За гранью фальши

Пронзительная трель дверного звонка обрушилась на Наруто какой-то будоражащей волной, окатив с ног до головы колким шквалом мурашек. Звонок раздался точно в назначенное время. Парень даже не удивился этому: один вид Учихи кричал о его безукоризненности, ощутимом превосходстве и, разумеется, исключительной пунктуальности. Немудрено, что многие тянулись к этому человеку, слепо думая, что содержание книги непременно должно соответствовать её статной обложке. С неохотой Узумаки дошёл до входной двери и, мельком заглянув в глазок, с тихим бурчанием отворил оную, жестом приглашая пришедшего зайти. Последний ждать себя не заставил: прошёл с сухим кивком, безмолвно снял верхнюю одежду и, не дожидаясь владельца квартиры, совсем по-хозяйски последовал в зал, оставляя изумлённого подобной нахальностью блондина позади. Парень к своему стыду ощутил себя не в своей тарелке, словно бы он впустил к себе не обычного гостя, а самого собственника этого захудалого жилища. Да и переживал он, точно как прилежный арендатор, но только не за качество чужой собственности, а за дальнейшее сотрудничество с этим человеком. Наруто и подумать не мог, что когда-нибудь сможет снова испытывать столь разноречивые эмоции: неимоверное желание свалить или просто отказаться от секса граничило со стихийным порывом вытворить что-нибудь убойное, произвести на ублюдка неизгладимое впечатление и стереть с лица осточертелую маску равнодушия. От своего же бурного энтузиазма, сотканного из путаных чувств и полнейшего диссонанса в душе, ему было, мягко говоря, не по себе, ибо испытывать подобное после нескольких лет индифферентности и практически полной потери эмоциональных проявлений – не есть хорошо. И не то чтобы это было чем-то плохим или наоборот хорошим, оно, вернее сказать, являлось для него фактом крайне пугающим, против воли заставляющим в который раз с горечью вспоминать причины затухания того самого огня, что сейчас с новым притоком сил борзо вздымался в туманную высь, буйственно отстаивая своё законное право на существование. «Так дело не пойдёт», – со вздохом заключил блондин и, немного потерев занывшие виски, применил проверенный способ по снятию напряжения, коим пользовался ещё в начале своей кинокарьеры: стал концентрироваться на процессе дыхания, с глубокими глотками силясь выгнать из головы всё тревожащее. Это, как ни странно, всегда помогало. На данный момент Узумаки больше всего волновался за кашель, который проявлялся как раз в те щекотливые ситуации, когда он испытывал приливы сильного стресса. Ему ещё очень повезло, что никто из съёмочной команды ещё ни разу не догадался о его недуге. И то только по той причине, что он каким-то чудом всегда успевал брать перерыв до начала неконтролируемых приступов. Но теперь же, находясь в доме с чересчур бдительным человеком, давать перед ним слабину было в разы унизительнее, чем если бы он находился на съёмках в привычной для работы обстановке, в окружении непримечательной массы безразличных ему людей. Сейчас дела обстояли для него не лучшим образом, однако так просто сдаваться парень был не намерен. В первую очередь он – актёр, который обязан контролировать свои эмоции, тело и разум, чтобы достичь того результата, который от него требуется. С зыбкой тенью решительности блондин направился к заждавшемуся гостю, при каждом проделанном шаге всё глубже настраиваясь на состояние внутреннего потока и с холодным отчётом прислушиваясь к успокаивающемуся стуку сердца, которое, казалось, охлаждалось, постепенно теряя свой закономерный ритм. – Ты подготовился? – резонно кинул брюнет подошедшему, вскользь осматривая его с ног до головы. Проглотив рвущуюся наружу колкость, Наруто нарочито равнодушно отвернулся в сторону: – Ага, об этом можешь не переживать. – твёрдо отчеканил, безуспешно стараясь избавиться от зудящего на пересохших стенках гортани першения. Подготовился – это ещё мало сказано, по ощущениям он пробыл в ванной бесконечное количество времени, кроме гигиенических процедур без разбора пихая в себя горстями не то лекарства, не то ложки сплошного дёгтя. Всё остальное выполнялось уже на автомате. – Отлично, где смазка и... – Всё на тумбочке по левую сторону от тебя. – не удержавшись, Наруто с напускной безразличностью закатил глаза, начиная с едва заметным промедлением снимать с себя прилипшие к телу вещи: привычка плохо вытираться и наспех напяливать одежду на распаренную кожу давала о себе знать, но не настолько внушительно, чтобы заставить задуматься о своей ленивости. Взгляд невольно скользнул по мраморному лицу напротив, со странным замиранием прослеживая суровые складки лёгкой нахмуренности острых бровей, как-то грозно опускающихся при прочтении мелкого текста на тюбике лубриканта. Красив. До омерзения красив и гладок для мужчины – желудок сводит в слабом спазме, глаза предостерегающе начинают слезиться, знакомой в паху рябью извещая о первых признаках заинтересованности. Заметив блестящий в полумраке комнаты взор, брюнет понял всё без лишних вопросов. И лишь одной чёртовой фразой он подозвал его к себе, командным тоном вызывая между ними клокочущее бурление дрожи. Щелчок рычага оказался переломным. Годы активной сексуальной жизни не прошли для Наруто даром и как бы он ни пытался искоренить в себе постельную склонность к пассивному подчинению, со временем его пристрастия стали только извращённее и крепче. Но брюнет был полностью готов взять доминирование – это слишком ясно читалось в смолянистом дыме его агатовых глаз. В какой-то момент в голове блондина промелькнула весьма занятная мысль: «А что такого в том, чтобы просто вне камер и посторонних глаз получить удовольствие от процесса? Наедине с партнёром без всех тех осточертелых актёрских игр и фальшивых демонстраций...».  Посмотрев на всё с другой стороны, Наруто будто опомнился, сумев с неким облегчением принять выставленные обстоятельствами условия. С плеч словно бы сползла тяжёлая шаль, освободив его от изводящей вереницы тревожащих сомнений. – Какое у тебя стоп-слово? – вдруг произнёс брюнет, снимая с себя остатки одежды. От такого неожиданного вопроса парень рядом непонимающе нахмурился: – Чего? Зачем оно, мы ведь... – Просто скажи. Настойчивый тон, так надсадно разорвавший образовавшуюся атмосферу, основательно подпортил настроение, однако под выжидающий вид Учихи блондин, видя что тот не успокоится, ляпнул самое первое, что пришло ему в голову: – Камелия, – бросил не задумываясь, полный уверенности, что эта поблажка ему точно не пригодится. Неодобрительный блеск чёрных глаз лишь раззадорил: Наруто отчётливо чувствовал, что его сильно недооценивают, поэтому был полон стремления доказать обратное. – Ляг на живот, я разработаю тебя. – Не надо, я уже... – Ложись. – грубо перебил, таки вынудив парня со скрипящим в брюшине недовольством принять нужное положение. «Что там ещё можно делать?» – с раздражением сминая подушки, одну из которых ему милостиво подложили под ягодицы, Наруто с лёгким ознобом ощущал прохладу лубриканта и поступательные движения грубых пальцев. Но скепсис насчёт бесполезности данной процедуры мгновенно улетучился, стоило мужчине войти поглубже. И, как подумалось парню, не тремя пальцами, а целым раскалённым кулаком. Закусив до онемения губу, блондин болезненно зашипел, ногами пытаясь оттолкнуть брюнета. – Лежи смирно, иначе больнее будет. – Чёрт, ты вообще знаешь, как растягивать-то надо?! Я тебе не бесчувственная резина, будь нежнее! – обернулся назад Узумаки, стреляя возмущённым взглядом в невозмутимо продолжавшего своё дело ублюдка. – Нужно было лучше растягивать мышцы. Для тебя желательно всё время поддерживать их в рабочем состоянии. В идеале ты должен уметь принимать как минимум двух любовников сразу. – терпеливо поговорил Учиха, словно читая лекцию. – А не много ли ты хочешь? – с проскочившим в голосе испугом воскликнул тот, резко поддаваясь вперёд. Пыл его тут же усмирили, уложив на место весьма ощутимым толчком. – Я не хочу ничего, этого от тебя требует в первую очередь продюсер, а потом уже и само начальство. Раз уж ты в числе лучших, ты обязан оправдывать ожидания руководства, всё время совершенствуясь и расширяя свои возможности. Наруто не нашёлся что ответить. Как-то обречённо опустил голову и, спрятав лицо в подушке, недовольно в неё засопел. Брюнет тем временем закончил подготовительную экзекуцию и, судя по всему, посчитав, что можно приступать, неожиданно ударил актёра по мгновенно покрасневшей ягодице. Короткий, но разгневанный крик последовал незамедлительно. – Не сжимайся так сильно, постарайся расслабиться. – спокойно посоветовал, перед тем как со звонким шлепком войти по самое основание. Блондин едва ли смог сдержать вскрик: несмотря на то, что не так давно у него был секс, мышцы оставались всё такими же тугими. Толчки на удивление Саске делал размеренные, даже, можно сказать, осторожные, оттого жжение стало неохотно отступать. Отвлекающие манёвры от мужчины показались для Наруто целительным бальзамом, случайно пролившимся на острые лопасти сердца тёплым воском, обволакивающим всё его нутро непомерным успокоением. Пальцы на затвердевших сосках обжигали, упругим узлом скручиваясь внизу живота. Ускоряющийся ритм фрикций вместе с характерным поскрипыванием дивана отчего-то до одури заводили, а трущийся об ткань орган резво наливался кровью. Протяжно выдохнув, парень вытянулся, подобно изящной кошке, и тут же глухо вскрикнул от искрометного удара головки по простате. В глазах красочно заплясало, сдерживать рвущийся наружу голос уже не предоставлялось возможным. Светлые ресницы струнно задрожали, руки до побелевших костяшек вцепились в изрядно помятую подушку. Тело помнило всё донельзя чётко, и там, где касался Учиха ещё чёрт знает когда, стали проступать еле видимые розовые пятна – эдакая особенность при возбуждении, заметная на бронзовой коже лишь при близком осмотре. И любовник, словно обходя свою территорию, властно оглаживал бока и ягодицы, оставляя на них вишнёвые кольца отметин. Воздух прорезался в горло опьянённым хрипом, заполняя тело томным, с каждым новым толчком подкрадывающимся к кульминации взрывом. Точно ластящаяся сука Наруто выгибался до хруста костей, расширенными зрачками ошалело мечась в застилающей взор пустоте, жаркой, одуряющей надсаженным дыханием партнёра. Бледные руки самозабвенно выводили на спине только им известные узоры, и казалось, кожа тянулась к ним, сладострастно трепетала поблёскивающей испариной и ведомо льнула, безропотно отзываясь на проявленную нежность. Кровь пульсировала в висках, кипящим бурлением бежала по венам, Узумаки был на взводе из-за близости развязки. Удары Саске стали ощутимо резче, глубже. Они выбивали весь пойманный иссохшими губами воздух, пробуждали оголтелую жажду, набатом стучали в опустевшей голове. Когда низ живота стянуло в болезненном спазме, и ноги затряслись в волнах подступающего оргазма, Наруто с секундным оцепенением безмолвно замер, после чего разразился сиплым криком. Ублюдок намеренно пережал ему член и, не снижая темпа, продолжал всё с такой же интенсивностью входить в него по самые яйца. Вокруг сжатой ладони распалился неимоверный пожар, а дыхание и вовсе спёрло бесповоротно. – Отпусти! – нетерпеливо проскулил блондин, несгибающимися руками отчаянно пытаясь убрать чужую конечность – безрезультатно. – Терпи, – хрипло ответили позади, однако давление на орган всё-таки ослабили. Хотелось протяжно завыть от несбавляющегося ритма, но как бы парень не изгибался, любовнику удавалось удерживать его в нужном ему положении. В паху неумолимо ломило и ныло, на невидящих глазах от злого бессилия выступили слёзы. В голову нещадно проламывалось калёное сверло боли, копчик также начинал отзываться резкой болью, а он, как на зло, совсем забыл своё стоп-слово. – Блядь, да хватит уже! – дрожащим постаныванием взмолился актёр, не прекращая попыток обвить ногами непреклонного ублюдка. – К чёрту тренировки и это грёбаное стоп-слово, дай кончить! – При съёмках ты обязан быть вынослив и кроток. Твоя несдержанность в выражениях и неумение полностью владеть телом как раз таки и являются твоими главными недостатками. – несмотря на крайнюю степень возбуждения брюнет говорил ровно, и лишь лёгкая хрипотца выдавала его состояние. Юноша в самом деле изнывал: сгорал в пульсациях бушующей крови, уже без какого-либо стеснения хныча и жалобно прося коллегу остановиться. Исступлённо кричал что-то с озлобленностью и был готов биться в истерике, если тот не прекратит. Однако последующая фраза Саске заставила его задуматься: – Неужели это всё, на что ты способен? – ярко выраженная издёвка пронзительным сенбоном воткнулась в область лопаток. Это был запретный приём. Узумаки всегда являлся человеком падким на подобного вида манипуляции, а в теперешней ситуации это и вовсе стало для него оглушительным ударом по достоинству. Ярость плотным брюхом заслонила самоотчёт внешних ощущений, и парень, глухо чертыхнувшись, до белых искр в глазах вдавился в подушку, в противовес этому постаравшись максимально расслабить тело. Сфинктер непроизвольно сокращался, уже без какого-либо сопротивления вбирая на всю длину.  А Наруто глушил издирающий грудь крик, молча кусал влажную ткань и концентрировался на своём прерывистом дыхании, опаляющем лицо душным жаром. Какое-то болезненное удовольствие накрыло его с головой, подарив спасительные минуты вакуумного забвения. Он не сразу почувствовал, что движения партнёра ослабли, и нагревшийся латекс постепенно прекратил трение. А чужая ладонь принялась до смешного мягким поглаживанием доводить его до предела. Юноша бы обязательно съязвил на этот счёт, но сил связать даже самое короткое предложение просто не было. Оргазма достиг до безобразия быстро, но чувство опустошение показалось ему настолько облегчающим, что на какое-то время он отключился от реальности, гнева и сумятицы и, не реагируя на окружение, позволил себе безвольно растечься на диване. Что происходило дальше он помнил смутно, урывками. Очнулся Наруто ровно в тот момент, когда неподалёку раздался звонкий трезвон мобильника. Кое-как встав, он на ватных ногах и с застилающей обзор пеленой достиг центра звука и поспешно ответил на звонок, не удосужившись посмотреть на имя звонившего. После огромного и бессмысленного трёпа в трубке до парня дошло, что звонят ему с какой-то поликлиники и настоятельно рекомендуют приобрести новые лекарства, с недавнего времени появившиеся у них в наличии. Язык не вязался, да и говорить что-то напористым докторишкам желания отнюдь не наблюдалось, поэтому блондин просто отключился. От неудобной позы шея сильно затекла, а руки и ноги частично потеряли свою чувствительность. Потускневший взгляд скользнул по комнате – всё так же дымчато и одиноко она звенела давящей тишиной. Сам того толком не поняв, Наруто механично, точно в руках кукловода, направился в самое излюбленное место. Смывать с себя пот и грязь, налипшую на него слоем мерзкой глины. Внутри заскребло с удвоенной силой.