Бабочки живут три недели

19 дней

«Бабочки, красивые при свете, в полумраке одинаково черны и похожи на крылатых тараканов»

Харуки Мураками

      И что чувствовать? Гнев? Злость? Страх? Безнадёжность? Грусть?.. Что? Пустота поедает всё, что только может промелькнуть где-то глубоко, ты даже не успеваешь это уловить, не то чтобы почувствовать. Что чувствуют люди, которым на протяжении всей их жизни врали? Чонгук вот ещё не понимает, хотя прошли уже четвёртые сутки, как он переваривает в голове всю информацию, которая свалилась на него несколько дней тому назад.       Дни летят, а впереди белый свет душу греет. Воскресенье. Намджун. Чонгук ждёт воскресенья, как собственного дня рождения, только теперь вместо сладкого хотелось получить ответы на тревожные мысли, что изнутри пожирают. Чонгук надеется, что когда альфа его заберёт, они с ним всё обсудят и он получит ответы и.… помощь? Да. Чонгук надеется, что Намджун сможет помочь, хотя и сам не знает, с чем именно. Нужно сначала получить ответы и узнать, что вообще происходит вокруг, а потом уже решать, что с этим делать.       Дни летят, а Чонгук делает вид, что ничего не происходит. Утром подъём, несколько часов, проведённых в школе, а потом помощь тётушке. А вот последние несколько часов становятся с каждым днём все тяжелее. Нет больше того трепета и любви к женщине, которую с детства любил и считал родным для себя человеком. Сейчас та любовь отдаёт холодом и змеиным шипением. Улыбка тётушки теперь пугает, и Чонгук только сейчас замечает её фальшивость: натянутые уголки губ и холодные глаза, которые улыбка даже не трогает. Чонгук тоже натягивает такую же улыбку, продолжая играть свою роль.       В долгие и мучительные часы с тётушкой парень старается больше времени проводить с маленькими омегами, играя с ними и тем самым отвлекая себя от колючих зелёных глаз женщины, которые вечно прикованы и наблюдают, следят и всё выжидают, когда он даст слабину, но Чонгук не собирается сдаваться так просто. Он пообещал себе, что до приезда Намджуна ни о чём думать не будет, только ждать. Ждать и надеяться, что тот приедет и успокоит его бешено бьющееся сердце и взволнованные мысли. Но Чонгук не смог сдержать обещание, данное самому себе, и всё равно сделал кое-какие выводы.       С каждым днём Чон все больше убеждается в правдивости слов Чимина. Да, были сомнения. Да, он надеялся, что Чимин ошибается, но вот к концу недели парень уже точно понимал, что омега не ошибался, ведь внимание к Чонгуку за эти дни увеличилось: тётушка чаще стала мелькать рядом, по вечерам за дверью слышатся шорохи, хоть они и должны быть редкими, ведь комната их последняя в коридоре. Внимания много, и мыслей в голове от этого внимания ещё больше становится, но Чонгук старается их прогонять. Ждать Намджуна, он поможет.       Пролетает первый день, второй, третий, и вот наконец-то утро воскресения. Долгожданного воскресения. Чонгук просыпается, спускается на завтрак как обычно, возвращается в комнату и там начинает уборку, дабы отвлечься и как-то скоротать время до вечера, когда приедет альфа. Спустя минут тридцать в комнату возвращается Чимин и предлагает Чону вместе с ними пойти на поле поиграть в волейбол.       Погода сегодня радует отсутствием ветра и достаточно тёплой температурой для середины сентября. Парни разбиваются на команды и вот уже стоят на своих позициях, ожидая начала игры. Рядом Чимин, неподалёку маленькие омеги играют и смеются, а Чонгук пальцы разминает, пока капитаны решают, чья команда начинает первой. Головой покачивает, дабы шею не потянуть во время игры, а взглядом вокруг себя бегает, разглядывая двор. Всё такое родное, но в тоже время до жути чужое. Всю неделю Чонгук пытается увидеть в этом месте что-то родное, как раньше, только вот вместо этого шипение змей везде мерещится, а на спине колючий взгляд зелёных глаз чувствуется. Сейчас дом для омег выглядит по-другому. Неужели вот этих маленьких омег уже выставили на продажу? От последней мысли передёргивает, и Чонгук морщится. Продавать людей — это уже даже на словах звучит ужасно.       Тряхнув головой, будто таким образом сможет выбросить мысли, Чонгук решает подождать до вечера. Намджун всё объяснит, сейчас это занятие простой мазохизм.       Игра начинается, и в первой половине команда Чонгука лидирует, вырвавшись вперёд на два очка. Но после соперники нагоняют, и теперь уже ничья. Мышцы ног приятно покалывает от постоянного движения, кожа рук жжётся от соприкосновений с мячом, и всё это настолько отвлекает от постоянного шипения в голове, что Чонгук даже забывается, и кажется, что всё вокруг, как раньше: обычные омеги, обычная игра в волейбол, в которую они часто по выходным играют, кажется и вовсе не было всех этих разговоров и плохих слов. Только вот Чонгук слышит позади своё имя, и чужой голос на землю возвращает, напоминая о словах, что были сказаны этим же голосом.       — Чонгук, — зовёт Чимин, когда мяч улетает в аут у соперников и наступает небольшой перерыв. Чон голову поворачивает и встречается с серыми стёклышками. — Сегодня генерал Ким приезжает? — больше констатирует, нежели спрашивает, Чимин и, получив кивок от Чонгука, продолжает: — Расскажешь ему всё?       — Да, — тихо отвечает Чонгук, краем глаза смотря на детскую площадку неподалёку, где тётушка сидит.       — Уверен, что ему можно доверять? — так же негромко отвечает Чимин.       — Да.       Омега губы поджимает и смотрит на Чонгука. Долго, будто обдумывая, стоит ли говорить дальше. Тишина затягивается, и Чонгуку уже кажется, что короткий диалог окончен, но нежный голос вновь слышится рядом.       — Будь осторожен, — всё-таки говорит он.

***

      По итогу команда Чонгука всё же выиграла. Ребята ещё с полчаса посидели на площадке, болтая о всяком, потом ужин, и вскоре все разошлись по своим делам. Чонгук пошёл в библиотеку, только вот книга не могла никак завлечь: буквы прыгали, а смысл предложений не доходил. Спустя час мучений Чонгук захлопывает книгу и откидывает голову назад, утыкаясь затылком в стену и прикрывая глаза. Тяжёлый вдох.       Ожидание томит, и уже чувствуется, как начинают покалывать кончики пальцев. До приезда Намджуна ещё несколько часов, за окном солнце середину неба перекатило и уже готовится скорее убежать от людей. Вновь оставляя их, оно дает понять, что обижается до сих пор. Хотя как забыть, что какие-то мелкие существа целую планету разрушили?       Чонгук вновь открывает книгу, но через десять минут она оказывается на полке, а любимое место под окном — пустым. Чонгук идёт по тихому двору дома и нервно губы жуёт. Хочется скорее увидеть, обнять Намджуна и вдохнуть родной древесный аромат. Тяжело вот так вот самого себя всю неделю грызть. Может, Чимин ошибается? Может, это не правда? Может, всё это лишь выдумки и плод воображения? А может, может, может...       Тяжело.       Детские площадки пустые, детей уже давно завели внутрь, ведь как-никак, но по вечерам уже холодно, поэтому Чонгук, поёжившись, сильнее кутается в толстовку. Вокруг изредка проходят беты, Чонгук вежливо кивает головой в знак приветствия, а сам так и ждёт следящих глаз и фальшивых улыбок, но ни того, ни другого нет. Обычные сотрудники дома, что направляются в корпус персонала. Чон просто с ума уже сходит.       Библиотека находится практически в самом конце дороги, неподалёку от неё лаборатория. Та трёхэтажная и белая, стены состоят из стёкол, что затонированы и не позволяют увидеть, что там внутри происходит, только вот на первом этаже окна как окна. За ними виднеются холл и кафетерий, чаще всего там сидят сотрудники лаборатории, но и детям не запрещено туда забегать.       Лаборатория на территории дома для омег — это редкость, вернее она такая одна. Дом, где живёт Чонгук, числится первым домом в государстве, где омеги преуспевают в достижениях. Благодаря тому, что особенных омег в доме становилось больше, то и внимание государства привлекалось к их дому все больше и больше. Так и случилось, что в один момент об этом доме заговорили везде. «Самые умные и одарённые дети государства», «Гордость и достояние государства», «Они — наше будущее» и всё в таком роде. Так вот и появилась лаборатория. Государство стало чаще приезжать к ним в дом, стало больше финансирования, и вот так, шаг за шагом, и открыли такое чудо, что потом с каждым годом расширялось и из одноэтажного небольшого здания выросло в огромный трёхэтажный центр.       Чонгук проходит мимо и взглядом пробегает по виду за окном. Всюду люди в белых халатах: некоторые проходят по коридору и скрываются за створками лифта, кто-то сидит за столиками в кафе и ужинает, болтая с коллегами, а кто-то сидит и смеётся. Глаза-полумесяцы сверкают, а алые губы в улыбке широкой раскрываются, обнажая белые зубы. Чимин сидит за столиком, напротив Юнги, который, как обычно, в белом халате. Перед ними пара чашек с чем-то горячим, клубившийся пар помогает это понять.       Чонгук, видя соседа вновь с улыбкой на лице, сам начинает улыбаться. Чимину идёт улыбка, и зря он прячет её ото всех.       Вернувшись в комнату, Чонгук бродит из угла в угол, всё время поглядывая на часы. Солнце давно село, погрузив тем самым мир в темень. На территории дома зажглись фонари, окрашивая двор в тёплый жёлтый свет, который из-под белого тюля проникал в тёмную комнату. Свет Чонгук специально не включает, дабы из окна видеть, что происходит по ту сторону, но там тихо. Нет долгожданной чёрной машины, нет нужного человека, нет вообще никого... Лишь двор, ворота вдалеке и рядом с ними куча военных, охраняющих территорию.       Взгляд тёмных глаз вновь возвращается к рабочему столу, на котором стоят часы, стрелка на тех переваливает за цифру девять. Что-то в груди начинает неприятно покалывать, что-то шевелится, очень больно скребясь о рёбра.       Присев за рабочий стол, Чонгук открывает ящик, чтобы достать карандаш и начать рисовать, дабы занять себя хоть чем-то, но тут глаза сами натыкаются на пустоту. Что-то тут было раньше, и разум начинает сам пролистывать память по кадрам, вспоминая. Подарок!       Только сейчас Чонгук вспоминает, что оставил в машине подарок Намджуну, ещё в прошлую поездку в Наби. Тот лежит под оставленным всё в той же машине свитером. Чёрт...       В понедельник был день рождения Намджуна, и омега специально в воскресенье захватил подарок, чтобы отдать ему. Глупый.       Чонгук губу прикусывает от своей глупости, начиная ещё больше нервничать, а стрелка часов тем временем уже убегает за десятку.       Чонгук сидит за столом, что-то вырисовывая на листе бумаги до тех пор, пока дверь в комнату не открывается и на пороге не появляется Чимин.       — Уже вернулся? — спрашивает омега и чуть хмурится, смотря на нервные движения рукой Чона.       Чонгук не реагирует и продолжает выводить резкие чёрные линии на листе. На губах ранки появились от частых терзаний зубами, а внутри огонь. В груди будто костёр развели, да болит так, что стерпеть нельзя. Потушите вы уже его, больно ведь! Пальцы дрожат, как и всё тело, непослушное и слабое.       Чимин подходит и взгляд серых глаз падает на лист бумаги, на котором женщины виднеются с чёрными дырами вместо глаз, а из них змеи выползают.       — Чонгук, — зовёт Чимин и ладонь на плечо кладёт. Чонгук дёргается, грифель соскальзывает с бумаги и чертит по светлой столешнице чёрную линию, а сам карандаш улетает с громким стуком, падая со стола на пол. Резкий звук, а потом тишина. — Что случилось?       — Его нет, — тихо отвечает Чонгук и уже не хочет на ненавистные часы смотреть, которые в последний раз показали два часа ночи. — Он не приехал.       Чужая ладонь на плече чуть сильнее стискивает, а голос, что сегодня днём ещё был нежным, сейчас разит холодом и серьёзностью.       — Он что-нибудь в прошлое воскресенье говорил про то, что не приедет? — Чонгук отрицательно головой качает, взглядом столешницу прожигая, будто пытаясь там ответы разыскать. — Плохо, — хрипит Чимин, делая шаг назад и садясь на свою кровать. — Может, он рассказывал что-то, проблемы какие-то или ещё что? — Не оставляет попыток омега, но Чон вновь качает отрицательно головой. — Дерьмо.       — Он очень часто в телефоне сидел, сообщения постоянно приходили, и созванивался с кем-то, — тихо говорит Чонгук.       Чимин на это губу нижнюю жуёт и спину соседа прожигает, локтями в колени упираясь.       — Возможно, он сегодня не смог, дела срочные и, вероятнее всего, в течение недели он приедет, ну или в следующее воскресенье. Он точно скоро приедет, ведь на протяжении десяти лет ни одного воскресения не пропускал, значит точно приедет, — рассуждая, спокойно и медленно говорит Чимин. — Поэтому ложись спать и будем ждать его. Он не может не приехать.       Но он не приезжает ни в понедельник, ни во вторник, а до дня рождения тем временем остаётся всё меньше и меньше времени. Чонгук уже больше не размышляет, правда ли всё то, что сказал Чимин, Ли или Бэм, он сам видит, что правда. Все эти внимательные взгляды взрослых, постоянное присутствие рядом тётушки Суни — всё это и без доказательств кричит о том, что всё, что Чонгук узнал, правда. Ужасная правда, которая изнутри разъедает.       Не хочется через неделю с небольшим, в своё восемнадцатилетие, попасть в руки какому-то богатому альфе, которому нужна игрушка. Не хочется, ох как не хочется... Намджун ещё очень не вовремя пропал, а он так нужен. Помощь его нужна, поддержка и понимание, что хотя бы один человек в этом мире не считает тебя куклой, которую можно купить за деньги. Но ничего из этого нет. Есть только Чимин, но считать его поддержкой будет очень самоуверенно. Он просто сосед и просто знает всю ситуацию — ни больше ни меньше. Чимин смирился с этим и ждёт, но Чонгук не хочет так — есть одно большое но: а как же Намджун? Чонгука заберут и всё — это будет означать, что они с Намджуном больше не увидятся, а так нельзя. Чонгук не хочет терять его, ведь Намджун был всегда... Без него нельзя! Всю жизнь он был рядом, а тут его не станет.       А вдруг с ним что-то случилось, и он из-за этого не приезжает? Такая мысль проскальзывает в ночь на среду. Чонгук лежит в тёмной комнате, по ту сторону спит Чимин, тихо посапывая, а Чонгуку всё не спится уже который день. А что, если у Намджуна и правда что-то случилось? Эти частые звонки, смс и пропуск воскресенья... Ким всегда приезжал, после работы поздно или когда был простужен — всегда навещал, а тут пропал. Страх и волнение сплетаются и сердце стискивают, а то болит, да так, что воздух в лёгкие через раз попадает и душит. Не может Чонгук больше сидеть просто так! Не хочет он не пойми к кому в руки за деньги отдаваться, он человек, а людей не продают!       Тело само поднимается с кровати, ноги сами тихо ступают по деревянному полу и идут к шкафу, тихо открывая дверцы. Руки сами берут тёплую толстовку альфы, которую тот забыл, и стискивают, поднося к лицу. Вдох. Древесный аромат ударяет по рецепторам, и приятная нега растекается под кожей, откликаясь мурашками. Нужно к Намджуну. Он поможет. Тихо двигаясь по комнате, Чонгук часто поглядывает на соседа, боясь разбудить, но тот спит либо очень крепко, либо Чонгук и правда очень тихий.       В рюкзак летят пара чистых вещей, взятых из шкафа, яблоко с ужина, бутылка воды и пропуск. Молния закрывается, и Чонгук поправляет капюшон на голове, кидая взгляд на мирно спящего Чимина. Возможно, он поступает глупо. Возможно, это закончится чем-то плохим и всё испортит. Но он не может больше сидеть и ждать, потому что внутри что-то подсказывает, что Намджун не приедет, случилось что-то.       Он тихо выходит из комнаты и прислушивается. Аккуратно ступая по деревянному полу, двигается к лестнице, по которой потом сбегает и выходит из жилого корпуса. На улице прохладно. Осенний ветер сразу встречает и заставляет его поёжиться. Чонгук, пристроившись за углом корпуса, смотрит по сторонам. Везде тихо, в корпусах и зданиях погашен свет. По всей территории горят фонари, окрашивая тропинки в жёлтые цвета. Тихо. Почти. Только со стороны главных ворот слышатся голоса, явно мужские, низкие и грубые. Чонгук поворачивает голову и взглядом цепляется за небольшую группку военных. Они там постоянно, но чёрный тонированный монстр — нет. Огромная машина стоит за воротами и даже с такого расстояния Чонгук понимает, что та реально огромная. Танк, а не машина. Огромные рельефные колёса из толстой резины, глянцевая поверхность, что так и кричит о защищённости и неприступности данного транспорта. Монстр. Огромный чёрный монстр. Как минимум из-за него идти в ворота глупо. В принципе, идти к ним смысла нет никакого вообще, ведь весь периметр практически окружён забором и военными. Почти. Только вот есть за садом лазейка небольшая, через которую Чонгук в детстве к озеру сбегал, поэтому он сейчас сворачивает и трусцой, постоянно смотря по сторонам, бежит к саду, а оттуда ловко вылазит через лазейку и теперь быстро бежит по лесу, двигаясь не к озеру, а к дороге, что по логике должна быть где-то впереди. Чонгук никогда не был здесь, знает лишь дорогу к озеру, поэтому просто надеется на свою удачу. И, как оказывается, та сегодня на его стороне, потому что спустя пятнадцать минут бега по тёмному лесу виднеется дорога, и Чонгук выдыхает. Странно, наверное, что у омеги из самого элитного дома в стране получилось сбежать вот так просто, но всё дело в практике и в том, что Чонгук с малых лет постоянно сбегал к озеру. Свои пути и лазейки, найденные в течение нескольких лет, пригодились.       Поэтому он сейчас спокойно добегает до дороги и останавливается. Холодный воздух отрезвляет, не позволяя мыслям атаковать голову. А что, если он зря сбежал? Может ещё не поздно вернуться, а там сидеть и ждать Намджуна? Шаг. Ещё один и ещё. Дорога всё ближе, а дом остаётся позади.       Чонгук, конечно, никогда не ходил на такие большие расстояния, но благодаря выносливости и прекрасным навыкам в физическом плане, он спокойно преодолевает час ходьбы, а затем и второй, пока не начинает медленно светать, а перед глазами не вырастает огромный банер с уже полюбившейся за эти года надписью: «Добро пожаловать в Наби».       Теперь пути обратно нет.