке прогрессивных разработок руководство приняло решение сделать небольшой короткометражный фильм любительского содержания. Подобные проекты не требовали больших бюджетных средств, различных затрат на спецэффекты и делались буквами на коленке в отличие от более масштабных, которые изначально ориентировались на массового зрителя и кассовую прибыль, зачастую отражая популярные на данный момент веяния кино. Выход прошлого крупного творения оправдал все ожидания, и произвёл немалый фурор в рамках этого вида кинематографа. Усилия команды и капитальные расходы многократно окупились, что дало компании мощное конкурентное преимущество. Чтобы поддерживать его в относительной стабильности, нужно было вкладывать больше сил и средств, способствующих расширению бизнеса. Нанимались новые сотрудники, приобреталась новая аппаратура, возрастали гонорары – многие были более чем довольны, но ожесточённые войны за тёплое место под крылом начальства лишь усилились. Наруто не был в числе этих "борцов", но тем не менее с лихвой получал разнообразие подлых подсечек и не единожды попадал в ямы крысиного исполнения лишь по той причине, что якобы являлся не просто любимчиком продюсера, а его личной подстилкой. Блондин же заместо того, чтобы обижаться и мстить коллегам той же монетой, проявлял в любых провокационных ситуациях редкостное спокойствие и выдержанность, чем ещё больше злил последних. Много кто пытался подмочить ему репутацию, вот только далеко не каждый понимал, что мочить болото – заведомо абсурдная затея. А кроме как охарактеризовать своё социальное положение полнейшим трясинным болотом Наруто и говорить-то было нечего: заниматься подобным родом деятельности, что и он сам, Узумаки уже считал решением очень глупым и нецелесообразным, пригодным исключительно для тех людей, которым в жизни терять попросту нечего. Глубоко внутри он бессовестно презирал их за бесчестие, собственную ничтожность и блудство, непрекращающееся блудство в поиске истинного блаженства, которое однозвучно выливалось в бессмысленное перебирание дурмана, различных наркотических препаратов, примитивных алкогольных веществ и в безрассудное стремление испытать спектр неведомых ранее ощущений, от простого непонимания, что не разнообразие партнёров и влияние наркотиков даёт эту возможность, а взаимопроникновение психики и резонанс как физического, так и морального удовольствия. Однако ненависть на сластолюбивых «блудников» была обращена в первую очередь на него самого, и парень это хорошо осознавал, вот только бездейственное самоосуждение лишь больше засасывало его в бездну безнадёжного смирения, всё глубже утягивало на дно зеркальными щупальцами собственного раскаяния. .... – Наруто! – с присущей себе хрипотцой окликнул мужчина, с доброй полуулыбкой двинувшись к парню. – Ну как, достаточно отдохнул? – резонно спросил он, с толикой теплоты оглядев актёра. – Ты нужен нам полным сил и энергии, чтобы с новыми возможностями покорять сердца зрителей! – Ага, – неопределённо качнул головой Узумаки, неосознанно начиная сутулиться и что-то заинтересованно выискивать на своей обуви. Интересно, куда же так быстро улетучился весь пыл продюсера? Да и с чего ему так заискивающе заглядывать ему в глаза? Определённо стоило держаться начеку. – Надеюсь, ты полностью восстановился, и тот инцидент никак не повлияет на твою дееспособность. – Как бы между строк затрубил седоволосый, разбавляя тишину прерывистым смехом. – Я, признаться, не на шутку испугался за тебя, узнав от Саске о случившемся. «За деньги ты свои испугался», – с мысленным ворчанием подумал парень и тут же запнулся, не поняв, о чём идёт речь. – А что именно говорил Саске? – спросил с заметной настороженностью, незаметно сжав в карманах кулаки. Мало ли, чего тот мог наговорить. – Саске-кун? О, его голос показался мне взволнованным... – тягуче промолвил старик, задумчиво прикладывая руку к подбородку. – Он был немногословен, но из всего сказанного я понял, что в процессе работы тебе стало плохо из-за перенагрузки. А что такое? – Да нет, всё нормально. С кем сегодня предстоят съёмки? – вздохнув с облегчением, блондин поспешил перевести тему, дабы не подавать лишних подозрений. – Сегодня у многих «выходной», незначительные фотосъёмки, так что с тобой снимаются лишь несколько пар.... – без задней мысли вмиг переключился извращенец, с воодушевлённость размахивая руками и начиная рассказывать о своих блестящих идеях книг личного производства и запланированных сюжетах предстоящих фильмов. Джирайя пусть и был человеком фамильярным, но при этом весьма чутким на проявления любых эмоциональных колебаний. Наруто довелось поработать с ним достаточно времени, чтобы в полной мере оценить глубину его проницательности и мастерски научиться обходить её стороной. В этот раз переживания оказались ложными и, судя по всему, старик просто оказался в хорошем расположении духа, что, правда, происходило не так уж и часто. Хотя с нынешним положением компании грех было не радоваться. Повышение зарплаты и карьерный рост в отличие от других сотрудников не вызывали у Наруто ни отрицательных, ни положительных эмоций: ему и раньше платили неплохо да и слава, о которой он так сильно когда-то грезил, у него уже имелась в достатке, весьма дурная, но зато заслуженная. На данный момент больше интересовал тот факт, что Учиха, каким бы ублюдком не был, не сдал его начальству и более того помог. Нужно было отдать ему должное: наблюдать за ним практически всю ночь и при этом стоически терпеть его безбашенные выступления действительно задача не из лёгких, а учитывая, что коллега делал это по собственному желанию, за такое по меньшей мере нужно поблагодарить. Но переступить свою неуверенность и, скажем честно, робость в таких неловких ситуациях, было выше его сил. Возможно, он просто опасался остаться в дураках, услышав после своих признательностей истинную причину «помощи» и тем самым выставив себя простодушным глупцом. Подобные ситуации уже случались с ним, и его излишняя чувствительность с крупицами надежды на чужую искренность не раз выходила ему боком. Посему парень считал, что лучше уж промолчать и не спешить с выводами. Кроме того, если смотреть с другой стороны, то говорить спасибо после грубой и в какой-то степени насильственной услуги было неуместно, что в конечном итоге Наруто и посчитал логичным умозаключением. .... Мягкий свет прожекторов равномерно заливал съёмочную площадку, придавая интерьеру тёплый колорит. Помещение было обустроено в белых тонах без лишних предметов и примесей, что совершенно не напрягало глаза и помогало расслабиться. Три пары актёров разместились по разным частям комнаты, стараясь как можно чаще менять место действия и перестраивать восприятие зрителей демонстрациями разных, зачастую очень замысловатых поз. Большую часть времени Наруто выпала возможность работать с парнем чуть младше него самого. Порноактёр по имени Сай являлся человеком пресным, неинтересным в общении и весьма скупым на эмоции. Такие люди, как правило, зачастую одиноки и не избалованы вниманием противоположного пола, поэтому им трудно коммуницировать с обществом, а также выделяться из толпы. У парня была стандартная комплектация, типичная азиатская внешность и, пожалуй, самое приметное – извечно натянутая улыбка, никоим образом не сочетавшаяся с его болезненно-бледной кожей. Узумаки не испытывал к этой личности ни негатива, ни какой-либо симпатии, так как по большей части попросту её не замечал. Знал лишь, что актёр он весьма хороший и в силу своего равнодушия без каких-либо препирательств шёл на любые предложения начальства. Его чересчур покладистое поведение и патологическое беспристрастие вызывали много вопросов, однако непременно являлись тем самым ценным достоинством, позволяющим оставаться в первых рядах порноактёров, всегда пользующихся огромным спросом. Впрочем, Сай был вполне сносным партнёром, а большее Наруто и не заботило. В процессе работы от них, актёров, требовалась высшая степень концентрации и активное проявление деятельности – это знал абсолютно каждый работающий в любой другой профессии человек. Блондин исключением не являлся и всегда следовал этим основным требованиям, однако в этот раз, как бы он не пытался сосредоточиться на манипуляциях с коллегой, глаза то и дело косили в сторону ублюдка, во всю развлекающегося с миловидной и весьма экстравагантной девушкой Сакурой. Она сама по себе была очень яркой и притягательной, одарённой многими талантами, яркой внешностью, а также умением владеть собой и правильно преподнести себя зрителям. Её роль в его жизни являлась далеко не последней. С ней связано слишком много воспоминаний – Наруто неимоверно тяжело смотреть в её изумрудные глаза, а контактировать, в редких случаях сниматься, и подавно. Но не это заставляло его с неподдельным интересом, нет-нет, да оборачиваться, бросая в сторону пары короткие взгляды. Даже замечания режиссёра не подействовали на него должным образом. Ни за что бы себе не признался, однако отчётливо знал, кого именно разглядывал, в странных побуждениях пытаясь чётче рассмотреть выражение скрытого за смолистой чёлкой лица. Собственное поведение начинало приносить дискомфорт. Почему ему так важно знать, какие эмоции испытывает этот ублюдок, трахая во всю стонущую партнёршу? Обычное любопытство посмотреть на него со стороны после сногсшибательного секса? Вполне возможно. Ведь что такого в том, чтобы просто интересоваться пригодностью нового коллеги? Успокаивать себя удавалось довольно быстро. Парень не отрицал и вероятность банальной ревности, спровоцированной излишним усердием оператора запечатлеть лучшие кадры Учихи, так нагло забирающего основную долю внимания съёмочной группы. Казалось, будто внутри разрастающимся пламенем стало зарождаться чувство некого соперничества, детского стремления превзойти, доказать всем, что он непременно может лучше. Но Наруто понимал, что работа – не соревнование, и она уж точно не потерпит самодеятельности лишь из глупого и совсем ненужного стремления что-то кому-то доказывать, тем более с учётом того, что и он сам не шибко-то горел желанием как-то выделяться. Однако, как ещё разумно объяснить пекучий жар под трещащими от обилия противоречивых эмоций рёбрами, Узумаки не знал. Съёмки прошли для него как в тумане. В промежутке небольших перерывов, позволяющих подправить внешний вид, быстро перекусить и просто физически передохнуть, блондин подобно безликой тени сидел в дальнем углу гримёрки, пребывая в полной прострации. Аппетита не было, курить почему-то тоже не хотелось. Единственное, чего хотелось – уйти в астрал, просто забыться и камнем опуститься на дно пассивной памяти. Постоянное моральное давление вкупе с нервирующей обстановкой невероятно отягощали, выкачивая все силы ещё в начале рабочего дня. А мысли, засевшие в мозгу гнутым гвоздём, удручали, каким-то отторгающим осадком оседая на душе. Коробящее и чертовски изводящее ощущение, обычно присущее обременяющему чувству вины, назойливо сверлило голову, неотступно маяча перед глазами и сбивая весь настрой. За дни отгула блондин успел не только прилично отлежать бока, но и загрузить себя мыслительным процессом ещё больше прежнего. Много наводящих вопросов, которые так и оставались без ответа, всё не желали отступать, наслаивались на предыдущие и стремительно возрастали, точно большой снежным ком. За неимением подходящего собеседника и желающих вправить ему мозги, он долго копил всё в себе, пока в его жизнь наглым образом не вторглись, устроив ему неплохую взбучку. Это, честно признаться, его нехило так потрепало, однако после такой своеобразной встряски что-то в нём сдвинулось подобно неожиданно заработавшему механизму. И не то чтобы это стало для него чем-то существенным и кардинальным, просто думать и рассуждать он стал немного в другом ключе, всё так же не теряя своего всеобщего скептицизма и предвзятости. Здоровье, к слову, претерпело изменения в лучшую сторону не только из-за физического отдыха, но и из-за некоторых лекарств, которые парень всё же заставил себя принимать в умеренных и чётко прописанных нормах. Он не питал к ним никаких надежд да и сам уже не верил ни в какое выздоровление, потому что после всей проделанной работы с врачами, получив в придачу уйму других недугов и финансовых дыр в бюджете, желание что-либо менять в корне отпало. «Зачем пытаться плыть против течения, если оно всё равно рано или поздно возьмёт своё, и ты в любом случае окажешься там, где тебе было предначертано с самого начала?» – слова, сказанные как-то невзначай умником Шикамару, Наруто запомнил надолго. – Слушай, всё в порядке? – с долей любопытства поинтересовался стилист, попутно прибираясь в своей скромной гримёрке. – Вы сегодня какой-то задумчивый что ли... Яхико-сан тоже заметил вашу рассеянность, так ругался, а вам хоть бы хны. Не влюбились случаем? Актёр шутку не оценил и, подавив желание кинуть в ответ что-нибудь колкое, односложно ответил: – Не знаю. Жалкая надежда на то, что непрошенный собеседник поймёт его нежелание продолжать разговор и не начнёт настаивать, ожидаемо обломилась. – Саске-сан при первых же съёмках превзошёл все ожидания коллектива, даже несмотря на то, что многим до его прихода были известны некоторые многообещающие детали из его биографии! На него возлагают большие планы, и не удивлюсь, если в скором времени он затмит всех выдающихся актёров! Не боитесь, что придётся потесниться? Всё-таки Учиха и впрям профессиональный порноактёр. – с блеском в глазах протрещал Барри, совсем не следя за потоком своих слов. В нём так и чувствовалась потребность кого-нибудь обтолковать. Язык у него был без костей – это довелось понять каждому, кто хоть раз на минутку другую оставался в его компании. Пробыл стилист в их группе не так уж и много, чтобы получить признанность коллег, но за его любовь лишний раз потрепаться люди к нему на удивление тянулись. Наруто таких личностей не приветствовал, на себе прекрасно зная их разноречивость и нередкую беспринципность. То, что сейчас нёс стилист, лишь подтверждало его неумение правильно анализировать обстановку и фильтровать свои мысли. Злиться на него – бессмысленно, а начинать что-то выяснять или, того хуже, убеждать в чем-либо и вовсе абсурдная идея. Легче было промолчать и поберечь нервы. Но как же ему хотелось очернить эту обманчивую безупречность ублюдка! – Учиха такой же, как и все мы. Не стоит идеализировать его и забывать, что в первую очередь он – обычный актёр, снимающийся в порно. – проскользнувшее в голосе недовольство вдруг отрезвило, заставив со стыдом задавить в себе мерзкую жабу – намёк на не свойственную ему зависть. – Ну не знаю. Мне кажется, Саске-сан хорош не только в качестве актёра, но и человека тоже! Он конечно не очень разговорчивый, но всем, кто ни попросит, обязательно помогает. Недавно Карин-сан подвернула ногу, и Саске-сан без каких-либо возражений донёс её до своей машины и отвёз домой! – во всю распинался шатен, явно восхищаясь приведённым доказательством доброты Учихи и стараясь внушить её своему хмурому оппоненту. – Не к себе, надеюсь? – вяло пробормотал блондин, не впечатлённый столь выпендрёжным поступком. И даже скорее не самого брюнета, а секретарши Карин – ещё той язвы в их коллективе, уже неоднократно проворачивавшей подобную схему по охмурению понравившихся парней. А в действии Учихи ничего удивительного не было, обыкновенная тактичность и воспитанное поведение со стороны любого другого мужчины. Хотя сам он вряд ли бы поступил также. – Не думаю... – озадаченно пожал плечами Барри, и по его задумчивому выражению лица стало предельно ясно, что он крайне серьёзно загрузился этим вопросом. Узумаки оставалось только завидовать способности таких людей умудряться рыться в личной жизни других людей, при этом ещё поспевая следить за своей. И ведь устраивает же всё. Ближе к вечеру съёмки подошли к весьма раннему завершению, чему поспособствовали непредвиденные обстоятельства в плане каких-то неполадок с оборудованием. Но главные записи сохранить успели, посему в актёрах на площадке больше не нуждались. Как только Наруто привёл себя в сравнительный порядок, смыв с себя тонны пахучей смазки и остальные, не менее неприятные жидкости, он сразу двинулся к Учихе, не намереваясь более теребить душу, откладывая неизбежное на потом. Джирайя полагался на него и по своему мировоззрению желал ему только лучшего. Разбивать чужие надежды было для него по крайней мере нежелательно, а внезапно возникнувшее чувство неполноценности, прежде никогда не волновавшее его и вообще не подававшее признаков своего существования, ощутимо саднило, вынуждая пойти против принципов. Договориться с коллегой о новой встрече оказалось легче, чем выслушивать язвительные нотки, иглами врезающиеся по давно утерянному самолюбию. – Полагаю, в этой раз без сюрпризов? – буднично спросил брюнет, с едва заметным блеском ехидства проследив за вмиг нахмурившимся парнем. – И не надейся, у меня их ещё много. Ты только смотри не поседей раньше времени, иначе мне не с кем будет совершенствоваться. – с взаимной иронией проговорил Узумаки, решительно задерживая острый взгляд на оппоненте. Уступать этому ублюдку он не собирался.