За гранью фальши

Наруто проснулся, когда яркий утренний свет уже вовсю пытался пробиться сквозь плотную ткань штор. Только он стал смаргивать с глаз мешающую муть, как резко подорвался, с немым вопросом схватившись за горло. По заледеневшим венам словно пустили расплавленную магму, которая раскалённой цепочкой опутала его забинтованную шею. И ему потребовалось некоторое время, чтобы полностью вспомнить последние события. Недавние воспоминания обрушились на него страшным обвалом – лучше бы он потерял память. Тяжёлое осознание произошедшего скрутилось в груди тугим узлом, а сердце, казалось, сдавила чья-то гигантская рука. Мерзкое чувство обиды обняло плечи обманчивым теплом, и глаза отчего-то сильно зазудели. А когда он случайно заметил на тумбочке небольшой тетрадный листок, который был исписан неизменно красивым почерком, и вовсе захотел удавиться. Никогда бы не подумал, что обычное слово «Прости» может так противно хрустеть на зубах даже несмотря на то, что услышать такое от Учихи в любой другой ситуации было бы для него большим потрясением. Но не в этот раз точно. Ещё совсем недавно Саске был нормальным, но потом... Что произошло потом? Даже при самой их сильной ругани он ни разу не применял силу с целью навредить ему, минимум мог закрутить, но и это несло скорее шуточный или профилактический характер, но никак не негативный. Учиха превосходил его в силе, и это знали оба, но тот никогда не пользовался своим преимуществом и предпочитал решать конфликты мирно, путём разговоров. Это сам он, Наруто, крайне вспыльчив и готов кидаться в драку при любой возможности без особых на то причин, ему бы только учиться подобной выдержке. Не было ни доводов, ни каких-либо других предположений. Выяснять что-то тоже не хотелось – всё, о чём Наруто мог думать на данный момент, сводилось к простому желанию свернуться в клубок и абстрагироваться от всего окружения. Это своё проявление слабости он ненавидел, но поделать с собой ничего не мог. Горло саднило, в некоторых местах ощущалась тупая боль – неплохие напоминания о потасовке лишь больше начинали выдавливать из него вконец назревшие эмоции. В такие моменты он был рад находиться в тишине, потому что только она знала, как успокоить его, посочувствовать, привести мысли в порядок и просто дать силы на новый день. И Саске, который как-то очень незаметно стал для него этой комфортной тишиной, влился в его монотонную жизнь и оказывал ему эмоциональную поддержку, теперь тоже это знал. И это, пожалуй, было хуже всего. Когда Наруто всё же нашёл в себе силы встать и начать разбираться со всеми вставшими перед ним проблемами, оказалось, что вид его по меньшей мере непрезентабелен и уж точно не пригоден для работы. Поэтому о съёмках и речи быть не могло: увидь Джирайя одну его синюю физиономию, сразу бы выписал хорошего пинка и начал бы лезть туда, куда ему определённо лезть не стоит. Подводить никого не хотелось, но другого выбора у него просто не было – пришлось выкапывать из завалов старенький мобильник, с сожалением выкинув побитый смартфон в мусорку, и просить продюсера дать ему неделю отлежаться дома. О настоящей причине он благополучно умолчал, не желая тратить время на посещение больницы, и наплёл старику с три короба всякой приходящей на ум чуши. Как ни странно, но отгул ему дали без лишних вопросов, не считая, правда, много разнообразной брани и ругательств в его адрес. Подобная реакция была ожидаема, поэтому зацикливаться на этом Наруто не стал – проблемы в студии заботили его в последнюю очередь, тем более, он был более чем уверен, что Джирайе не составит труда уладить все недопонимания перед взыскательным начальством одному. А что насчёт Саске... С Саске он разберётся позже, как только сможет досконально всё проанализировать – именно так решил Наруто, когда с тенью озадаченности осматривал свои уже обработанные и кое-где перевязанные ушибы. Они не были столь существенны, более того большая часть из них представляла из себя обычные синяки, и только на лице виднелись кровоподтёки от неудачной встречи с полом. А вот затылок заслуживал отдельного внимания, потому что именно туда пришёлся основной и сконцентрированный удар. Прикасаться к этому месту было, разумеется, отнюдь не приятно, но чего-то особо серьёзного Наруто не увидел, а если точнее, не почувствовал. Кроме того какая-то охлаждающая мазь или что-то подобное явно притупляло болевые ощущения: сам он не разбирался в ассортименте своей аптечки, но был уверен, что Учиха, уже давно прекрасно знавший что и где лежит лучше него самого, позаботился обо всём с исключительной точностью и оперативностью. Узумаки ещё в начале своих рабочих отношений заметил за Саске некую склонность к контролю практически над любыми ситуациями. Наруто не мог не завидовать его способности решительно брать на себя ответственность за те или иные действия, наперёд осознавать влияние своих действий на других и в случае неполадок заслуженно принимать любые последствия этих действий, при этом усердно стараясь разрешить всё одному. Мысленно Наруто признавал, что сам так не умеет, и этот факт был для него по меньшей мере неприятен. Он не мог спокойно и взвешенно принимать какие-то тяжёлые решения, а брать на себя ответственность – и подавно. Поэтому своеобразная зрелость Учихи, признаться честно, ему нравилась. Эта черта характера Саске выражалась в абсолютно разных событиях жизни, от бытовых и обиходных вопросов до более важных, связанных с работой и финансовыми обстоятельствами. Приходя к Узумаки, он беспристрастно распоряжался в его доме, как в своём, иногда брался за небольшую уборку и буквально заставлял ленивого хозяина квартиры хотя бы время от времени следить за чистотой захламлённого дома. В сексе, конечно, дела обстояли иным образом, но роли доминирования и подчинения всё так же оставались на прежнем месте по обоюдному негласному желанию. Наруто не сильно препятствовал тому, чтобы коллега делал какие-то вещи за него, и даже в какой-то степени намеренно давал  ему вольность хозяйничать в его жизни, ещё толком не осознавая, что незначительные действия постепенно начнут разрастаться, как и закрепляться привыкание, которого он всегда так отчаянно пытался избегать. Не то чтобы парень возлагал ответственность на других из простого нежелания, он, проще сказать, боялся её. В весьма раннем возрасте он покинул родной дом и извечно оберегавшую его мать, чтобы в одиночку начать карьерный путь в большом столичном городе. Однако он не учёл, что всё окажется не столь радужно и прекрасно, как казалось ему ранее. Блондину просто очень повезло наткнуться на старика Джирайю, который, разглядев в нём какой-то неведомый скрытый потенциал, решил поручиться за него перед начальством. За свою длинную карьеру порнограф обзавёлся хорошими связями и заработал уважение не только среди коллектива и руководства, но и в рамках других, не менее масштабных сообществ и организаций, куда он в своё время активно выкладывал свои порнографические произведения, которые в свою очередь имели большой спрос среди возрастной публики. Наруто в смутное для себя время от безысходности в финансовом плане (да и чего греха таить, в эмоциональном тоже) положился на матёрого мужчину, в каком-то смысле доверив ему свою судьбу.  И теперь без зазрения совести делал это постоянно, прекрасно понимая, что этот человек свой, почти что родной. Пожалуй, стоило признать, что Джирайя был одним из тех немногих, кому он действительно мог доверять. Неделю спустя. Неделя пролетела незаметно – Наруто хотел бы так сказать, но в таком случае это бы стало сущей ложью. Большую часть времени своих выходных он провёл дома, не вылезая из кровати спальной комнаты и бездумно пялясь в потолок. Пытался собраться с мыслями и сообразить, что будет делать дальше. Загадывать он не любил, но не представлять предстоящий разговор с Учихой попросту не мог – навязчивые мысли терзали и грызли изнутри, вынуждая всё снова и снова возвращаться к одному и тому же вопросу. Стрелки на круглом циферблате часов, казалось, упрямо прилипли, не желая больше начинать закономерное движение. Нужно было держаться в форме, следить за питанием и хотя бы изредка заниматься тренировками, но если раньше Наруто с горем пополам придерживался этих правил, то теперь совсем забил на это. Хватало и того, что помимо препаратов, связанных с его больной психикой, он горстями принимал различные витамины и микроэлементы для поддержания нормальной работы организма. Помогало ли хоть что-то? Скорее да, чем нет. Тем более то, что он ещё был в состоянии мыслить и передвигаться, уже говорило о многом. .... Когда к концу недели Узумаки провёл осмотр своего тела, стало понятно, что выходить на работу уже можно. Почти все болячки, будь то травмы или какие-то незначительные раны, почему-то с поразительной скоростью заживали на нём как на собаке. На это ему указывали ещё деревенские дети, которые в силу своего возраста не гнушались лишний раз подразнить и выдумать очередную бредовую небылицу о его нечеловеческой сущности. Несмотря на сильные боли во время заживления эдакая особенность организма часто выручала его, что в малом возрасте, что сейчас. .... Как только парень попался на глаза пыхтящему недовольством продюсеру, все вокруг мгновенно притихли. Сначала Наруто забеспокоился о том, что оставшиеся следы от синяков, которые он заранее замазал тональным кремом, стали ненароком просвечиваться, но, посмотрев на поведение окружающих, предположил, что дело было совсем в другом. Как стало понятно позже, он не прогадал. Быстро оглядев несвойственно молчаливых коллег, как никогда усердно старающихся делать вид полной занятости, Узумаки, шестым чувством ощущая нечто нехорошее, неуверенно двинулся к Джирайе. – Старик извращенец, а ты случаем не знаешь, где сейчас Саске? – с ходу спросил он, нервно теребя в кармане джинсов клочок изорванной бумаги. Сперва мужчина окинул его внимательным взглядом, что уже заставило парня непроизвольно поёжиться, а затем брови его срослись на переносице в одну серую гряду. – Я думал, это ты мне расскажешь, – хмуро пробасил тот, неторопливо складывая на груди руки. – Что между вами произошло на этот раз? Вопрос выбил Наруто из колеи. Что-то случилось с Саске? Иначе зачем старику спрашивать об этом? Он и словом с ним на эту тему не обмолвился, а Учиха вряд ли бы что-нибудь стал рассказывать. – О чём ты говоришь? – с напускным недоумением воскликнул он, внутренне начиная лихорадочно придумывать всевозможные отмазки. Порнограф неопределённо хмыкнул и искося из-под грозно нависающих бровей взглянул в сторону. – Не строй из себя дурака, Наруто. Думал, я не пойму, почему Учиха ни с того ни с сего решил уйти? – Как это уйти? – одними губами выдохнул поражённый актёр, с неимоверным желанием схватить поджавшего губы продюсера за грудки. – Куда? – Да откуда же мне знать?! – всплеснул руками он, в порыве гнева едва не теряя из рук папку. – В тот же день, когда ты позвонил мне с просьбой дать отгул, он написал увольнительную по собственному желанию. Уж не знаю как, но он договорился с руководством уволиться по соглашению двух сторон, поэтому отрабатывать свои законные две недели он не стал. А теперь извольте объясниться, что в конце концов произошло? – Я... – Наруто с трудом сумел проглотить подкативший к горлу ком. – Ничего не знаю. После тренировки мы как обычно разошлись и больше никак не контактировали. А отгул я взял по личным причинам. С Саске это не связано. Он с обманчивым спокойствием наблюдал, как разгневанно раздувались крылья широких ноздрей продюсера, но даже притворно замахнувшаяся рука не заставила его дрогнуть. Все мысли парня оказались целиком поглощены нерадивым ублюдком. – Такие планы! У нас были такие грандиозные планы на этого выдающегося порноактёра! – всё не унимался порнограф, сокрушаясь по так нелепо выпавшему из рук ключу, который непременно должен был открыть им дорогу в золотое будущее. Ещё больше удивлял поступок начальства, отчего-то пошедшего Учихе на уступки вместо того, чтобы изо всех сил держаться за него всеми руками и ногами. Чёрт бы их побрал! – Злости на вас всех не хватает! – негодующе пробухтел извращенец и, протерев ладонью красное от натуги лицо, ковбойской походкой пошёл к выходу подышать свежим воздухом, перед этим указав всем поторапливаться, мол, и так много времени потратили. Теперь стало ясно, почему с самого утра сотрудники такие приунывшие: если Джирайя в плохом настроении, то он обязательно и во что бы то ни стало постарается испортить его другим. Здесь уже ничего не поделаешь. В перерывах съёмок Наруто замечал на себе любопытный взгляд топчущегося в сторонке Кибы, но стойко игнорировал его, стараясь сконцентрироваться на работе. Правда, получалось из рук вон плохо. Он то и дело порывался найти среди мелькающих людей чёрную макушку коллеги, украдкой даже пытался расспросить хоть какие-нибудь подробности о его уходе, однако все лишь пожимали плечами, а спросить у самого Саске блондин не мог – сколько бы не звонил, все его попытки обрывалось на монотонном голосе осточертелого автоответчика. Но долго страдать по этому поводу ему, разумеется, никто не дал, что возможно было и к лучшему. Джирайя с чего-то решил взяться за него всерьёз, видимо назло: при съёмках Узумаки не мог не подметить, что порнограф почти не сводил с него взгляда и в случаях неудачных кадров кричал благим матом, совсем не стесняясь в выражениях. Даже режиссёр-постановщик предпочёл помалкивать, не решаясь вступать с разгневанным продюсером в конфликт. Из-за недовольства съёмочной группы и чередующихся оплошностей рассеянных актёров на съёмочной площадке пришлось пробыть до самых сумерек. К концу дня изнеможённое тело, уже успевшее отвыкнуть от привычных для работы нагрузок, наливалось свинцовой тяжестью, и каждая мышца просто изнывала от боли, безутешно умоляя о пощаде. С необъяснимым омерзением отмываясь от липкой спермы и пота, Наруто долгое время неотрывно смотрел в поблёскивающий слив душа и отстранённо задавался вопросом, можно ли ему так же легко и бесследно последовать за змеистыми ручейками утекающей воды. Она словно бы звала его, игриво тянула за собой в неизведанную темень проделанных в железке дыр, тихим журчанием настаивала дополнить её  – бесцветную и серую – яркой окраской алых роз. По стеклу дальнего зеркала что-то тихонечко постукивало, попадая в ритм его тихо бьющегося сердца. Глаза безбожно слипались. Потонуть в наплывающих раздумьях не давал лишь ворчливый старик, угрюмо бродивший по студии и неумолчно причитавший о непродуктивности сегодняшней работы. – ... понаберут по объявлению, а потом разбирайся с ними как хочешь! – за хлёстким звуком бумаги последовал характерный треск. Не сдержался. Не каждый мог угодить завышенным требованиям порнографа. Сюсюкаться с новыми актёрами он не любил, а их в свою очередь за последнее время понабралось с избытком. Поэтому даже Наруто немного сожалел этим потерянным беднягам, совершенно случайно попавшимся под горячую руку раздраконенного мужчины. Сроки с выпуском фильма поджимали, а работа продвигалась донельзя медленно. Это обуславливалось множеством причин, но главная заключалась в раздробленности коллектива. У большинства коллег отношения между собой не складывались совсем и были, мягко говоря, натянуты. Это объяснялось неутолимой жадностью к излишнему, необузданной страстью к материальным благам и тщеславному притворству, выдаваемому за человеколюбивые цели – всё это побуждало совершать лихие поступки во вред ближним своим, собственноручно вешая себе на шею ещё один тяжёлый грех. Наруто ясно видел в людях огонь ненасытной алчности, стяжательства, способного выжечь в человеке всё человеческое и заполнить изгнившие доски нутра узорчатым ковром лукавства и лицемерия. Узумаки ненавидел ложь, никогда не притворялся, пытаясь показать себя перед другими лучше, чем он есть на самом деле, и не боялся выразить своё мнение, когда это действительно требовалось. Однако несмотря на то, что он, казалось бы, оправданно упрекал лжецов в нескончающемся фарсе, сам являлся таковым, пусть не всегда и только в определённых ситуациях, но всё-таки являлся, и отрицать это было бы глупо. – Наруто-кун, вы сегодня хорошо поработали. – не успел парень выйти из ванной комнаты, как к нему подлетела весьма симпатичная девчушка, которая всем своим застенчивым видом заставила его малозаметно поморщиться. – Ты что-то хотела? – как можно вежливее спросил он, уводя глаза вбок. Если он не ошибался, эта девушка теперь работала секретаршей, а если точнее, обычной девочкой на побегушках. Такие надолго у них не задерживались. Брюнетка с минуту потупила бледно-сиреневый взор куда-то в пол, а затем подрагивающими пальчиками невинно поправила воротник белой рубашки, на которой, как заметил Узумаки, был прикреплён бейджик с надписью «Хината Хьюго». Он слегка выгнул правую бровь, пристально всматриваясь в знакомую фамилию, и с долей смутного интереса постарался припомнить, где же он её встречал. Вялый поток закопошившихся мыслей прервал тихий писк со стороны этой самой Хинаты. Та, видимо посчитав, что он так открыто пялится на её приличных размеров бюст, поспешила прикрыть просвечивающийся лифчик руками. – Я... – тонкий голос задрожал, и Наруто заволновался, как бы та не зарыдала. – Не хотели бы вы на днях сходить куда-нибудь вместе? Вы понравились мне... как человек, конечно же! – сильно засмущавшись от сказанных слов, быстро исправилась она, всё не оставляя свою одежду в покое – неслушающиеся руки то своевольно заплетались в иссиня-чёрном водопаде длинных волос, то скромно теребили классическую юбку. Блондин тихо выдохнул и под расстроенный взгляд девушки слабо покачал головой. – Извини, но я не по девушкам. – отрезал он, с каким-то пустым равнодушием наблюдая за тем, как мелко затрепетали подкрашенные ресницы, грозившиеся поймать первые слезинки, и как бесшумно поджались её пухлые губы в надежде скрыть дрожь. Она определённо видела, как он занимался сексом с мужчинами, и, судя по всему, даже это не смутило её, раз уж всё равно решилась попытать удачу. Как бы там не было, это и впрямь было достойно уважения: не каждый бы решился на отношения с порноактёром. На самом деле ориентация в данной ситуации роли не играла никакой – ему просто не хотелось давать этой девушке ложных надежд. – Но почему бы просто не попробовать? Вы ведь не можете утверждать наверняка, в большинстве правил всегда имеется хотя бы одно исключение. – манерно заправив мешающуюся прядь за ухо, секретарша заискивающе блеснула потемневшими глазками, и губы её, до этого растянутые в недолгой, точно виноватой улыбке, тронула заискивающая ухмылка. Девушка менялась на глазах: её сутулые плечи распрямились, подбородок слегка приподнялся, словно бы поднятый чей-то призрачной ладошкой, а грудь уверенно выдвинулась вперёд. Наруто принахмурился, с долей изумление всматриваясь в истинное обличие не такой уж и скромной дамы. Нездоровый румянец и вспыхнувший азарт в прищуре лисьих глаз заставил его насторожиться. – Нет. – грубо промолвил он, неловко отодвинувшись от протянутых девичьих рук. – Извини, но мне пора. Казалось, будто в спину ему упирается нечто очень острое. Однако оборачиваться назад он не стал. В ускоренном темпе забрав сумку со своими нехитрыми вещами, парень, чудом не попавшись на глаза старику, смог благополучно дойти выхода. Холодный воздух обдал лицо приятным потоком, и он смог спокойно вздохнуть. Всё тело горело от сильного шорканья кожи, но его всего до сих пор охватывали липкие, наслаивающиеся прикосновения бесчисленных партнёров.