За гранью фальши

Звук ударяющихся об раковину капель невыносимым набатом бил по ушам изнутри, словно намереваясь расколоть голову на мелкие частицы. Смятая фигура, отдалённо напоминавшая образ человека, тихо прижималась к двери ванной и, словно пребывая в глубоком трансе, бесцельно покачивалась взад-вперёд, сосредоточенно вслушиваясь в ровный ритм своего сердца. Руки крепко обнимали себя в зябких объятиях, онемевшие ноги были неподвижно поджаты к ссутулившемуся туловищу. Тварь понимающе ухмылялась, отрадно мерцая багряными зеницами в тени безмолвного зеркала. Её тягучий шёпот трескучим огнём проходился по оголённым нервам, но даже он уже не казался таким раздражающим. Наруто, сдавалось, совсем его не замечал или по крайней мере не хотел замечать. Упираясь расплывчатым взором в окровавленные кисти рук, которыми в беспамятстве стирал с губ кровь, он всё глубже проваливался в бездну текущего времени. Всё оно было единым, сплошным, абсолютно безграничным – каждый кадр из жизни ощущался совсем свежим и недавним, и он будто бы проживал каждый прошедший день заново, в каждом ярком эпизоде чувствуя всю полноту своих сокрытых чувств. От саднящей горечи, где-то затаённой обиды и ядовитого в голове дурмана до чудесной во всём теле лёгкости, благоухающих внутри полевых цветов и успокаивающего запаха горького парфюма. Все эти ощущения жили внутри него, горячими струями пульсировали в венах и сворачивались под сердцем в бьющийся клубок уязвимых эмоций. Только бронзовые стрелки циферблата текли с немыслимой скоростью, с ехидством оставляя его позади. Где он сейчас? Чем он занят? Думает ли о нём? Вспоминает ли? Или же всё то, что между ними было, являлось лишь прихотью продюсера? Сколько бы Наруто не задавался этими вопросами, ответа никогда не следовало. Да и так ли он хотел его слышать? Нет, лучше уж он останется в неведении, перетерпит и затушит всё ненужное. Неожиданно забившая громкими басами мелодия в будильнике смартфона заставила болезненно скривиться, тысячей пронзительных шил вонзившись во всколоченную голову. Он и не заметил, как наступило утро. Чёрт. Сколько времени ему понадобится, чтобы тщательно замазать синяки под глазами? И что ему лучше принять, чтобы в ближайшее время не свалиться с ног? Эти мысли в данный момент казались неожиданно важными, поэтому Наруто пришлось против воли отодраться от кафеля и начать готовиться к ещё одному дню своей к чертям изношенной жизни. .... Новое место съёмок, ставшее на несколько дней арендованным коттеджем, не вызвало у Узумаки никаких положительных эмоций. Отполированный до блеска паркет отчего-то сильно раздражал, а белые тона во всю сверкавшей мебели доводили его до душевного исступления. Вместо светлой и располагающей к себе обстановки он видел перед собой массу свободного и светлого пространства, непроизвольно провоцирующего у него поросль страха. Однако работа, которую нужно было выполнять в быстром и продуктивном режиме, дабы успеть уложиться в срок, смогла отвлечь его от дурных размышлений. – Поторапливаемся, наглядитесь на апартаменты ещё сто раз! – выкрикнул расхаживающий взад-вперёд режиссёр, призывно хлопая в ладоши. Со всех этажей послышались недовольства и возмущения актёров, и съёмочная группа была с ними более чем солидарна: после долгой дороги каждому хотелось хорошо отдохнуть и осмотреться, а не с ходу начинать обустройство техники. Но режиссёры в своем решении были непреклонны – каждый час стоил денег, более того не в их интересах было затягивать съёмки без всякой доплаты. Продюсер же неподалёку разбирался с деталями сценария, при этом без стеснения потягивая лёгкий алкоголь. Нахмуренные брови и тучная поза ясно говорили о том, что злость ещё теплилась в нём, но на радость сотрудникам мало-помалу сходила на нет. После спешной подготовки, которую по-хорошему стоило делать заранее, Наруто вышел из туалета уже значительно свежее и бодрее. Аппаратура к тому времени была уже приведена в надлежащий вид и размещена в требуемом порядке. Напористые визажисты наряду с костюмерами отчаянно старались принарядить порноактёров и по-возможности сделать хороший макияж, хотя многие вполне разумно пытались избежать этой участи, стараясь обходиться лёгким и незаметным мейком. Иногда в зависимости от жанра стоило подчёркивать яркость актёров, их вульгарность и независимость. Привычная суета и всеобщая спешка постепенно погружали парня в рутинную активность, как бы заводя в нём психологический механизм. Это помогало отключаться от внешних забот и практически полностью отдаваться работе. Уже перед самым началом съемок Наруто ощутил во рту сильную сухость, от которой поспешил избавиться, на последних свободных минутах кинувшись в вестибюль. Но окончательно подойти к намеченному кулеру с водой не позволила чья-то рука, мягко упавшая ему на плечо. – В последние дни ты выглядишь совсем как потерянный щенок, – с тихим смешком пропел тонкий голос позади. – Неужели так сильно тоскуешь по Учихе? А, Наруто? Собственное имя резануло слух – до того непривычно было слышать его из сладких, но столь обманчивых уст. – Что тебе нужно, Сакура? – грубо начал он, мазнув холодным взглядом по складной фигуре коллеги. В глаза как назло бросались светящиеся задором изумрудные камни подкрашенных глаз, с безупречностью контрастирующих с ярко-розовыми локонами небрежной причёски. – Да в общем-то ничего, – беспечно кинула девушка, лёгкой походкой приблизившись к нему вплотную. – Жалко мне тебя, вот и всё. – Жалко? – непонимающе повторил Узумаки, пасмурно сдвинув брови. Мысленно он задавался вопросом, сколько же они не разговаривали, не следуя строгому плану сценария. Из нежных губ вырвался повторный смешок, который при всей его оборонительной холодности  вонзился в гортань тупым лезвием. – Знаешь, грустно наблюдать за тем, как порноактёр надеется на какие-то серьёзные отношения. Ты, как и все мы здесь, стандартная шлюха. – мягко обвив шею блондина руками, она играючи провела длинными коготками по загорелому зашейку. – Даже не смей мечтать о чём-то большем, чем обычный секс. Ты не более, чем оприходованная кукла, красивое личико с красивым телом, на которое дрочать сотни тысяч людей. Влажный язычок провоцирующе прошёлся по ушной раковине, а затем потревоженную область опалило горячим дыханием. – С чего ты взяла, что я на что-то надеюсь? Мне непонятно, о чём ты говоришь, но в любом случае я не нуждаюсь в твоих советах.  – возразил он колеблющимся голосом, несильно оттолкнув от себя уцепившуюся за его кофту розоволосую. – Ты можешь врать себе, мне или кому-либо ещё, однако правда не изменится, как бы ты того не хотел. Ты остался всё таким же наивным, каким я впервые привела тебя к нам. – тёмно-зелёный взор приобрёл тяжёлую глубину, певучий тон враз перестал казаться насмешливым. – Неоперившийся цыплёнок должен был быть благодарен мне за то, что я подарила тебе шанс жить припеваючи без лишних проблем и хлопот, не пытаясь нашкулять на жалкий кусок хлеба. – Сука, – злобно прошипев, парень с проступающей дрожью стиснул вспотевшие кулаки. – Неужто не рад? – Сакура с напускным огорчением прижала сжатую ладонь к груди и резво отвернулась, всё ещё стреляя в него выразительным взглядом. – Я уйду, – как бы успокаивая, сказала она, с задором подмигнув, – но не забывай своё предназначение. Твоё место здесь и нигде больше. А с Саске у тебя не было шансов с самого начала. Удаляющийся перестук каблуков бил по нервам, а последнее оглушительное «цок», казалось, зависло где-то над повисшей головой и не переставало давить на окаменевший затылок не меньше целой вечности. Дотронувшись до белых выцарапанных на шее линий, блондин беззвучно хмыкнул в сгущающуюся пустоту. За дверью уже слышался недовольный крик продюсера. .... – Наруто, может, лучше отпросишься домой? – спросил Киба, старательно пытаясь заглянуть другу в глаза. – Всё в порядке, просто устал слегка. – вяло отмахнулся тот, подобно пьяному придерживаясь рукой за перила лестницы. Шатен слабо помотал головой и с осознанием обречённости своей затеи тяжело вздохнул: хорошо знал, что переубедить Узумаки практически невозможно, ведь он, даже осознавая свою неправоту, будет до последнего доказывать обратное. Отхлебнув холодный напиток, оператор стал мельком просматривать полученные с пятичасовых съёмок кадры. – Ты, кстати говоря, заметил, как Сай изменился? – Что? – Наруто запоздало очнулся, и повернулся к сотруднику. – Да нет, а что, разве что-то случилось? – Ох, чёрт, да ты не в курсах! – воодушевлённо поддавшись грудью вперёд, как обычно делал это, когда рассказывал какие-то интригующие истории или сплетни, Киба искрящимися от возбуждения глазами уставился в блондина. – Представляешь, он недавно нашёл себе какую-то девчонку, не знаю, правда, какую, но вроде по его словам хорошую. Постоянную причём! Говорит, что серьёзно всё у них, даже увольняться думает. Я, конечно, сомневаюсь, что у них что-то хорошее выйдет, но всё-таки... – Думаю, это хорошо. Он же хотел себе семью. – нашёлся с ответом Узумаки, пытаясь хоть немного вникнуть в суть разговора. – Ага. – весело согласился, причудливо дёргая носом и щурясь на солнце. Внутри Наруто отсчитывал минуты, с нетерпением ожидая объявление от режиссёров о конце перерыва. Разговаривать с Кибой, сказать честно, он не любил – тот говорил много и долго, порой необдуманно и бессодержательно, его словохотливость в любой момент могла пойти против него самого. – А знаешь, всё-таки хорошо, что этот странный тип ушёл. – после недолгого молчания вдруг начал Инузука. – Ты о ком? – нехотя пробормотал собеседник, проглатывая лезущий наружу стон. Уйти сейчас было бы некорректно. Но когда его это останавливало? – О Саске, – парень с неприкрытой брезгливостью оскалился, опрометчиво не заметив в блондине резких изменений. – Личико-то у него смазливое, да вот только что внутри скрывается – непонятно. Больно уж он безупречно себя вёл всё это время, а такие, как показывает статистика, зачастую оказываются либо бездушными маньяками, либо ещё какими-нибудь психопатами. Правильно ты говорил, что... – Киба, – резко оборвав коллегу, Наруто до побеления впился пальцами в металлический поручень. – Давай лучше сменим тему? «Чёрт, почему же так печёт брюшину?» – Наруто усердно терпел тянущую боль дерьмовой мышцы. – Но почему? Я что-то не так сказал? – шатен изумлённо заморгал глазами, теперь уже мысленно подмечая нервные движения друга. Свисающая чёлка не позволяла проследить за его эмоциями. – Нет, ты здесь не причём, я просто... – блондин поджал губы и свесил голову ещё ниже, мечась в сумбурном выборе оправданий. – Эй, Инузука, тебя там зовут, – неожиданно в разговор ворвался ленивый голос звукорежиссёра, чему Наруто оказался очень благодарен. Смешно закатив глаза и состроив жалостливую гримасу, Киба двинулся в указанную брюнетом сторону, незаметно для блондина подарив первому красноречивый взгляд и виноватое пожимание плечами. Не спеша подойдя к перилам и вынув из кармана помятую пачку сигарет, Шикамару меланхолично устремил взор с террасы на раскинувшуюся перед ними панораму. – На твоём месте я бы уже давно плюнул на всё и уволился к чертям собачьим. – глубоко затянувшись, он удовлетворительно зажмурился и медленно выдохнул сизый дым. – Даже не хочу представлять, насколько морально может быть тяжело переносить подобную нагрузку. Я бы сошёл с ума. – Со временем привыкаешь, – тихо промолвил, вытягивая вперёд затёкшую шею. – И к чему ты сейчас про это? – вопросительно выгнув бровь дугой, Узумаки свободно выкрал у коллеги одну сигарету. – Да в принципе ни к чему, ты не обращай внимания, это так, мысли в слух. Посмотрел на потуги новеньких и как-то стал задумываться... – он любезно прикурил спизженный косяк и продолжил пусто пялиться в зелёную палитру безвкусного пейзажа. Но даже так от него не укрылось, как актёр в минуты проступающего волнения бездумно сминал губами фильтр, и по телу его едва заметно проскальзывала дрожь. Сложно было не подметить его заострившиеся черты лица, места болезненно побледневшей кожи, случайно укрывшейся от глаз визажиста, и странную квёлость, которая теперь нередко заменялась беспочвенной агрессией. Уже как неделю с лишним он не узнавал в этом человеке Наруто – иногда вспыльчивого, замкнутого и хмурого, но никак не похожего на заключённого, смиренно ждущего смертной казни, и угасающего, подобно стремительно догорающей свече. Белокурые волосы будто бы потеряли свою былую насыщенность, а некая своеобразность парня вместе с его искушающей обаятельностью донельзя легко испарились, словно бесследно потонув во мраке. – Видел, Сакура к тебе подходила, – как бы между прочим прошелестел брюнет, искоса поглядывая на неясный профиль парня. – Да? Ну и что с того? – ответить у последнего вышло грубее, чем следовало. – Что она хотела от тебя? – Шикамару напрягся, ибо задавать этот вопрос считал делом сомнительным – даже будучи от природы неплохим аналитиком он не мог с точностью предугадать, что Наруто может выкинуть в следующий момент. – Не важно. Вновь ожидаемо. Звукорежиссёр издал странный звук, больше походящий на какой-то жалобный стон, нежели на затяжной вздох. – А с Саске ты общаешься? – он постарался придать себе вид особо незаинтересованный, однако, кажется, всё-таки перегнул палку, потому что взор Узумаки полыхнул огнём. – Да чего вы все заладили?! – От своей резкости Узумаки выронил из рук измятую сигарету и мечущимся от возмущения взглядом вперился в отошедшего на шаг коллегу. – Везде один чертов Саске! Вы специально доводите меня или это лишь чудесное совпадение?! Шикамару, я надеялся, что хотя бы ты не начнёшь нести эту хуйню, однако теперь отлично понимаю, как ошибался. Оказывается, не так уж и важно, с кем общаться, все вы одинаковы. – он выплюнул последние слова с таким же отвращением, с каким несколько часов назад выплёвывал обжигающе вязкую кровь на траву цветущего палисадника. Омерзение вновь подкатывало к горлу густым свёртком желчи. – Подожди, Наруто...! – но никто его уже не слушал. Растерянно проследив за напряжённой спиной удаляющегося актёра, Шикамару грязно выругался и, досадливо сморщив лоб, лёгкими движениями потёр виски – казалось, так он старательно пытался собраться с мыслями. Однако на самом деле с присущей себе усталостью думал лишь о том, насколько геморно будет налаживать отношения с упёртым актёром. Не стоило вообще просить у Кибы помощи – тот только подлил масло в огонь, а он по собственной глупости дополнил всё это бензином. – Как же всё это проблематично, – выдохнув последнюю затяжку, звукорежиссёр кинул окурок под ноги и затушил ещё тлеющий табак носком начищенной туфли. С Наруто можно было разобраться и позже – сначала следовало побеспокоиться о своих проблемах. Он пошёл наперекор своим принципам и попытался вмешаться, и в конечном итоге облажался. Как бы эгоистично это не звучало, но своя жизнь всегда останется на первом месте. Шикамару был бы и рад разрешить всё так, как видел ситуацию своими глазами, но лезть без всякого спроса в чужие дела был не намерен. Для себя он уже давно решил, что, если его помощь действительно потребуется, он сделает всё возможное, чтобы помочь парню подняться с низины и расширить свой кругозор, который на данный момент сводился на одной единственной работе, которая, как он считал вследствие старательного промывания мозгов начальством, была способна обеспечить его будущее. .... Он слышал мягкие шаги, ощущал горячее дыхание в основании ключиц, чувствовал, как шею обвивало колющее теплое тонких рук. Помнил дразнящие поцелуи, приятный массаж изящных пальцев и возбуждающее трение двух разгорячённых тел. Влажные надкусанные губы шептали на ухо грязные нежности и бесстыдно обследовали его тело жаркими засосами. Он отрывисто вдыхал запах густых духов, трепетавшими ресницами тщетно силясь смахнуть с глаз бордовую повязку. Наруто помнил её прерывистый смех, когда сгорал в пылающей зелени её глаз. Она дышала в унисон с ним, сладострастно изгибалась, ласково льнула и подобно игривой кошке проворно ускользала, не позволяя ему достичь конца до окончания "представления". Тогда он не задавался вопросом, откуда у неё столько мастерства. Не знал, что может скрываться за личиной оголтелой страсти. Не предполагал, что совсем скоро канет на дно вместе с ней. Не думал и о том, что происходит за толстой призмой слепой любви. Но даже когда она с дребезгом разбилась, он долгое время усердно теплил внутри себя робкую надежду и не остывшие вместе с ней чувства, с которыми в конце концов не просто обжёгся – превратился в грязный, наплевательски растёртый ногами прах. При виде изумрудных глаз всё его существо неказисто рвалось и сминалось, подобно подожжённому листку бумаги жирной копотью оседало на открытых ранах, которые Наруто долго не мог оставить в покое, не раздирая в минутах иррациональной паники и не думая о жизни бывшей партнёрши. Сейчас от этих незримых ран остались лишь белёсые рубцы. Грубые и незаметные.