Бабочки живут три недели

Осталось 2 дня

«Если хочешь сохранить глянец на крыльях бабочки, не касайся их»

Пабло Пикассо

      Два дня пролетают очень быстро. Тэхён и Чонгук поняли за эти дни, что очень любят прогулки в лесу, и ещё сошлись на мнении, что просмотр фильмов перед сном — это очень хорошая идея. Уже который раз Чонгук засыпает на диване, лёжа в чужих объятиях, а Тэхён уже который раз полночи рассматривает красивое лицо, нежно перебирая волосы.       Они много спят, так же много гуляют и всё так же много дарят любви друг другу. Никто не торопится, и всё происходит лишь на уровне желаний. Омега начинает всё реже стесняться и теперь спокойно может касаться Тэхёна, собственно, как и сейчас.       Они вновь в лесу, в так полюбившемся за всё это время заброшенном саду. Они здесь уже были и, кажется, будут ещё не раз. Солнце вновь убегает, спешит скрыться за горизонтом, но перед этим дарит невероятно красивый закат. Небо в оранжевых тонах раскинулось над их головами, заставляя поднять глаза и наслаждаться видом.       Чонгук стоит посреди сада, запрокинув голову и удобно устроив её на чужом плече. Крепкие и сильные руки обнимают поперёк живота, прижимая к себе, а Чонгуку так нравится. Нравится тепло, исходящее от тела позади. Нравится аромат, в котором он сейчас постоянно тонет. Нравятся чувства, которые внутри приятной дрожью откликаются. Всё это так нравится, что он прикрывает глаза и расслабляется в чужих руках, каждый раз утопая там полностью.       — Тэ, — начинает омега, так и не открывая глаз. Он начинает улыбаться и тихо смеяться, когда чувствует тёплые губы, обхватывающие мочку уха, и слышит низкий бархатистый голос, от которого мурашки по всему телу.       — Что такое?       Омега переворачивается в кольце рук и теперь открывает глаза, встречаясь со взглядом, в котором зимнее море, таять, кажется, начинает.       — Мне хорошо здесь.       — В лесу? — смеётся альфа и наклоняет голову вбок, разглядывая лицо напротив. — Тебя здесь оставить?       Чонгук дует губы и тянется вперёд, поднимаясь на носочки и ловя тёплые вишнёвые губы. Это их не первый поцелуй за эти дни и точно не последний. Омеге очень понравилось это чувство и ощущение, что дарит одно лишь такое простое действие.       Тэхён целует мягко, может укусить и оттянуть, но через секунду уже вновь целует с новой силой, будто бы извиняясь. Его руки всегда нежно поглаживают, даря ласку. Его поцелуи не останавливаются на одних лишь губах, идя дальше.       И так все эти дни они дарят друг другу ласку и просто отключаются от всего мира, растворяясь друг в друге, но сегодня Тэхён говорит, что ему нужно уехать в город, чтобы встретиться с одним человеком. Он долго целует на прощанье мягкие губы Чонгука, говоря, что вечером вернётся и они вновь будут проводить время вместе. А пока он нехотя отстраняется от тёплого тела омеги и выходит из дома, садясь в свою машину.       Тэхен несётся по оживлённой трассе, из колонок играет музыка, в такт которой альфа отбивает ритм на руле. Волосы треплет тёплый ветер, а на губах расцветает улыбка. Хотя она и не покидает его все эти дни. С этим омегой хорошо. Тэхён так бессовестно отдаётся в эти чувства, что очень давно не ощущались глубоко внутри. С ним легко. Он спокойный, как океан, но в тоже время может часами бегать по лесу или болтать про книги и фильмы. Он бывает разным и всё равно нравится ему.       Леса сменяются домами, и вот город вновь впускает в свои объятия. Повсюду шум, куча машин, и людей не меньше вокруг. Тэхён ещё с десяток минут катается по городу, пока не подъезжает к кафе. Заблокировав машину, он подходит к небольшому кафе с панорамными окнами и сразу начинает улыбаться, ведь на этом самом месте сокровище тогда влетело в него. Маленький воришка всплывает сразу в памяти, те крупные пылающие огнём глаза, фантомные ощущения чужой руки в кармане. От этих воспоминаний так приятно внутри, поэтому альфа, начиная улыбаться ещё шире, заходит в кафе и сразу же находит того, ради кого он сюда приехал.       Юнги сидит за дальним столиком, на столе перед ним две чашки, скорее всего с чаем и кофе. Подойдя ближе, Тэхён понимает, что угадал, и из-за этого хмыкает, падая на диванчик напротив омеги.       — Привет.       Юнги отрывает взгляд от телефона и поднимает его на альфу.       — Привет. Как самочувствие?       — Всё хорошо, — не переставая улыбаться, отвечает Тэхён и тянется к нетронутой чашке с кофе. Настроение потрясающее, а цветочная эйфория до сих пор вокруг кружится, дурманя мысли.       — Ничего не изменялось? Ухудшение самочувствия, головокружение, тошнота, кровь…       — Всё отлично, — тянет Тэхён, прерывая омегу.       Юнги поджимает губы и кивает, откладывая телефон.       — Хорошо. Вообще, у меня есть новость и очень хорошая.       — Ты придумал лекарство, что вылечит меня? — смеётся альфа.       — Да.       — Что? — глухо отвечает Тэхён, поднимая взгляд на Юнги и переставая улыбаться. — Шутишь?       Юнги не до шуток, он серьёзен, как и всегда, смотрит на Тэхёна и бегает глазами по лицу напротив. Он не слепой и заметил бледность и синяки под глазами, только вот Тэхён не хочет говорить правду.       — Не шучу и я именно поэтому здесь и сижу. Только всё это идеально работает в теории и на бумагах, а вот на практике я не знаю, что будет. Сам понимаешь, проверять нам не на ком и придётся идти на риск…       — Подожди, — Тэхён отставляет чашку и бегает глазами по светлой столешнице, не особо веря в происходящее. — То есть у нас есть шанс, что…       — Да. Есть шанс, что это спасёт тебя и вылечит.       Они оба замолкают. Юнги ждёт реакции Тэхёна, а тот молчит. Что-то обдумывает, кусая губы.       — Завтра я буду ждать тебя в доме у Джина, я подготовлю всё необходимое.       — Хорошо. Я приеду, — Тэхён не верит. Прикусывает губу в слабой улыбке и поднимает глаза на омегу. — Спасибо.       — Пока ещё не за что, — Юнги тоже улыбается.       — Я столько лет прожил благодаря тебе. Если бы не твоё лекарство, меня бы здесь уже не было, — Юнги кивает. — Ты сегодня ещё в городе остаёшься?       — Да, переночую в квартире и завтра утром в дом поеду.       Тэхён кивает и тянется к чашке, отпивая глоток. У него есть шанс на жизнь. У него есть шанс на жизнь со своим сокровищем.

***

      Они ещё полчаса просидели в кофейне, обговаривая завтрашний день, и вот наконец-то Тэхён подъезжает к дому за городом и с трепетом внутри выходит из машины — он чувствует, что уже скоро прикоснётся к любимому телу и поцелует мягкие тёплые губы. Он уже практически подходит ко входу в дом, как слышит выстрел, а следом ещё один и ещё. Рука на автомате сразу тянется к своему пистолету, только вот тот в машине. Тело напрягается, и Тэхён идёт на звук.       Обходит дом и выходит на задний двор, и вроде бы надо расслабиться, понимая, что это всего лишь очередная тренировка парней, только вот уголки бровей опускаются, хмурясь, когда глаза замечают, как омега держит в руках оружие и прицеливается, через секунду стреляя.       И от этого вида внутри всё замирает: напряжённые плечи, голова наклонена вбок, скулы, что сейчас, словно ножи, остры и так манят коснуться губами. На омеге футболка Тэхёна, что ещё больше разжигает огонь внутри. Она облегает верх и не скрывает прекрасных изгибов омеги, твёрдой груди и тонкой талии. Тэхён скользит взглядом вниз, спускаясь к стройным бёдрам и идеальным ногам, что сейчас расставлены чуть в сторону, дабы было удобнее стрелять.       А внутри всё кипит, ещё и аромат глицинии жара добавляет, напрочь срывая все стоп-краны. Тэхён подходит сзади, стараясь не шуметь. Глаза упираются в чужую спину, мышцы которой перекатываются, когда звучит выстрел. Когда омега опускает пистолет, делая последний выстрел, Тэхён оказывается позади и губами целует за ухом, обозначая своё присутствие.       Кожа Чонгука сразу же покрывается мурашками, а сам он на секунду напрягается, чувствуя чужие руки, но понимая, чьи они, сразу расслабляется и прикусывает губы в улыбке.       — Ты не говорил, что умеешь стрелять, — низким голосом говорит альфа, прокладывая дорожку поцелуев от уха до шеи.       — Эрик научил, — делая глубокий вдох, отвечает Чонгук и наклоняет голову, дабы удобнее было получать ласку.       — Эрик, значит, — Тэхён всасывает кожу на шее, прикусывая и получая в ответ шипение.       — Ты чего, тут же военные везде.       — Они на тренировке и им не до этого. А вот ты бездельничаешь, и у меня есть прекрасное занятие для тебя.       — И что же это?       Мгновение, и оба оказываются на первом этаже. Руки бессовестно касаются друг друга, а дыхание с ума сходит. И не только оно.       Мгновение, и лестница остаётся позади, а дверь в спальню закрывается, скрывая двух людей от посторонних глаз.       Мгновение, и Чонгук чувствует прохладные простыни под собой. В комнате темно и пахнет лесным ароматом, смешанным с цветочным. И всё это так с ума сводит, что омега сам тянется за очередным поцелуем, пока Тэхён своими ладонями пробирается под свою же футболку, что сейчас на Чонгуке.       Мгновение, и первый стон разбивает сбившееся дыхание. Тёплые пальцы скользят вверх и проводят по твёрдым соскам, вызывая приятную дрожь по всему телу.       Тэхён ухмыляется и большим пальцем повторяет то же действие, получая в ответ сладкое мурчание. Омега под ним плавится, извиваясь, тяжело дышит, и всё это так дурманит. Хочется ещё и больше.       Футболка Чонгука летит на пол, и горячие губы Тэхёна обхватывают чувствительный сосок, втягивая и прикусывая. Чонгук выгибается, а альфа ладонями обхватывает его талию, сжимая. Язык очерчивает ореолы, оставляя после себя холодок из-за влаги, а Чонгук с ума сходит от ощущений.       — Говоришь, Эрик тебя учил стрелять, — низким до дрожи голосом говорит альфа, когда губами выцеловывает дорожку, спускаясь к животу.       — Что?       Чонгук открывает глаза, что сейчас тёмные и горят огнём. Щёки покраснели, а вишнёвые губы стали ещё ярче и припухли от поцелуев.       Тэхён ухмыляется и целует впалый живот, руками проводя по коже и пальцами сжимая, оставляя следы.       — И часто вы так с Эриком учитесь чему-то?       Тэхён хоть и понимает, что это всё глупо и ревность к другу тут вообще не к месту, но не может удержаться от наблюдения за реакцией омеги на это. Щёки начинают краснеть ещё больше, а осознание доходит мгновенно же.       — Это ревность? — сбившимся дыханием шепчет Чонгук, смотря сверху вниз на Тэхёна, что губами касается кожи у кромки штанов и дышит, обжигая тело. От этого вида внутри, кажется, всё сгорает и дрожит. От этого вида внизу живота всё пульсирует и огнём горит.       — Чему он тебя ещё учил? — Тэхён пальцами касается ремня на джинсах и расстёгивает, параллельно целуя низ живота и слушая тяжёлое дыхание омеги сверху, что как услада для ушей сейчас. Он не торопится, медленно стягивает джинсы и сразу же выцеловывает кожу не спеша. — А этому он тебя не учил?       Чонгук открывает глаза и опускает их на альфу, следит за каждым его движением. Щёки краснеют ещё больше и начинают гореть, когда альфа стягивает джинсы и губами касается внутренней стороны бедра, а язык медленно подбирается к паху. Тонкие пальцы стягивают нижнее белье, освобождая твердеющий член. Он целует и языком проводит по всему основанию, вызывая тем самым протяжный стон сверху и, ухмыльнувшись, губами обхватывает головку.       — М? — мычит альфа, ожидая ответа на свой вопрос от омеги, что прикрывая глаза и откидывая голову назад, тяжело дышит.       До Чонгука не сразу, но доходит смысл вопроса альфы, и из-за этого он краснеет ещё больше, хотя куда ещё больше. Он сейчас сгорит заживо от всего происходящего.       — Перестань. Ты же знаешь, что нет.       — Знаю, — шепчет Тэхён и поднимает глаза вверх, встречаясь взглядом с омегой.       Чонгук не в силах больше на это смотреть и руками закрывает лицо. Тэхён на это улыбается и зовёт омегу, мурча, словно кот, низким и бархатным голосом.       — Тише, зайчонок. Открой глаза и посмотри на меня.       А сам губами вновь касается возбуждённого члена и практически невесомо целует набухшую головку. Омега выгибается и прикусывает губу, сдерживая стон. А Тэхёну нравится, и он языком проводит вокруг уретры и спускается вниз к самому основанию, тем самым вызывает хныканье сверху. А внутри от этого у альфы такое пламя разгорается.       — Открой глаза.       Чонгук слушается и убирает ладони от лица, смотря размытыми от слёз глазами на то, как альфа губами обхватывает налитый кровью орган и насаживается на него всё больше, пока головка не упирается в стенку горла. Хочется вновь лицо руками закрыть, но Тэхён, предугадав мысли омеги, прижимает их к кровати и крепко удерживает, сжимая кисти.       Чонгуку остаётся только прикусывать губы, что он и делает, сдерживая стоны удовольствия. А оно всё больше и больше накрывает, с каждым разом всё сильнее. Каждый раз, когда Чонгук чувствует, как горло альфы сжимается, принося тем самым столько удовольствия, омега не сдерживает стоны и стискивает простыню в кулаке, выгибаясь ещё сильнее.       А Тэхён просто с ума сходит от такого Чонгука. Такого сладкого и открытого. Чонгука, у которого коленки дрожат и щеки краснеют с каждым новым стоном, срывающимся с вишнёвых губ. Но хочется ещё, хочется большего.       Отпустив одну руку омеги, он оглаживает бёдра и стискивает их, чувствуя, как мышцы под пальцами напрягаются, а сладкое хныканье, как вознаграждение, слышится сверху. Пальцы блуждают по упругим ягодицам, останавливаясь возле колечка мышц и слегка надавливая на него. Чонгук сразу напрягается, когда чувствует палец альфы возле входа, который медленно проскальзывает внутрь, а узкая дырочка сжимается всё сильнее. Омега в спине выгибается и начинает хныкать, свободной рукой сжимая волосы на затылке и притягивая Тэхёна ближе, желая слиться с ним воедино.       Альфа чувствует, как член внутри начинает пульсировать, и вскоре, вслед за сладким и громким стоном, чувствует струю тёплой спермы. Он выпускает член изо рта и пробегает языком по губам, сразу же поднимаясь наверх к омеге, что, прикрыв глаза, глубоко дышит, наклоняется и целует. Чонгук мычит, чувствуя солоноватый вкус, и ладонями обхватывает лицо Тэхёна, раскрывая губы, пытаясь отдышаться.       — Такому тебя не учили, как погляжу, — ухмыляется альфа и целует в уголок рта, ловя улыбку Чонгука.       — Я готов брать уроки у тебя, — хмыкает омега и улыбается, утягивая Тэхёна в очередной поцелуй.

***

      Они проводят вечер лёжа на диване за просмотром очередного фильма. Рядом стоит банка с ореховой пастой, которую очень полюбил омега. Узнав об этом, Тэхён привёз из города целую упаковку из двенадцати банок, и теперь они стоят в холодильнике, потихоньку исчезая. Самое забавное, что проснувшись утром, Тэхён находит одну пропавшую за ночь банку, которая, на секундочку, достаточно большая. Взглянув на омегу и увидев поджатые в улыбке губы, Тэхён сам начал улыбаться и смеяться.       — Сокровище ещё и сладкоежка, оказывается, — смеётся Тэхен и подходит к омеге, сгребая в объятия и утягивая в нежный поцелуй.       Фильм подходит к концу, и вот уже вскоре показываются титры, а на часах переваливает за полночь. Чонгук садится на диване и зевает, сонными глазками смотря на Тэхёна, что выключает телевизор и убирает остатки еды.       — Сейчас выброшу и пойдём ложиться, уже поздно.       Чонгук кивает и ждёт, пока Тэхён выбросит мусор. Встаёт и двигается в сторону лестницы, прилипая к боку Тэхёна и обнимая его.       — Мне понравился фильм, там очень красиво космос показали, — мурлычет Чонгук под боком у Тэхёна.       Они поднимаются по лестнице, и Чонгук вновь зевает, прикрывая ладонью рот. Ступенька за ступенькой, и вот, когда они оказываются на середине подъема, Чонгук чувствует, что Тэхён резко клонится в сторону. Омега сразу подхватывает альфу, который успел ухватиться за перила. Мужчина начинает часто дышать и морщиться.       — Тэ?! Что случилось? — растерянно спрашивает омега.       Ноги у альфы подкашиваются, и Чонгук успевает подхватить его, усаживая на ступеньках. А Тэхён ещё сильнее начинает морщиться и стонать, прикусываю губу. Чонгук паникует, не зная, что происходит, и бегает глазами по бледному лицу. Замечает, как из носа струйка чёрной крови вытекает, и из-за этого ещё больше путается. Чёрная кровь.       — Тэ!       А Тэхён будто не слышит, руками держится за перила и стонет от боли. Всё слишком внезапно произошло, и Чонгук теряется, тормоша Тэхёна и обхватывая ладонями его лицо, что сейчас подобно льду.       — Тэхён, что с тобой?       А он не слышит, внезапно, за секунду, обмякает в его руках и перестаёт дышать. Грудная клетка замирает, глаза закрываются и руки безвольно опадают на ступени.       — Тэхён!