Chapter 6
11 мая 2023 г., 10:05
8 дней
«Слушай Штрауса.
Вставай с кровати.
Пей кофе.
И заводи бабочек счастья в желудке и легких»
Франц Вертфоллен
Чонгук вновь один. Удача, кажется, стервой оказалась и просто шутила. Вот почему все эти дни было странное ощущение внутри, ощущение тревоги и неправильности. Вновь всё пошло не так... И что делать сейчас со всем этим? Тело неприятно отзывается, кажется очень грязным и запятнанным. Его трогали чужие руки, и это так неправильно и так ужасно. Его трогал альфа, его трогал мужчина. Это неправильно! Это противно и от этого тошно! Тело чешется и хочется ногтями кожу содрать, потому что противно от самого себя. Но он идёт и сильнее кутается в толстовку Намджуна, вдыхая ставший за эти дни слабым древесный запах. На улице прохладно и хочется обратно в тепло. Что делать, Чонгук не представляет. Все эти дни хоть и мнимая, но была защита, были люди рядом, что помогали, были Юки и Николь. Намджуна нет, но так хочется к нему... Капюшон намокает, как и вся одежда, погода не щадит и ещё больше глумится. Дождь усиливается, и становится холодно, мокро и сыро. Чонгук сворачивает в какой-то поворот и прячется под крышу небольшого дома, прижимаясь к стене и сползая вниз по ней, садясь на корточки. Холодно и страшно. Он вновь один. Его бросили. Юки просто ушёл и всё. Он помог, только вот что Чонгуку делать сейчас? Он сидит под крышей, а дождь все льёт и льёт. Чонгук прикрывает глаза и затылком в стенку бьётся, зажмуриваясь до звёздочек. Вокруг тишина, разрушаемая лишь дождём, что и не думает заканчиваться. Вдруг послышался и другой звук. Голос. Женский, приятный, словно мурчание кошки. — Это же ты, официантишка из «Катаро», — слышится совсем рядом, на что Чонгук резко поворачивает голову, чуть ли не носами сталкиваясь с девушкой. А девушка сидит рядом, так же, как и Чонгук, на корточках и под крышей. На ней всё та же кофта с капюшоном и спортивные штаны с кроссовками. — Это же ты, воровка, — хрипит Чонгук, не узнавая сам себя, что говорит такие вещи, но почему-то этой девушке хочется это сказать, потому что она поступила плохо. Она пошла против государства. Девушка смеётся, показывая идеально ровные зубы и красивую улыбку. И правда, словно кошка. — А ты глазастый, официантишка, — мурлычет девушка. — Я Джессика. Джесс, — она поворачивает голову и сталкивается серыми глазами с тёмными стекляшками Чонгука, что сейчас пустые. Не сверкают и не горят. — Ты воровка, — говорит омега, не желая знакомиться с такими людьми. Они ужасны. — А ты у нас святой, погляжу, — хмыкает кошка и затылком к стенке приваливается, отводя взгляд и смотря на дождь перед собой. — Что тогда такой святой в «Катаро» забыл? — Уже ничего, — отрезает Чонгук и глаза прикрывает. Усталость накатывает мгновенно. Хочется в пустоту уйти и тишину, чтобы не было никого и ничего рядом, только древесный аромат вокруг. Он устал. — Выгнали? — приподнимает кончик брови девушка и косится на омегу, ухмыляясь, но видя его состояние, перестаёт шутить и становится серьёзной, разглядывая аккуратный профиль. — «Катаро» не отдаёт своих игрушек, поэтому я так думаю, ты сбежал, хотя это странно, как сам Донсу тебя упустил из своих рук, такого красивого. По-любому же ценился высоко и дорого. — Что прости? — оживает Чонгук. — Донсу? Что-то знакомое. Донсу. Чимин говорит что-то о нём. Альфа, что хотел купить его. Да. Кван Донсу. Кван Донсу — опасный и жестокий альфа. — Да, Кван Донсу, хозяин «Катаро», — склонив голову набок, говорит девушка и серыми стёклышками рассматривает растерянное лицо омеги. — Ты не знал, как зовут хозяина заведения, где ты работал? — Господин Кван… — шепчет Чонгук. Не может быть такого совпадения. «Кван Донсу. Тебе ни о чём не скажет сейчас его имя и тем более фамилия, но поверь мне — он очень опасный человек. Я не знаю, какие личные мотивы преследует генерал Ким, увозя и не показывая тебя остальным альфам, но он поступает правильно, пряча тебя от Донсу». Слова, сказанные Чимином, всплывают в памяти и огнём по щекам бьют. Намджун оберегал, а Чонгук сам ушёл в руки к Донсу, но Юки его спас. — Эй, официантишка, ты чего? — спрашивает девушка. — Ты смог сбежать от Квана? — Мне помогли, — шепчет он, вспоминая о парне с медными волосами. — Тебе повезло, — отвечает кошка, становясь серьёзной. — От Квана только мёртвыми уходят. — Что ты имеешь в виду? Девушка хмыкает и губы поджимает. — Донсу — один из немногих влиятельных людей Наби. Он содержит весь Юг, и даже государство под ним ходит. Он сутенёр и не славится добротой от слова совсем. Он скупает омег и после использует их как игрушки в своём чистилище под названием «Катаро», — девушка замолкает. Слишком много растерянности и удивления в лице рядом, её это сбивает. — Ты не знал этого? Как? Ты же работал там и разве за всё это время не понял? — Я всего пару дней там был, — тихо отвечает он. Голос сел из-за холода и влажности. Хочется в тепло. Зато теперь Чонгук может объяснить все эти прикосновения чужих рук к себе. Он был игрушкой. Он мог стать куклой, которую продают за деньги, но тогда почему Донсу сам его спас из рук того альфы? Почему увёл оттуда и потом же ещё пришёл узнать, как дела? Донсу был нежным и добрым, он не может делать такие ужасные вещи, о которых говорит Джессика. — Тебе повезло, официантишка, что ты смог сбежать. Семья Кван — это опасная мафиозная семья. Их клан знает каждый, как и знает, что все члены этого клана жестоки и опасны. С ними лучше не связываться. Немыслимо. В доме врали... Государство обманывало... Мнимая защита оказалась ещё хуже, чем самая опасная ловушка. Удача — стерва, и Чонгук теперь это понял. — Что делать собираешься? — спрашивает Джесс. — Так и будешь под дождём мокнуть? — У меня нет выбора, — отвечает Чонгук и прикрывает глаза, откидываясь назад. Устал он уже от всего этого. Каждый день что-то обваливается и рушится, хочется ровной земли хотя бы немного, чтобы отдохнуть и сделать глоток свежего воздуха. Древесного воздуха. Джесс скользит взглядом по профилю и после нескольких секунд встаёт, натягивая капюшон на голову. — Пошли, официантишка. Чонгук вяло открывает глаза и поднимает их на девушку, смотря снизу вверх. — Куда? — На свидание зову тебя, понравился мне, — подмигнув, она разворачивается и идёт вдоль стены, двигаясь под крышей.***
Шли они достаточно долго, или это так казалось Чонгуку из-за уже надоевшего холода и боли в голове. Но по итогу они пришли в какой-то мрачный район. В нём не было огромных и высоченных домов, не было баннеров и неоновых вывесок, всё было обычным и каким-то серым, но, несмотря на всё это, здесь было куда больше людей, и все они улыбались. На детской площадке бегали маленькие дети: и альфы, и омеги, и беты; вокруг сидели взрослые и что-то обсуждали, глядя на своих детей. Площадка была не новой от слова совсем, но это не мешало детям играть и веселиться. Дома вокруг тоже выглядели старыми и требовали хорошего ремонта. Грязные и потёртые рамы окон, но, несмотря на это, изнутри выглядывал чистый и белый тюль. Двери подъездов деревянные и местами с дырами. Нет огромных вывесок над магазинами, как и самих больших маркетов, есть лишь ларьки и одноэтажные небольшие здания с вывеской «Продуктовый». Всё выглядит таким серым и заброшенным, но, несмотря на это, здесь спокойно. Чонгук идёт рядом с девушкой с накинутым на голову капюшоном, как собственно и Джесс. Оба молчат, лишь девушка изредка посматривает вбок, проверяя, не потерялся ли новый знакомый. Они идут по району ещё несколько минут и наконец-то останавливаются у одного из многочисленных здесь серых и старых домов. Джесс заходит в подъезд и поднимается на последний, третий, этаж. Открывает ключом старую обитую тканью дверь, заходит, быстро разувается и, не поворачиваясь к Чонгуку, бросает: — Разувайся и проходи в комнату, — а потом идёт дальше по длинному коридору и кричит, тем самым заставляя Чонгука вздрогнуть: — Мэл! Чонгук хмурится от громкого шума, что провоцирует головную боль. Скидывает ботинки, что промокли и чавкают. Носки тоже насквозь промокшие, он снимает и их тоже и проходит дальше по коридору, туда, куда пару секунд назад ушла Джесс. Завернув, Чонгук оказывается в небольшой кухне. Старое окно с потёртой и облезлой рамой, на деревянном подоконнике — пепельницы с пеплом и окурками. Рядом с окном холодильник, что шумит и немного подрагивает. У стены стол квадратный, за ним сидит девушка, что очень похожа на Джесс. Чонгук и подумал, что это она, подумал, что та успела за несколько секунд переодеться и закрутить волосы, но Джесс сидит на столешнице около плиты, покачивая ногами в воздухе. — Это официант из «Катаро», — с довольной улыбкой говорит Джесс, смотря на стоящего в узком проёме Чонгука. — А это Бони, — уже обращается она к Чонгуку, головой кивая в сторону девушки, сидящей за столом, которая на слова Джесс глаза закатывает, скидывая пепел с сигареты. Та, поджав одну ногу к груди, сидит в одной майке, что ниже бёдер, но в позе, в которой девушка сидит, всё равно открывается вид на нижнее бельё. Тонкие ноги и стройные бёдра, хрупкие плечи и выпирающие ключицы, тёмные волосы, как и у Джесс, выше плеч, но в отличие от неё у этой девушки они завиты и есть чёлка. В длинных тонких пальцах зажата сигарета. От неё тонкая струйка дыма утекает вверх и улетает к потолку, растворяясь. В кухне стоит горьковатый, но приятный, не режущий рецепторы, запах. Чонгука этот запах расслабляет. — Я Мэл, — говорит девушка, и её голос, словно сталь. Он ровный и спокойный, холодный, как море в позднюю осень. — Как ты выбрался из этого ада? — прямо и сходу начинает Мэл без каких-либо прелюдий. — Сбежал, — хрипит Чонгук, не в силах всё в деталях объяснять. Слабость бьёт по телу и вынуждает поддаваться и проигрывать. Нет сил держать тело под контролем, то совсем не слушается, а голова вообще колоколами звенит и гудит. — Джесс, принеси сухую одежду ему, у меня есть кофта тёплая большая в шкафу, найди её, пожалуйста, — нежно говорит Мэл, обращаясь к сидящей на столешнице омеге. Джесс, кивнув, ловко спрыгивает и убегает с кухни. — Как тебя хоть зовут-то ? — туша сигарету, спрашивает девушка. — Чонгук, — хрипит омега, из последних сил держа глаза открытыми. — Хорошо, Чонгук, сейчас иди в душ и согревайся, а после ложись спать, потом мы всё обсудим. Прибегает Джесс, держа в руках сухие вещи и полотенце. Вручает всю эту кучу Чонгуку и провожает до ванной комнаты, по ходу объясняя, что и где. Чонгуку и правда прямо сейчас необходимы душ и кровать, желательно тёплая. Ему нужно поспать, а потом уже он будет ломать голову и рвать себя на куски, думая, что происходит вокруг него и как с этим справляться. Сейчас душ и сон.***
Несмотря на то, что сейчас утро, Чонгук вырубается через секунду, как только голова касается подушки. Его положили в зале, дали плед и подушку, а больше ничего и не надо. Тёплая кофта греет, а сверху плед сохраняет тепло и даёт лёгкое чувство защищённости. Он проспал довольно долго и проснулся, когда за окном уже был закат. Алый, даже, Чонгук бы сказал, кровавый. Всё небо красного цвета, а ближе к горизонту — насыщенно кровавого. Встав с дивана, Чонгук морщится от боли в щеке, не понимая сначала, откуда та. Он ступает по деревянному полу и идёт по красным лучам солнца, проникающим в комнату и окрашивающим всё в алые цвета. Чонгук выходит в коридор, проходит мимо большого зеркала и останавливается. Внимание привлекает фиолетовый синяк на щеке, и тут осознание приходит, отчего именно он там. В памяти сразу вспыхивают фрагменты воспоминаний с той чертовой комнатой в «Катаро». Мысли уже начинают заполнять голову. Так быстро он проявился! Чонгук выходит в кухню и там встречает Джесс, стоящую у плиты. В руках спички, а на конфорке чайник. Услышав звуки, она оборачивается и начинает улыбаться. — Проснулся наконец-то, — мурчит кошка. — Привет, — говорит Чонгук, не глядя на неё. Стыдно почему-то. Стыдно, что вчера грубо назвал её воровкой, а сейчас должен ей, потому что приютила и не дала на улице остаться. Чонгук не просил её и они даже не знакомы, но она просто взяла и привела его сюда, к себе домой. Без лишних вопросов. — Спасибо, — хрипит он, не поднимая глаз, разглядывая столешницу, на которой полно царапин и потёртый лак. Джесс хмыкает и наконец поджигает конфорку, ставя чайник на огонь. — Было бы за что, — хмыкает Джесс и пожимает плечами, запрыгивая на столешницу рядом с плитой, начиная качать ногами в воздухе. — Сейчас чаю выпьем и что-нибудь перекусим. Чонгук поднимает взгляд и наконец-то встречается с серыми стёклышками. Джесс немного растрёпана, в огромной футболке, что достаёт до колен. Тонкие ноги и руки. Сейчас она выглядит очень маленькой, сидя вот так на столешнице и покачивая ногами, весело улыбаясь. И вот её он вчера назвал воровкой и брезговал? Противно от самого себя ещё больше. Кем он стал? А как же не осуждать никого и быть терпеливым? — А где Мэл? — На деле. Должна уже примерно через час вернуться. Мы успеем поужинать как раз. Чонгук решает не любопытствовать, что за дело, хоть и очень хочется. Они так и сидят минут десять: Джесс, словно ребёнок, сидит и смотрит в окно, покачивая ногами в воздухе, а Чонгук мысли в порядок приводит, хоть и безрезультатно. Слишком много вопросов и всего вокруг, куда-то тянет Чонгука, а куда — понять невозможно. Чайник подаёт голос, и кухня наполняется свистом. Джесс спрыгивает и снимает тот с огня, доставая кружки, кинув в них пакетики с заваркой и заливая кипятком. Чонгук в этот момент рассматривает комнату, что утопает в алом. Лучи заката по стенам разбросались, по потолку и полу. Несколько негодников даже на стол забрались, алыми полосками на столешнице устроившись. Чай в кружках, пар клубится и вверх взмывает. Чонгук ладонью обхватывает кружку и греет, оказывается, замёрзшие руки. А Джесс вернулась на своё любимое место. Так и сидят в тишине, попивая чай, пока не слышится звук из коридора и не появляется Мэл. Девушка вся в чёрном: длинное пальто, чёрная водолазка, штаны такого же цвета и массивные ботинки. Мэл выглядит куда серьёзнее Джесс, хоть черты лица и схожи во многом, но у первой черты более остры, а глаза темнее, цвета стали, когда как у Джесс цвет ближе к светлому и больше напоминает редкий дым, туман. Мэл проходит на кухню, в коридоре скинув пальто и ботинки. Улыбнувшись Джесс, она сразу проходит к подоконнику и, взяв оттуда пепельницу, садится за стол к Чонгуку, достаёт косяк и закуривает. В комнате начинает аромат распространяться, вновь эта приятная горечь. Они сидят в тишине ещё пару минут, пока Мэл, скурив половину косяка, не начинает говорить. — Почему ты сбежал? — смотря на омегу, говорит девушка. — Юки сказал, что мне нужно уходить оттуда и помог сбежать. — Юки? — переспрашивает девушка, выдыхая густое облако дыма. — Он тоже работает в «Катаро», — с тёплой улыбкой на губах говорит омега. «Работал» — хочется сказать Мэл, и она бы сказала, ведь прямолинейность — её всё. Но не может она этого сделать, потому что видит эту тёплую улыбку, что заставляет рот закрыть и молчать. Тело молодого омеги нашли в «Катаро» в собственной комнате. Омега повесился ночью, не оставив никаких записок, лишь кольцо, одиноко лежащее на столе, и дневник, который омега вёл два года. — Почему он вдруг решил тебе помочь? — спрашивает Мэл, затягиваясь и прикусывая нижнюю губу. Чонгук плечами пожимает, ведь и правда не знает причины. — Тебя Кван в «Катаро» привёл? — Нет, — Чонгук замолкает, думая, стоит ли говорить дальше. — Я из дома сбежал, и меня Николь нашла в городе. — Что? — подаёт тихий голос Джесс, что так и сидит на столешнице в позе лотоса. — Ты сбежал? Чонгук губы поджимает. — То есть ты тот омега из элитного дома, что сбежал три дня назад? — Серьёзно спрашивает Мэл, смотря в лицо омеги. — Да. Откуда ты знаешь? — В доме об этом говорят, но военных пока не подключают, надеются тихо решить эту проблему, — Мэл хмыкает и окидывает взглядом Чонгука. — А эта проблема у нас дома сидит. Забавно. Так вот из-за кого такая шумиха в Наби. Чонгук понимает под словом шумиха свой побег и хмурится, понимая, что проблем он нахватал много, но Намджуна до сих пор не встретил. — А ещё тебя ищут в «Катаро», — бросает Мэл, затягиваясь. — Хорошая у тебя задница, Чон, проблемы только так находит, ещё и такие опасные. Игры с Кваном очень опасны, а ты, кажется, его очень заинтересовал. Чонгук кривится, чувствуя, как становится от последних слов противно и неприятно. — Почему ты так думаешь? — Я не думаю, а вижу. За тобой охота открыта с двух фронтов. Элитный дом для омег пытается отыскать одного из особенных и самых дорогих омег, — медленно и чётко говорит девушка, смотря на Чонгука. — Сам Дон клана Кван ищет омегу, который сбежал из его чистилища, из самого центра города Наби — из «Катаро». А если ты ещё не понял, то «Катаро» омеги покидают только мёртвыми. «Твой Юки тому подтверждение, а ты — прямое исключение». Мэл смотрит на этого омегу и вроде понимает, из-за чего такая баснословная сумма за него, которую она лично видела, но в тоже время она не понимает, почему из-за какого-то человека, что только жизнь начал изучать и ещё совсем юн, ведутся целые войны. За омегу, что сидит у них в квартире, давно идёт холодная война. Кван заприметил этого умного и ангельски красивого омегу, ещё когда тот был в достаточно юном возрасте, только вот ему мешали, постоянно увозили малыша из дома во время его визитов и до семнадцати лет он видел юношу только на фотографии в личном деле омеги. Только вот жизнь непредсказуемая штука и очень похожа на колоду карт, которая в любой момент может тасоваться и менять карты местами. Так и случилось, что расклад поменялся, и долгожданный омега сам пришёл к нему. Пришёл и так же быстро ушёл, сбежав прямо из-под носа. Хозяин зол и ищет свою игрушку. — Ты можешь здесь оставаться, вряд ли сюда кто-то сунется, — говорит девушка, вновь затягиваясь и туша косяк в пепельнице, после откидываясь на стенку. — Только просто сидеть не получится. Мы омеги и, как ты уже понял, в Наби есть только одно место, где мы можем работать, — хмыкает девушка. — Поэтому помогай, чем сможешь. Можешь вместе с Джесс, а можешь сам. — Воровать? — вырывается удивлённое быстрее, чем Чон успевает сообразить. Мэл хмыкает. — А особенные омеги слишком чистые для таких грязных дел? — не получив ответа, девушка довольно улыбается и кивает, прикрывая глаза. — То-то же. Это Наби, Чонгук, и таким омегам, как мы, приходится выживать. Ты теперь такой же.***
Закат тускнеет и позже уступает место сумеркам, а те — ночи. Город накрывает звёздный купол. В квартире зажигается искусственный свет, заливая все пространства тёплым жёлтым светом. Они вновь сидят на кухне, только на этот раз вместо чая на столе стоит бутылка и стаканы. Такие бутылки были за барной стойкой у Юки, поэтому Чонгук сразу понимает, что там алкоголь. — Пил когда-нибудь? — говорит Мэл, открывая бутылку и разливая тёмную жидкость по трём стаканам. — Нет. — С почином, милый мальчик, — смеётся Джесс, подсаживаясь ближе и поднимая стакан над столом. Мэл делает то же самое и улыбается, смотря на улыбку Джесс. Чонгук, долго не думая, тоже берёт стакан и поднимает вверх, делая то же, что и девушки. Стукнувшись, они выпивают, Чонгук повторяет за ними. Горло обжигает и хочется прокашляться, но он терпит, слегка хмурясь. Мэл сидит напротив и улыбается, наблюдая за реакцией омеги и параллельно поджигая очередной косяк. — Хорош, — хвалит девушка. — Думала, к унитазу побежишь сразу. Грудную клетку жжёт, будто Чонгук литр кипятка выпил. Странные чувства: неприятно, но в то же время почему-то от ощущения тепла так хорошо. — Сколько тебе лет? — спрашивает Джесс. — Семнадцать. Джесс присвистывает и дует губы. — Юный же совсем. Чего тебе в доме не сиделось… — тянет девушка, потянувшись вперёд за новой порцией алкоголя. Чонгук плечами пожимает и тоже руку поднимает, чтобы стакан взять. — Я не знал, что омег продают, — начинает он, крутя стакан в руке и смотря, как жидкость внутри плещется. — Испугался и сбежал. — Храбро, — говорит Мэл и край стакана губами обхватывает, отпивая. — Другие бы просто сидели и ждали своей участи или покончили бы с собой, на крайний случай, а ты решил пойти против и сбежал. Только не повезло и сбежал туда, куда тебя хотели после дома забрать. Ты везунчик, Чон, — с доброй ухмылкой говорит Мэл. Так пролетает пара часов за простой болтовнёй обо всём и ни о чём. Они выпивают первую бутылку, и Мэл достаёт откуда-то ещё одну. Спустя час они смеются над какой-то глупой шуткой. Чонгуку отчего-то так хорошо, кажется, что нет никаких проблем и всё вполне прекрасно. — Ты же наверняка и не курил никогда, — внезапно говорит Мэл и через стол протягивает косяк. — Хочешь? Чонгук с секунду смотрит на небольшой свёрток в тонких длинных пальцах и по итогу берёт. Берёт и делает всё, как говорит Мэл. Затягивается и держит дым в лёгких, игнорируя покалывание и горечь, а после медленно выдыхает. И вот это тот самый момент, когда мир кажется и не так важен. Есть только ты и приятная лёгкость, растекающаяся в теле. Проблемы испаряются, как и ты сам — растворяешься сам в себе. И как же хочется удержать это чувство как можно дольше и оставаться в нём. Но ночь утекает. Разговоры, косяк, алкоголь и приятная компания — всё прошло быстро, и вот наступает утро следующего дня. Оно начинается с того, что в зал залетает радостная Джесс и будит Чона, забравшись на диван и начав тормошить того. — Соня, вставай. Нам пора, и сегодня ты мой ученик. — Что? — сонно хрипит Чонгук, приоткрывая один глаз и тем самым вызывая смех у девушки. — Какой лапочка, но всё равно нам пора, вставай, — тянет она и начинает щекотать омегу. Чонгук начинает улыбаться, и это так непривычно. Непривычна вот такая близость с кем-то, непривычна обстановка вокруг и люди. Всё так странно, но Чонгуку нравится. Нравится такая открытость со стороны девушки. Джесс без стеснений залезла на кровать и просто начала щекотать Гука, смеясь вместе с ним. — Хорошо, хорошо, сдаюсь, — смеётся Чонгук и сбрасывает с себя девушку, вставая с дивана.***
Кажется, сегодняшняя ночь что-то изменила. Отношение к омегам и отношение к собственным мыслям. Больше нет страха, осталась лишь обида и тихая злость на такой расклад в мире. Злость на то, что ты родился омегой и автоматически стал куклой для продажи. Но Мэл и Джесс всё меняют и доказывают обратное: омеги — это не всегда красивые украшения за деньги. Они люди и тоже имеют право на жизнь, и Чонгук хочет это доказать. Поэтому он сейчас идёт с Джесс по району, в котором они живут. Джесс вновь с капюшоном на голове, и больше нет той улыбающейся и резвой омеги, есть собранная и серьёзная девушка. Чонгук так же накинул капюшон и идёт рядом, следуя за ней. Они идут долго, до тех пор, пока не оказываются в более оживлённом районе. Здесь всё куда лучше. Всюду красивые вывески, множество машин и шумный поток людей. Джесс и Чонгук вливаются в него и двигаются дальше. — Ты же наблюдал за мной в «Катаро»? — спрашивает Джесс, приподняв голову и посмотрев на Чонгука, что поджимает губы и кивает. — Так вот схема вполне такая же. Можешь сделать так, якобы падаешь на кого-то, но тут главное то, чтобы ловко и быстро вытащить чужой бумажник. А ещё тебе нужно заранее определить, где тот находится, — девушка замолкает и, облизнув нижнюю губу, проходится взглядом по впереди идущей компании людей. — Например, у женщины он в сумке, причём в крайнем кармане сбоку. У мужчины в заднем кармане брюк, — она пробегает взглядом дальше. — У того дедушки бумажник в кармане на груди, а у рядом идущего ребёнка купюра прямо из заднего кармана торчит, — в конце она тихо смеётся. Странно это всё для Чонгука, и вроде бы неправильно, с одной стороны, ведь это предательство по отношению к государству, но где же это государство сейчас? Почему оно позволяет омег за деньги продавать, хотя обещает защищать? Чонгук вот тоже не знает ответ на этот вопрос, поэтому продолжает идти дальше. — Хорошо, — соглашается Чонгук, дальше слушая инструкции Джесс. Они доходят до какого-то кафе в довольно тихом месте, людей не так много вокруг. По пути сюда Джесс успела стащить бумажник, торчащий из кармана какого-то мужчины-зеваки. Чонгук понял, что нужно действовать быстро и самое главное не нервничать. — Тебе повезло, — хмыкает Джесс, заглядывая внутрь кафе через огромное панорамное окно. — Парочка хороших сидит, точно денег много. О! — резко обрывает девушка. — Как раз на выход собирается, твой выход, малыш Чон. Девушка подмигивает и уходит за угол кафе, оставляя Чона одного. Чонгук нервничает, но нужно успокоиться, иначе провалится с первых же секунд. Глубокий вдох, и омега перемещает взгляд на окно, ища свою жертву, и та находится сразу. Мужчина лет двадцати пяти или ближе к тридцати, довольно спокоен. Собирает свои вещи в небольшую сумку, закидывая туда ноутбук и блокнот. Телефон кладёт в карман свободной куртки, что больше на пару размеров, но так идеально сидит на этом парне. Постучав ладонями по карманам, проверяя, всё ли взял, парень будто специально показывает Чонгуку место нахождения цели. Если Чонгуку верны логика и рассуждения, то он сделал правильный выбор в сторону второго кармана, где не лежит телефон. Парень, попрощавшись с хозяйкой кафе, направляется на выход, а Чонгук делает глубокий вдох и прячется за стену, возле входа. Выдох. Слышится звук колокольчиков. Тихая мелодия от маленького украшения над дверью кафе. Вдох. Шаги чужих ботинок, что приближаются ближе к углу, за которым стоит омега. Выдох. Резких два шага, что сейчас решат судьбу омеги и проверят ловкость его рук.
