Бабочки живут три недели

8 дней

«Душа похожа на хрупкую бабочку, одним неловким движением можно причинить ей боль и непоправимые повреждения» Падший ангел

      Здесь темно. Полумрак. Музыка, отдающая вибрацией в груди, запах ладана повсюду. Здесь по-другому. Людей огромное количество, везде толпы и целые группы. Помещение в разы больше и более того — двухэтажное. В центре просторная площадка, где танцует очень много людей, над ними балконы со столиками, как и внизу. Огромная барная стойка, у которой сидит Николь.       — Привет, — останавливаясь у барной стойки, говорит Чонгук.       — Чонгук, — приветствует девушка, расплываясь в улыбке и вновь поворачиваясь к бармену, как и Чонгук, который только сейчас поднимает взгляд на парня за барной стойкой. — Мори, сегодня Чонгук твой напарник.       На лице омеги по ту сторону барной стойки пробежала тень, ровно на секунду, но времени хватило, чтобы это заметил Чонгук. Юки кивнул, а Николь вновь развернулась к Чону.       — Мори тебе всё расскажет и выдаст форму, помни, что я тебе говорила о твоих обязанностях и не подведи меня, — подмигнув, девушка встаёт с высоко стула и уходит, уже через несколько секунд теряясь среди толпы.       Чонгук переводит взгляд на омегу. Юки хмурый. Не то чтобы он всегда ходит весёлый, скорее наоборот. Он как Чимин. Но сейчас он почему-то зол. Об этом так и кричат точёные скулы и хмурый потемневший взгляд. Чонгук не понимает причину его злости. Подходит ближе к барной стойке, и уже собирается поприветствовать омегу, но его перебивают.       — Ты что здесь делаешь? — серьёзно спрашивает Юки.       — Николь попросила подменить кого-то.       Омега стискивает кулаки на столешнице и смотрит куда-то в толпу. Сегодня на нём другая форма, нежели на кухне: чёрная атласная рубашка, верхние пуговицы которой расстёгнуты, а рукава закатаны, свободные чёрные брюки и такого же цвета туфли. Непривычно видеть его не в светлой форме, как в ресторане, а в чёрной слегка откровенной одежде. Сейчас его медные волосы уложены, и завитые прядки кажутся ещё более идеальными, чем были до этого. Ровный тон лица и живой блеск в глазах, ресницы которых подкрашены и сейчас кажутся длиннее. Губы блестят, а на аккуратной шее блестит цепочка. На тонких длинных пальцах, которые держат бутылку какого-то алкоголя, навешаны кольца, а на аккуратных запястьях браслеты переливаются в полумраке.       Юки сейчас выглядит более взрослым и серьёзным. В ресторане они время от времени болтают, когда наступают свободные минуты. Чонгук забегает к нему на кухню и сидит там, наблюдая за работой парня и разговаривая. Омега всегда держится отстранённым, но Чонгука это ничуть не напрягает, он привык к таким людям, ведь таким был и Чимин, а с тем он живёт в одной комнате уже больше восьми лет. Жил. Воспоминание о Чимине проникает в голову и обездвиживает. Как он там? Что вообще сейчас происходит в доме? Его пропажу точно уже должны были обнаружить. А что, если Намджун уже приехал в дом и его не нашёл там? А что, если…       — Чонгук, — вырывает из мыслей голос Юки.       Омега поворачивает голову и встречается с ореховыми глазами напротив, в которых беспокойство и гнев трепещет.       — Прости, задумался, — встряхнув головой, говорит Чонгук и заходит за барную стойку к омеге. — Что мне нужно делать?       Юки напрягается и бегает взглядом по лицу Чонгука, думая о чём-то. Чона это напрягает. Омега сегодня странно себя ведёт, и это беспокойство в его глазах...       — Прелесть повысили, и он теперь в «Катаро» старшим работает? — слышится в стороне, и оба омеги резко поворачивают головы на голос.       А голос-то Чонгуку знаком, он точно его где-то слышал. Если Юки, повернув голову, начинает хмуриться, закатывая глаза, то Чонгук, повернувшись в сторону звука, замирает, напрягаясь всем телом.       — Хо, — раздражённо говорит омега, выходя чуть вперёд, будто прикрывая собой Чонгука. — Ты вновь тут, что будешь заказывать?       Мужчина по ту сторону барной стойки хитро улыбается и проскальзывает кончиком языка по нижней губе.       — Вон ту прелесть позади тебя.       Юки напрягается, но это замечает лишь Чонгук, что стоит позади него и смотрит на острые, выделяющиеся на белоснежной коже, скулы.       Этот же мужчина был и в ресторане вчера. Чонгук помнит его и помнит эту хитрую улыбку, которая и сейчас на чужих губах играет. Сегодня Хо уже не в костюме. На нём обычная чёрная свободная рубашка и тёмные джинсы. Хоть одежда и не официальная от слова совсем, но мужчина по-прежнему выглядит довольно статно. Светлые волосы в легком беспорядке, это делает образ более подходящим к этому месту, он отлично вписывается в атмосферу. Мужчина наклоняет голову вбок, тёмными глазами поедая позади стоящего Чонгука.       — Позади нас дверь, там твоя форма. Иди переодевайся, — чеканит бармен, не поворачиваясь, краем глаза смотря на Чонгука. Он делает шаг вперёд, подходя ближе к барной стойке и тем самым закрывая обзор мужчине на омегу. — Тебе, как всегда, виски?       — Dalmore, милый Мори, — нараспев говорит альфа, переключая своё внимание на омегу.

***

      Как и было сказано, Чонгук зашёл в ту дверь, за которой оказалась комната. На небольшом диване лежал рюкзак, вероятнее всего Юки, а рядом аккуратно сложены вещи. На вешалке висела куртка, а возле неё стояли ботинки. На рядом стоящей напольной вешалке висела чёрная идеально выглаженная рубашка, на соседних плечиках — чёрные брюки, а на полке под ними стояли такие же туфли, какие были надеты на бармене. Переодевшись, омега подходит к огромному зеркалу в пол и осматривает себя. Запустив пальцы в тёмные волосы, взъерошивает их и взглядом гуляет то вверх, то вниз. Непривычно. Чёрные вещи придают его образу возраста и серьёзности. Кожаный ремень ещё больше очерчивает плавные линии тонкой талии. Чёрные брюки вытягивают ноги, визуально делая их длиннее и стройнее. Весь этот образ какой-то неправильный... Или просто непривычный? Поджав губы и ещё раз оглядев себя, Чонгук выходит из комнаты, сразу окунаясь в море музыки и басов, вибрацией проникающих под рёбра и стуча.       У барной стойки уже собралось много народа. Юки спокойно перемещался по пространству за ней и готовил заказы, разливая алкоголь. Заметив краем глаза шевеление, он поворачивает голову, не переставая разливать шоты.       — Хорошо выглядишь, — бросает он, пробегаясь быстро взглядом по Чонгуку. Зная уже, что омега быстро схватывает всё новое, бармен сразу переходит к делу. — Я готовлю напитки, ты разносишь их по столикам. Твоя зона — и первый, и второй этаж, но второй редко, поэтому чаще будешь бегать по первому, — серьёзно говорит омега стоящему позади него Чонгуку. — С гостями лучше не разговаривать: быстро поставил заказ и ушёл, — договаривает он голосом на тон ниже.       — Хорошо, — отвечает омега, кивая.       Чонгук делает всё, как сказал Юки: ждёт, пока тот приготовит заказ и назовёт столик, и уносит заказанное — и так по кругу. Бегать здесь приходиться больше, нежели в ресторане, ещё и постоянно нужно сквозь танцующих извивающихся тел пробираться, стараясь никому не мешать. Но в целом не сложно — ходи и разноси. Во время перемещения по залу Чонгук увидел ещё нескольких омег в такой же форме, как и он, позже увидел их и у бармена за стойкой. Те омеги тоже разносили заказы. Теперь Чонгук знает, что кроме него и Юки здесь есть ещё омеги. Это радует, поэтому он с улыбкой на лице идёт в сторону барной стойки и усаживается, ожидая, пока бармен соберёт новый заказ.       — Это на второй этаж, столик первый, — говорит бармен, выставляя на чёрный мраморный поднос пять стаканов и несколько бутылок с тёмной жидкостью. Руки его, что держат стаканы и бутылку, напряжены, это выдают паутинки вен на белоснежной коже. Юки смотрит на Чонгука, что стоит по ту сторону барной стойки, будто думая, говорить то, что у него в голове происходит, или нет. — Постарайся не задерживаться на втором этаже, быстро занеси и уходи, — строго и серьёзно говорит омега, смотря в лицо Чона. Дождавшись кивка от Чонгука, он нервно облизывает нижнюю губу и говорит, ставя ещё одну бутылку на поднос. — Занеси ещё вот эту бутылку за четвёртый стол.       Пробравшись через толпу веселящихся людей, Чонгук поднимается по лестнице и идёт по длинному балкону, с которого виден весь первый этаж. Людей с такого ракурса кажется в разы больше, нежели когда смотришь на них снизу, но зато сверху они все будто на ладони. Огромная толпа людей в центре руки вверх тянет, извиваясь в такт музыке и глаза прикрывая. Столики у стен заняты полностью — за ними сидят компаниями или парами люди и отдыхают. Кто-то просто сидит у барной стойки, болтая с барменом или рядом сидящими, а кто-то стоит у стены, накинув капюшон. Вот эта девушка и привлекает внимание Чонгука.       Она стоит практически у выхода, на голове капюшон чёрной кофты, что свободно висит и не скрывает худобы девушки, острые плечи и длинные тонкие руки, на ногах спортивные штаны и кроссовки. Руки в карманах, а лицо спрятано в тени капюшона. Слишком мрачная и тихая для этого места. Стоит у стены и просто смотрит в толпу, будто выжидая. Чонгук тоже останавливается и смотрит на неё с балкона второго этажа. Девушка спиной опирается о стену и стоит. Проходит с минуты две, а она так ничего и не делает, лишь наблюдает, тем самым разогревая интерес Чонгука ещё больше. Слишком странная для этого места, слишком тихая и скромно одета, мрачно. Вокруг люди в рубашках из атласа или костюмах, девушки в платьях, что обтекают их плавные изгибы тела и показывают всю красоту в тенях этого места, а она в обычной кофте и спортивных штанах.       Видимо почувствовав на себе столь долгий чужой взгляд, девушка чуть приподнимает голову и смотрит прямо на Чонгука, ловко и метко угадав, откуда за ней следят. Взгляд тёмных глаз впивается и цепляет, не давая сбежать, если такое желание имеется, но Чонгук и не хочет. Он стоит и вглядывается в лицо, что приоткрылось и теперь доступно для рассмотрения. Пряди коротких волос вылезают из-под капюшона, давая понять, что длина волос девушки чуть ниже ушей. Длинные густые чёрные ресницы около тёмных глаз, бледная кожа и пухлые вишнёвые губы, уголок которых тянется вверх, ухмыляясь. А Чонгук ловит эту ухмылку и взглядом теперь цепляет каждое движение девушки. Та отстраняется от стенки и в следующую же секунду падает вперёд, прямо на мимо проходящего мужчину. Тот по реакции выставляет руки вперёд, ловя девушку, а она брови вниз опускает и виновато улыбается, маша руками и что-то говоря, вероятнее всего извиняясь. Мужчина, поправив свой чёрный пиджак, качает головой из стороны в сторону и, вежливо улыбнувшись, что-то говорит и уходит. Девушка же, оставшись одна, вновь поднимает голову, поправляет слетевший во время столкновения капюшон и встречается взглядом с Чонгуком. Вишнёвые губы в улыбке растягиваются. Девушка, подмигнув Чонгуку, ловко ныряет в толпу и теряется. И всё бы ничего, если бы Чонгук не видел момент, как ловкие тонкие пальцы девушки проникли в задний карман мужчины и вытащили оттуда кожаный бумажник. Всё бы ничего, если бы Чонгук не стал свидетелем кражи.

***

      Какие бы эмоции внутри не крутились, но нужно отнести заказ, Чонгук и так задержался. Омега идёт по балкону, взглядом ища нужный ему столик, а вернее небольшую мини-комнату, что отделена от других плотными ширмами. Взгляд ищет нужную комнату, а мысли внутри в чехарду играют, перепрыгивая друг через друга. Кража. В доме учили, что это плохо, очень. Преступление в первую очередь против государства. Ты воруешь то, что государство предоставляет другому гражданину, ты оскверняешь благодеяние государства, таким поступком говоря, что государство тебя обделяет. А государство всем помогает, оно всех защищает и оберегает, но та девушка украла, а Чонгук свидетель. Внутри такие вязкие ощущения, неприятно и стыдно. За себя и ту девушку.       Вот и нужная комната. Чонгук отодвигает плотные тёмные шторы и заходит внутрь, пробегаясь быстрым взглядом по присутствующим. Теми оказываются двое мужчин, хотя кажись, это не все, ведь на подносе Чонгук насчитал пять стаканов. Выставляя с мраморного подноса бутылки и стаканы на стол, Чонгук старается не смотреть на мужчин, что в отличие от него так и пожирают его взглядом.       Мужчинам обоим больше тридцати точно, если ещё не больше на десяток так. Оба сидят по разным диванам по двум сторонам от Чонгука. Один из них свободно откинулся на спинку дивана и из полуприкрытых век следит за движениями омеги, а вот второй мужчина сидит ближе к Чону и зелёными глазами впивается в его профиль. Пальцы Чонгука дотрагиваются до холодной бутылки и замирают, ведь по спине скользит холодок от чужих прикосновений. Чужие пальцы проводят вдоль середины спины по атласной рубашке, что холодком отдаётся на коже и провоцирует мурашки. Чонгук замирает, думая, что показалось, но нет. Чужие пальцы скользят ниже к пояснице, спускаясь дальше, и от осознания этого Чонгук, как ошпаренный, резко выпрямляется и отходит на пару шагов назад.       — Что такое, малыш? — говорит альфа, чьи пальцы секунду назад бесстыдно трогали чужое тело. Обветренные губы в противной улыбке тянутся, а тёмные глаза пожирают омегу напротив.       Чонгук растерянно бегает глазами по небольшой комнате, смотря то на этого альфу, то на второго, которому, кажется, вообще нет дела до всего. Тот, прикрыв глаза, спокойно облокотился на спинку дивана.       Вспоминая слова Юки не задерживаться, Чонгук решает просто уйти. Заказ выполнен и стоит на столе, поэтому делать ему здесь больше нечего. Делает шаг назад, но спина врезается во что-то твёрдое, и уже через секунду чужая ладонь ложится поперёк живота омеги и прижимает ближе. Низкий голос возле уха слышится, вибрацией в спине отдаваясь.       — У нас гости?       Чонгук не видит лица альфы, к груди которого прижат сейчас, но через голос слышит, что тот ухмыляется. Внутри дрожь пробегает от происходящего. Его трогают чужие руки уже второй раз подряд, почему?       Ладонь на животе скользит ниже и в сторону, поглаживая.       — Чего молчишь, прелесть? Такой красивый и стеснительный, — хрипят рядом, а Чонгуку в лёгкие запах неприятный забивается, запах чего-то горького. — Мне такие нравятся.       Чонгука будто током прошибает, он резко отстраняется от чужой груди и в сторону отходит, подальше от всех. Но комната маленькая, чтобы далеко уйти, поэтому он прижимается к стене и растерянно бегает взглядом вокруг. В комнату заходят ещё двое мужчин. Тот, что касался спины, так и сидит на диване, ухмыляясь, а альфа, что секунду назад прижимал к своей груди, делает шаг вперёд, ближе к Чонгуку.       — Испугался? — шепчет он и голову вбок наклоняет. — Ну ты чего, маленький? Такие большие и красивые глазки, — шепчет он, подходя всё ближе, оставляя Чонгуку всё меньше пространства вокруг себя. — Такой ещё чистый и маленький, как же тебя занесло сюда, оленёнок?       Мужчина подходит вплотную, не оставляя омеге и сантиметра свободного места. Чужая рука вверх поднимается и через секунду оказывается на щеке Чонгука, медленно поглаживая. Та дальше скользит за шею и резко сжимает, заставляя омегу голову поднять и заскулить от неприятных ощущений.       — Не люблю, когда молчат, малыш, — низким голосом говорит альфа напротив и языком по нижней губе проводит, взглядом гуляя по лицу омеги и опускаясь ниже на открытую шею и ключицы. Альфа ниже наклоняется и носом проводит по чужой шее, вдыхая аромат, и приятно стонет, когда сладкие нотки в лёгкие попадают.       Чонгука трясёт от происходящего, он ладони выставляет в чужую грудь, упираясь и пытаясь чужое тело от себя отодвинуть, но то в разы больше и шансов никаких. Чужие губы касаются разгорячённой кожи, заставляя Чонгука в ступор впасть. Неприятно. Холодно и мокро. Чужие ладони по телу гуляют и вжимают в холодную стену позади.       — Отойдите, — шепчет Чонгук, голос его дрожит, как и он сам.       — Прекращай, — рычат в шею и пальцы на чужих боках стискивают. — Первые минуты твой вид неженки может и работал, но сейчас уже бесит.       Страшно.       Омега пальчики на ногах поджимает от страха и сам, как струна, натягивается, когда чужие ладони под рубашку проникают и начинают там по-хозяйски скользить.       — Пожалуйста, — шепчет Чонгук, не в силах вырваться, дрожь тело сковала. — Отпустите.       Чонгук глаза зажмуривает, а ладонями надавливает сильнее на чужую грудь, резко толкая вперёд. Альфа либо специально, либо и правда отшатывается чуть назад, давая омеге каплю пространства, давая сделать рваный вдох. Чонгук глаза открывает и загнанно дышит, но в следующую секунду глаза вновь закрываются, а щеку резкая боль прожигает.       — Вас перестали учить, что с клиентами нужно делать? — рычат рядом, и чужие пальцы на горле сжимаются, заставляя голову поднять. — Малыш плохо слушал и не знает, что должен делать?       — Нет... — заикаясь и продолжая жмуриться, говорит Чонгук.       Пальцы на шее сильнее стискиваются, юношу в стену вжимая.       — Что происходит?       Чонгук глаза не открывает. Слышит другой голос, но не хочет никого видеть. Страшно и хочется уйти как можно дальше отсюда.       Альфа, что в стену вжимает, рычит и резко отпускает, отходя. Чонгуку кажется, что он упадёт, но он последние силы собирает, оставаясь стоять на ногах, спиной прижимаясь к стене, что, кажется, огнём горит. Чонгук последние силы тратит, чтобы глаза открыть и посмотреть вокруг себя.       — Передай Николь, чтобы лучше своих шлюх учила, — говорит альфа и отходит, нервно падая на диван и открывая бутылку алкоголя, что принёс Чонгук.       Омега взгляд переводит на вход комнаты и смотрит на мужчину, что только что пришёл. Он его помнит. Он тогда сидел в ресторане вместе с Хо, только вел себя по сравнению с другими сдержанно, сидел в телефоне и даже не смотрел на Чонгука. Сейчас он так же собран и безэмоционален. Стоит у входа, взглядом холодных серых глаз бегает по комнате и останавливается на прижавшемся к стене омеге.       — Чонгук, — говорит он и вышибает тем самым воздух из лёгких. Голос спокойный и ровный, он не рычит, как тот альфа, скорее успокаивает и заставляет Чонгука начать дышать ровно и тоже успокаиваться. Мужчина спокойно стоит и смотрит в глаза омеги. Руки в карманах брюк, осанка ровная. Он по ощущениям похож на Намджуна. Успокаивает. — Иди сюда.       Чонгук идёт. Подходит ближе и останавливается в шаге от альфы, опустив голову и нервно жуя губу.       — Всё хорошо? — тихо спрашивает он, сверху вниз смотря на омегу. Чонгук кивает, ещё сильнее прикусывая губу, но альфа этого не видит, как и не видит красный след на белоснежной щеке омеги. — Спускайся вниз к Мори.       Альфа подталкивает омегу, аккуратно и нежно положив ладонь на поясницу. Чонгук оказывается вновь на балконе второго этажа и резко делает вдох, будто только сейчас начиная дышать. Дрожь вновь накатывает и, кажется, что тело сейчас совсем ослабнет и Чонгук упадёт. Вот уже даже ноги подкашиваются, и юноша через секунду столкнётся с холодным полом, но чужие руки подхватывают, не давая упасть.       — Чонгук, — слышится совсем рядом. А Чонгук как в вакууме. Почему же так трясёт и что вообще было минуту назад? Его трогали и касались без разрешения, его целовали и ударили. Ударили омегу. В доме говорили, что омеги — высшая ценность, их ценят и оберегают. Всё это сейчас разбивается на мелкие осколки, оседая в душе Чонгука. Всё, что говорили в доме, с каждым днём оказывается неправдой, и это уничтожает изнутри. Всё, что строилось годами, ломается, заваливая осколками Чонгука. — Эй, Чонгук…       Тихий голос доносится вблизи, нежные касания чувствуются на щеках. Такие касания не неприятны, они очень тёплые и нежные, но почему-то Чонгук резко отшатывается, как от огня. Юки замирает, анализируя это действие, и, будто сложив пазл в голове, нервно выдыхает, говоря лишь одно слово:       — Блять.       Он поднимает Чонгука с пола, на котором они до этого всё время сидели, придерживая, помогает спуститься с лестницы, а позже и дойти до той самой комнаты, в которой они переодевались. Там он усаживает омегу на диван, а сам перед ним на корточки садится, беря в свои ладони чужие и холодные, что мелко дрожат.       — Посмотри на меня, — нежно и тихо просит омега. Чонгук спустя несколько секунд всё же поднимает взгляд и встречается с зелёными тёмными глазами. — Он сделал это? — начинает Юки.       — Что? — не понимает Чонгук.       — Хорошо, давай так тогда: что он сделал? — решает зайти с другой стороны омега, понимая, что Чонгук ещё совсем дитя и только-только с дома для омег.       Юки не поверил Николь, когда та сказала, что Чонгуку двадцать и он сам пришёл устраиваться на работу. Чонгук не такой. Он ещё совсем нежный и чистый для такого места как «Катаро», сюда вообще нельзя таким, как он, а тем более в ночном. Юки сидит напротив Чонгука и смотрит в тёмные глаза, в которых страх растёт, понимает, с чем омега столкнулся, и просто надеется, что альфа не зашёл далеко, потому что сам на сто процентов уверен, что Чонгук и не знает о том, чем могут заниматься альфа с омегой.       — Он же мужчина… — начинает Чонгук, хмурясь и поднимая взгляд на омегу. — Почему он целовал меня? Я же тоже парень, и он…       Теперь не понимает Юки. Он сидит с минуту и смотрит на омегу, прокручивая любой смысл, какой несли в себе вышесказанные слова, но не понимает. Только если не…       — Ты из элитного дома что ли? — довольно резко и сердито кидает бармен и, когда видит кивания напротив, подскакивает. — Блять! Сколько тебе лет? — серьёзным и немного злым голосом звучит вопрос. Садист. Знает же ответ, но хочет услышать другое, хочет, чтобы ему сказали, что все предположения ложь и он ошибается.       — Семнадцать.       Нет. Нет. Нет!       — Что ты делаешь в городе? — запустив пальцы в волосы и сжимая корни, говорит Юки, зло смотря на омегу. Злость не на него, а на мир и на этот чёртов «Катаро».       Чонгук молчит, вновь погружаясь в мысли. Он не понимает. Почему его трогали без разрешения и почему это были мужчины? Мужчина трогал мужчину. Так нельзя! Это неправильно. Это против правил. Против государства.       — Чонгук, — зовёт Юки, видя, что омега вновь в себя уходит. — Что ты здесь забыл, почему ты не в доме?       — Я… — А что Чонгуку сказать? Что он сбежал? А что скажет Юки? Чонгук молчит и губу нижнюю жуёт, что и так уже саднит и вкусом железа отдаёт. — Сбежал.       И взгляд поднимает на бармена, ожидая его реакции, но той не последовало. Омега молчит и смотрит на Чонгука, ведя монолог в своей голове.       — Тебя Николь нашла? — Чонгук кивает. — Психо-паспорт брала? — спрашивает Юки, дабы полностью себя добить и подтвердить все свои догадки в голове.       — Да, — отвечает Чонгук и ставит печать «подтверждено».       Юки головой качает и глаза опускает, прикрывая. Он делает глубокий вдох и вновь резко поднимает взгляд на омегу, будто вспомнив кое-что.       — Чонгук... — зовёт он, понизив голос и дышать перестав. — Чонгук, — повторяет он. — Ты же тот Чонгук. Не может быть, — нервно смеётся он и головой крутит в неверии. — Шуи…       Чонгук, услышав родное имя, резко голову вскидывает и смотрит стеклянными глазами на Юки.       — Что ты сказал? — шепчет омега и не верит, что услышал его имя из уст человека напротив.       — Ты знаешь его? — грустно улыбаясь, шепчет омега и смотрит на Чона.       — Шуи, у него день рождения скоро, через восемь дней... — шепчет Чонгук. Через восемь дней. Как и у него.       Юки грустно улыбается и теперь как-то по-другому смотрит на Чонгука, что сейчас приободрился, услышав родное имя. Родное, как и для него самого.       Омега выдыхает, успокаиваясь, и разворачивается, взглядом бегает по комнате и что-то ищет. Когда он находит нужный предмет, подходит к другому краю дивана и берёт оттуда чужой рюкзак, кладя его около Чонгука.       — Тебе нужно уходить отсюда, Чонгук…       — Ты знаешь Шуи? Где он сейчас? — перебивает омега, хватая за кисть бармена и с надеждой смотрит в зелёные глаза. — Где он, Юки?       А омега лишь губы поджимает и в горькой улыбке тянет.       — Он в безопасности, Чонгук, а сейчас нужно спасать тебя, поэтому…       Их прерывают, и дверь в комнату открывается. Омеги поворачивают головы. Серые глаза гостя сразу находят Чонгука сидящим на диване и смотрят. С нежностью.       — Как ты, Чонгук? — говорит альфа, проходя вглубь комнаты и останавливаясь около дивана.       Юки, чуть поклонившись, отходит на несколько шагов, хоть и не охотно. Потому что надо. Потому что это хозяин.       — Всё хорошо, — отвечает омега и слушает голос, что ещё пятнадцать минут назад его от альфы спас, вовремя появившись в той чёртовой комнате.       — Прости Хвана, он просто сильно пьян, — с лёгкой улыбкой на губах говорит альфа, ближе подходя к омеге. Кулаки позади стоящего Юки с силой стискиваются после этих слов, но этот жест остаётся никем не замеченным. — Он тебя сильно обидел?       Чонгук качает головой, не в силах что-либо ответить. Он даже голову до сих пор не поднял, так и сидит, разглядывая свои руки на коленях.       Альфа присаживается на корточки и аккуратно пальцами поддевает чужой подбородок, приподнимая. Чонгук подчиняется, хоть и подавляет в себе желание увернуться от чужих касаний. Как только омега поднимает голову, альфа замечает красный след от пощёчины и поджимает губы.       — Прости ещё раз, что пришлось такое терпеть, — низким голосом говорит хозяин, нежно поглаживая большим пальцем красный след, на что слышит тихое шипение от омеги. Он поворачивает голову в профиль и обращается теперь к Юки. — Принеси, пожалуйста, лёд.       — Да, господин Кван, — говорит Юки, кинув встревоженный взгляд на Чонгука, и быстро уходит, оставляя в комнате их наедине.       Господин Кван вновь возвращает всё своё внимание омеге и с интересом рассматривает красивое лицо напротив. Аккуратные губы и чистый взгляд тёмных больших глаз, которые сейчас страхом наполнены. Испугался. А такого омегу нельзя пугать.       — Тебя больше не тронут, я обещаю, — говорит альфа, наконец-то ловя взгляд тёмных глаз. — Чонгук, — тихо добавляет он, повторяя чужое имя, будто это приносит ему удовольствие.       Дверь вновь открывается, извещая о возвращении бармена, что лёд принёс и, чуть поклонившись, протянул его альфе, сидящему на корточках около Чона.       — Спасибо, — с лёгкой улыбкой говорит он и забирает холодный пакет.       Альфа протягивает руку и аккуратно прикладывает лёд к красной щеке, что теперь становится багровой и, кажется, готовится показать синяк.       Господин Кван держит лёд несколько секунд и убирает, а потом вновь прикладывает, и так по кругу. Чонгук сидит и просто смотрит сквозь мужчину, фокусируясь на омеге позади. Юки стоит, бедром прижимаясь к столу. Он не уходит больше, так и стоит, наблюдая. На лице ни одной эмоции, плечи расслаблены, только вот из-под кожи выглядывающие вены сдают его. Напряжён.       — Сильно болит? — спрашивает мужчина и смотрит на омегу, что в ответ головой качает и не двигается, будто жертва в ловушке у хищника. Шаг влево — и ты мёртв. — Сегодня ты хорошо поработал, можешь возвращаться в комнату отдыхать.       Чонгук вновь кивает и опускает взгляд на свои руки, когда мужчина убирает лёд со щеки и поднимается, снизу вверх смотря на омегу.       — Мори тебя проводит, завтра можешь выйти на работу после обеда в «Катаро». Николь я предупрежу.       Мужчина разворачивается и идёт к двери, останавливаясь на входе, вновь поднимая глаза на Чонгука и расплываясь в нежной улыбке.       — Мори, проводи его.       — Хорошо, господин Кван, — отвечает омега.       Альфа ещё на несколько секунд задерживает взгляд на Чонгуке, а после выходит, прикрывая за собой дверь.       Как только дверь закрылась, Юки отходит от стола, подлетая к омеге и вновь хватая рюкзак.       — Собирайся.

***

      Чонгук переоделся и, собрав вещи, вместе с омегой вышел из клуба, теперь идя по тихому коридору, направляясь к лифту. Юки молчалив, как и Чон. Каждый думает о своём. Чонгук вот никак не может забыть о Шуи, которого вспомнил Юки. Если он его вспомнил, значит он где-то здесь и они знакомы. То есть Чонгук может встретиться с ним? Это мысль радует и надежды зарождает в пустой душе.       Омеги заходят в лифт, и Юки нажимает кнопку на панели. Чонгук хмурится, когда вместо своего этажа, где его комната, Мори нажимает на самую нижнюю кнопку на панели, а потом и ключ-карту прикладывает. После короткого писка створки лифта закрываются, и он двигается вниз.       — Моя комната на тридцать первом... — начинает Чонгук.       — У тебя в комнате вещи остались важные какие-то? — серьезно говорит Юки.       — Нет, только книга и пару вещей из одежды, — непонимающе говорит Чонгук, сильнее кутаясь в толстовку Намджуна. Та часто на нём последние дни. Постоянно. Древесный запах успокаивает.       — Вот и хорошо, — отвечает бармен и замолкает на какое-то мгновение. — Сейчас я тебя выведу отсюда и тебе нужно будет уйти. Далеко Чонгук, как можно дальше от этого места. Забудь о нём.       Чонгук не понимает. Снова бежать? Куда? Что ему теперь делать? Зачем?       — Я не понимаю…       — «Катаро» страшное место, оно не для тебя, — отрезает Юки, начиная хмуриться. — Они тебя уничтожат, Чонгук, если ты не уйдёшь сейчас, — видя хмурый взгляд тёмных глаз напротив, омега хмурится сильнее и начинает злиться, повышая тон. — Тебе понравилось, когда к тебе прикасались? Нет. А дальше будет ещё хуже! Поэтому уходи и как можно скорее. Забудь об этом месте!       — Но куда мне…       — Я не знаю, но подальше отсюда.       Лифт приезжает и останавливается, оповещая о том, что привёз, куда нужно. Створки открываются, и Чонгук видит темноту. Тёмное огромное пространство. Юки выходит первым, и его шаги эхом о стены отражаются. Сердце стучит в ушах барабанами, заставляя волноваться. Плохое предчувствие внутри нарастает и становится больше.       — Не медли, у нас мало времени, — бросает, не поворачиваясь, Юки и вперёд идёт.       Они идут долго по этому помещению. Нет окон, лишь редкий тусклый свет и много машин. Эхо повсюду в тенях играет и в уши заползает. Чонгуку не нравится это всё, а Юки ещё больше накаляет обстановку, ничего не объясняя.       Наконец-то омеги выходят на свет, вернее в ночь. На улице прохладно, Чонгук ёжится, а Юки, несмотря на то что в одной тонкой рубашке, стоит, как скала, и даже не показывает, что ему холодно. Оглянувшись по сторонам, Чонгук понимает, что они оказались за огромным высоким зданием, в котором он был все эти дни. То осталось позади, огромным монстром стоя посреди города.       — Сейчас ночь, и как минимум до завтрашнего обеда у тебя есть время уйти как можно подальше от этой части города. Убегай, Чонгук, — говорит Юки, заглядывая в тёмные глаза, что в ночи чёрными кажутся, но огонёк в них ещё жив, и именно поэтому Юки делает это. Именно поэтому он сейчас стоит на холоде и помогает сбежать. — Уходи и будь осторожен, Чонгук.       Чонгук стоит, и Юки понимает, что тот не уйдёт, поэтому он сам делает шаг назад и уходит, оставляя омегу одного. Идёт обратно в тёмную подземную парковку и скрывается в тени, останавливаясь. Кулаки в карманах сжимал всё это время с такой силой, что кончики пальцев онемели и стали влажными. Тяжело. Рваный выдох вырывается с синих губ, что подрагивают. Воспоминания накрывают. Воспоминания, что уже второй год старается держать взаперти, глубоко внутри. Запер и держал там, чтобы не сломало, но этот омега открыл все замки, которые там были. Сломал и вырвал с корнем, уничтожая внутри всё. Шуи.       Юки поворачивается и из тени наблюдает, как Чонгук стоит. Проходит минута, вторая, и вот наконец-то он понимает, что его оставили одного. Бросили. Он оглядывается по сторонам и делает неуверенный шаг. Останавливается и надеется, что Юки вернётся, но тот стоит в тени и смотрит с кричащим сердцем внутри. Чонгук уходит наконец-то, неуверенно и постоянно оглядываясь, но уходит.       А Юки стоит и, сгрызая губы в кровь, смотрит на спину уходящего омеги. Он спас его. Он помог ему, оплатил долг, что всё время грыз его изнутри. Он оплатил долг Шуи, которого не смог спасти, зато он спас Чонгука, что так похож на его родного и любимого Шуи. Шуи, которого уже два года нет в живых.       — Прощай.