Сантименты

Осеннее солнце в это время года бывало обманчиво-ласковым. Его лучи, пробиваясь сквозь пожелтевшую листву деревьев, дробились о витражное стекло нашей любимой забегаловки и рассыпались по накрахмаленным скатертям живыми, причудливыми узорами. В воздухе стоял густой аромат свежемолотых кофейных зерен, который делает уют почти осязаемым, обволакивающим. В обеденный перерыв Армин и Эрен любили посещать одну забегаловку недалеко от студии. Он сидел напротив Армина, подперев голову ладонью, и его взгляд безнадежно завяз в суете за стеклом. Мимо проносились люди, кутаясь в пальто, словно в броню своих маленьких, герметичных жизней. Йегер ловил себя на странном, почти болезненном чувстве: каждый прохожий был центром собственной вселенной, а он сам — лишь случайным бликом на этой витрине, крошечным винтиком в колоссальном, равнодушном механизме города. — Эй, ты меня вообще слушаешь? — Голос Армина ворвался в его меланхолию, как резкий звук лопнувшей струны. Эрен медленно перевел взгляд на друга. Арлерт выглядел картинно возмущенным, его голубые глаза сверкали от избытка энтузиазма, который Эрен в тот момент разделить не мог. Пришлось спешно нацепить маску глубокой сосредоточенности, надеясь, что накопленных знаний о привычках друга хватит, чтобы не провалиться. — Конечно. Невозмутимый ответ заставил глаза Армина сузиться до размера маленьких щелочек. — Вот что я только что сказал? — Армин мягко улыбнулся, но его вопрос представлял из себя ловушку. Эрен замялся, лихорадочно перебирая в памяти обрывки слов, долетавшие до него сквозь шум мыслей. — Кажется, ты говорил что-то про такси? — Выдал ему Эрен, явно сомневаясь в своём ответе. Армин сложил руки на груди, недовольно поглядывая на невнимательного собеседника. — Мы говорили об этом минут десять назад, — он покачал головой, и его тон внезапно обрел ту особую, почти благоговейную окраску, которая появлялась только в разговорах о «большом кино». — Я рассказывал про студию. Мы думаем создать новый проект, Эрвин хочет видеть в нём Леви Аккермана. Энни сказала, что уже завтра у них будет встреча, если он подпишет контракт, — блондин мечтательно вздохнул, — успех проекта обеспечен. Мы взлетим, Эрен. Армин подался вперед, и солнечные зайчики заплясали на его лице, подчеркивая лихорадочный блеск в глазах. Эрен медленно моргнул в попытке вникнуть в беседу и переварить полученную информацию. — Давай по порядку, что за проект? — Эрен устало потер переносицу, пытаясь сбросить остатки наваждения и сосредоточиться на реальности. — Насчет самого сценария мне пока известно не больше, чем остальным, — Армин заговорил тише, словно делился государственной тайной, — но Энни обмолвилась, что рабочее название фильма — «Разведкорпус». Масштабная историческая драма с претензией на все возможные премии сезона. Эрен сделал последний глоток остывшего кофе и с характерным звонком отставил чашку на фарфоровое блюдце. Резкий звук на мгновение перекрыл гул кафе. — И кто такой этот Аккерман? Почему Эрвин так отчаянно вцепился в идею заполучить именно его? Армин замер с приоткрытым ртом, глядя на друга так, словно тот только что признался, что не знает, как выглядит солнце. — Ты серьезно не знаешь? — Арлерт недоверчиво качнул головой. — Леви — это имя, которое приравнивается к понятию «большое кино». Даже странно, что ты умудрился пропустить его мимо ушей. Он… — Армин замолчал на мгновение, подбирая верное определение, — весьма экстравагантная личность. Эрен не понял, что он имел в виду, но уточнять не стал. Вместо ответа, он пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным, хотя имя Аккермана уже начало пускать корни в его мыслях, вызывая странный зуд любопытства. Армин и Эрен вместе работали на известном телецентре «E.S. MOVIE STUDIO» — огромном здании из стекла и бетона, которое возвышалось над центром города, как неприступная крепость медийного мира. Днём и ночью здесь кипела жизнь: мигали красные лампы камер, режиссёры надрывали голоса в переговорных, ассистенты носились по коридорам с охапками сценариев, и воздух пах кофе, типографской краской и электричеством. Армин занимал здесь гордую должность генерального директора. Его кабинет располагался на последнем этаже, откуда открывался вид на весь город. Он подписывал контракты, утверждал сметы, принимал решения, от которых зависели судьбы программ и людей. В свои двадцать с небольшим он добился того, о чём другие могли только мечтать, и, казалось, сама судьба вела его вверх по карьерной лестнице, не позволяя оступиться. А Эрен… Эрен был сторонником творчества. Он помогал съёмочной группе. Его стихией был не кабинетный уют, а съёмочная площадка — этот вечный хаос из проводов, осветительных приборов и гримёрных зеркал. Он работал с актёрами: встречал их у входа, провожал в гримёрки, приносил кофе, успокаивал перед дублями, передавал указания режиссёра. Иногда ему казалось, что он стал кем-то средним между нянькой, психотерапевтом и грузчиком. Но он не жаловался. Телецентр стал его домом, а люди здесь — большой, шумной, вечно недовольной семьёй. Шатен трудился на студии уже около года. За это время он выучил все коридоры, все потайные лестницы, все места, где можно спрятаться от назойливого внимания начальства. Он знал, у кого из актёров какие слабости, кто из режиссёров не выносит запаха духов, а кто готов убить за свежий круассан к утреннему кофе. Он врос в эту атмосферу, стал её частью — маленьким, но важным винтиком огромного механизма. Армин же работал здесь гораздо дольше. Он пришёл сюда стажёром много лет назад, когда телецентр только набирал обороты, и прошёл путь от помощника продюсера до кресла генерального. Здесь он знал всё — не только официальные расклады, но и скрытые течения, тайные союзы, тлеющие конфликты, о которых не писали в отчётах. В этой системе Эрен оставался тенью. Важной, заметной, но тенью. Он знал Армина ещё с детства, помнил его мягким, сомневающимся, зачитывающимся книгами до полуночи. Но здесь, в стеклянных стенах «E.S. MOVIE STUDIO», Армин заметно повзрослел, стал серьёзнее, ответственнее, но сохранил в себе теплоту и мягкость. Но иногда, закрывая глаза в гримёрке между дублями, он вспоминал другое время. Когда они были просто мальчишками, бегающими по полю, и Армин не был директором, а Эрен — просто Эреном. До того, как телецентр проглотил их обоих. — Надо возвращаться, ты доел? — Да, пошли, — Арлерт сделал последние глотки своего чая и попросил счёт. Расплатившись, парни поспешно покинули кафе.

***

Ни противный звук будильника, ни толкучка в метро, ни огромный объём работы на сегодня – ничто не испортит Эрену настроение. Эрен и сам не понимал, откуда в нем взялась эта странная легкость. Одиссея будничной волокиты должна была снова затянуть его в кратковременную «депрессию», но этого не происходило. По крайней мере, «депрессией» он называл свой психоз. Настал важный день для всей студии: все вокруг суетились, где-то прибирались, бегали с бумагами. Это Эрен заметил почти сразу же как прошёл в фойе. — Здравствуй, Петра, — его весёлый тон даже насторожил её. Девушка работала на ресепшене. Она мельком глянула на него и уставилась в компьютер, чтобы отметить его появление в журнале. — Ты опоздал. сегодня все на взводе, не попадайся никому на глаза, — понизив голос предупредила девушка. — А что такое с настроением коллектива? Массовое помешательство? — Эрен лишь насмешливо вскинул бровь, не разделяя её напускной тревоги. — Сегодня какой то «важный» приедет. Эрвин лично обходил павильоны, раздавал указания направо и налево. Так что спрячь свою сияющую физиономию, Эрен, иначе и тебе прилетит за излишний оптимизм, — Петра шутливо замахнулась, имитируя затрещину. Эрен улыбнулся ей своей обворожительной улыбкой и, изящно лавируя между спешащими ассистентами, направился к кофейному аппарату. Петра была одной из тех, с кем у него сложились по-настоящему теплые, отношения, лишенные официоза. Он скормил агрегату несколько монет и тот отозвался натужным громким треском, словно нехотя принимался за работу. Парень чуть поморщился от неприятного звука. Он даже не успел забрать готовый кофе, как все его внимание приковала следующая картина. Двери фойе распахнулись, и в здание вошел мужчина, чье появление мгновенно вытеснило из воздуха остатки утренней суеты. На нем было классическое пальто из черного кашемира, сидевшее безупречно, словно вторая кожа. Уверенная, почти хищная походка и стальной, пронзительный взгляд не оставляли сомнений: перед ними человек, привыкший повелевать. Несмотря на рост ниже среднего, его фигура дышала скрытой силой и спортивной выправкой. Черные волосы небрежными прядями рассыпались по лбу, контрастируя с дерзко выбритыми висками и затылком — эта деталь добавляла его облику опасную, почти осязаемую грубость. В нем была та редкая, магнетическая подача, которая заставляет окружающих невольно затаить дыхание. Следом за ним едва поспевала девушка, возвышавшаяся над спутником чуть ли не на голову. Ее вид был полной противоположностью его безупречности: темные волосы, впопыхах стянутые в растрепанный хвост, и миниатюрные очки, опасно сползшие на кончик носа. На ней был строгий деловой костюм, но пальто, наброшенное набекрень, выдавало крайнюю степень спешки. Она едва удерживала в руках увесистый портфель и целую кипу папок, в то время как мужчина рядом с ней элегантно нес в руке единственный черный кейс. Парочка направилась прямиком к ресепшену. Мужчина бросил Петре короткую, отрывистую фразу — Эрен не расслышал слов, но увидел, как лицо девушки сменило несколько оттенков за считанные секунды. — Мистер Аккерман! — От этого резкого вскрика мужчина едва заметно поморщился, словно от зубной боли. — Вас уже ожидают в конференц-зале. Позвольте, я вас провожу! — Улыбка Петры стала неестественно широкой, почти заискивающей. Они скрылись в глубине коридора, а Эрен так и остался стоять у кофейного аппарата, не в силах отвести взгляд от пустого пространства, где только что стоял этот человек. Громкое имя, выкрикнутое Петрой, расставило всё по местам: это и был Леви Аккерман. Внутри Эрена что-то щелкнуло. Он не понимал, почему этот мужчина вызвал в нем такой безотчетный интерес. Любопытство жгло его, требуя немедленно узнать об этом госте всё, до мельчайших подробностей. Первым порывом было выхватить телефон и зарыться в недра интернета, но груда дел на рабочем столе заставила его взять себя в руки. «До вечера», — пообещал он самому себе. Забрав стаканчик с остывающим напитком, Эрен развернулся и скрылся в лабиринтах студийных коридоров, унося в мыслях образ стального взгляда и черных, как смоль, волос.

***

Остаток дня пролетел незаметно, хотя работы и вправду оказалось достаточно. Парень с трудом волочил ноги, словно теперь на них висели килограммовые гири. Эрена попросили занести кое-какие бумаги к одной из актрис, после чего, он может быть свободен. Плетясь по бесконечному лабиринту коридоров между гримёрками, парень пытался отыскать нужную комнату, но его взгляд то и дело спотыкался о нагромождение коробок, сваленных неопрятной горой у одной из дверей. — Эрен? Ты почему еще здесь? Сердце предательски ухнуло куда-то в пятки. Резкий, внезапный голос, раздавшийся за самой спиной, заставил его вздрогнуть всем телом. Йегер почти подскочил на месте и резко обернулся, тяжело дыша. Перед ним стоял Конни — давний приятель, и по совместительству, кинооператор, который теперь с нескрываемым любопытством и легким прищуром рассматривал застигнутого врасплох Эрена. — Ну что за манера подкрадываться?! — выпалил он, пытаясь скрыть за раздражением невольный испуг. Конни негромко усмехнулся, явно позабавленный такой бурной реакцией. Эрену мгновенно стало неловко; он виновато улыбнулся и, чтобы занять руки, шагнул к наваленным ящикам. — Так что ты тут забыл? — Конни подхватил массивный контейнер и, толкнув бедром дверь, зашел вглубь комнаты. — Да так, нужно было занести кое-какие бумаги, я уже ухожу, — Эрен неопределенно махнул рукой в сторону папок и облокотился плечом о дверной косяк, наблюдая за суетой друга. — А что здесь вообще происходит? Зачем этот склад? — Армин сказал срочно готовить новую гримёрную, — Конни небрежно поставил картонный ящик на стол и пыль, подобно взрыву петард, разлетелась во все стороны. — Вот оно что, — Йегер тихо хмыкнул и подошёл к коробкам. Он подошел ближе и замер. На самом верху открытого контейнера покоилась изящная серебристая вывеска — та самая статусная табличка, которой суждено было украсить дверь нового фаворита «E.S. MOVIE STUDIO». Эрен осторожно взял её в руки. Холодный металл отозвался в ладонях колкой тяжестью, а яркий отблеск на мгновение ослепил, заставив прищуриться. — Так... значит, это для него ты готовишь комнату? Конни мельком мазнул взглядом по Эрену и, не скрывая легкого раздражения от очевидности вопроса, бросил: — Ну, раз табличка здесь, значит, для него. Не тупи, Эрен, работы и так выше крыши. Йегер снова опустил глаза на безупречную гравировку. «Леви Аккерман» — буквы казались острыми, высеченными с холодным изяществом. Стало быть, контракт подписан. Эрен представил лицо Армина в этот момент: наверняка тот светился от счастья, предвкушая триумф их студии. Серебристый металл холодил пальцы, и Эрену на мгновение показалось, что эта табличка — не просто украшение для двери, а метка, которая навсегда изменит привычный хаос их закулисья. Эрен еще минут пятнадцать помогал Конни потрошить бесконечные коробки — пыль забивалась в легкие, а предчувствие чего-то неизбежного — в мысли. Только на полпути к раздевалке он взглянул на экран телефона и похолодел: Микаса звонила уже семь раз. Йегер с досадой хлопнул себя ладонью по лицу. Короткие гудки ожидания тянулись мучительно долго, но трубку сняли почти мгновенно. — Здравствуй, Микаса. — Привет, — отозвался в динамике совершенно безликий, бесцветный голос. Эрен кожей почувствовал исходящую от него тревогу, перемешанную с немым упреком. — Извини, что не отвечал, я сегодня совсем зашился, — проговорил он, и его собственный голос прозвучал так же тускло. — Много работы, на студии аврал из-за нового проекта. Микаса не имела отношения к миру кино, и их графики, словно две параллельные прямые, пересекались всё реже. Хотя на телецентре её знали многие — она слишком часто появлялась здесь, высматривая Эрена среди декораций. — Мы собирались увидеться, помнишь? — тихо, почти по слогам процедила она. — Я помню, но не переживай, сегодня был крайний день, — успокаивающе заверил её Эрен, сворачивая в пустой коридор. — Впереди все выходные, выберем любое время и встретимся. — Армин тебя совсем не бережет! — Внезапно ледяное спокойствие Микасы сменилось лавиной возмущения. — Нужно будет серьезно с ним поговорить. Ты же не ломовая лошадь, чтобы пахать на этой студии двадцать четыре часа в сутки! Эрен прикрыл глаза, уже мысленно рисуя в деталях тот «концерт», который она была готова устроить его лучшему другу. Чтобы не доводить до скандала прямо сейчас, он решил капитулировать. — Микаса, прости, я всё еще на работе, здесь неудобно говорить. Я уже иду за вещами. — Скинь sms-ку, как будешь дома. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — выдохнул Эрен и сбросил вызов. Тишина коридора вновь сомкнулась над ним. Он убрал телефон в карман, чувствуя, как вечерняя усталость наконец наваливается на плечи тяжелым грузом.

***

Квартира встретила его тишиной. Забросив верхнюю одежду в дальний угол, он не долго думая, завалился в кресло с ноутбуком. Шатен в быстром наборе нашёл поисковик и забил нужное имя. Время летело незаметно, растворившись в синеватом мерцании монитора. За два часа Эрен успел понять одно: Леви Аккерман возвел вокруг себя неприступную стену, через которую не просачивалось ни единого лишнего слова. В сети не было даже его точного возраста — лишь сухая дата рождения, приходящаяся на двадцать пятое декабря. Личная жизнь актера оставалась за плотной завесой тайны, сквозь которую прорывались лишь нелепые слухи из желтой прессы, не заслуживающие доверия. Эрен открыл пару популярных фильмов с его участием и почти сразу признал правоту Армина: Леви действительно был «кладом». За год работы на съемочной площадке Йегер навидался всякого — капризных звезд, посредственных дилетантов и крепких профессионалов, но Аккерман не походил ни на одного из них. Он не играл — он заполнял собой пространство кадра так плотно, что всё остальное казалось лишь декорацией. Пальцы Эрена продолжали механически прокручивать ленту: студийные фотосессии, случайные кадры папарацци, где Леви хмурился на фоне городских улиц, стоп-кадры, на которых его взгляд казался запредельно глубоким. Откровенно говоря, Аккерман показался ему чертовски обаятельным еще утром, в фойе. Но сейчас, поймав себя на том, что он уже два часа одержимо шерстит сайты с одним и тем же поисковым запросом, Эрен почувствовал легкий укол тревоги. Одно дело — профессиональный интерес к будущему коллеге, и совсем другое — эта странная, лихорадочная фиксация на каждой детали чужого лица. Этот магнетизм, исходящий от мужчины, путал все карты и заставлял Эрена чувствовать себя неуютно в собственной спальне.

***

Начиналась очередная тяжёлая рабочая неделя. Эрен любил свою работу, уважал начальство и дорожил каждым человеком в их суматошном коллективе, но редко какой день на студии обходился без казуса. Это было своего рода проклятием: где Йегер, там обязательно что-то шло не по сценарию. Небольшую комнату лениво освещало золотистое зарево. Солнечные зайчики прыгали по полу, словно перепрыгивая, невидимые глазу препятствия. Осеннее солнце было еще ярким, но уже не грело. Эрен всегда тяжело переживал осень. Мрачное низкое небо, вялая, опадающая листва и вечно капризная погода. Увядающая природа, которая готовилась к долгому зимнему сну. Что может тут нравиться? Неисчислимое количество классиков описывают осень, как нечто совершенное. Вот только как парень не старался, не мог найти в осенних пейзажах того вдохновения. Сидя обеденным столом, Йегер лениво доедал свой завтрак, пока на экране смартфона разворачивалось очередное архивное интервью Аккермана. Гул утреннего города за окном стал стал едва заметным, на фоне низкого, спокойного голоса. За эти дни он подметил одну странную, почти пугающую особенность: улыбку Леви можно было поймать только в свете софитов или под объективами камер, но в те моменты лицо актера преображалось, обретая почти божественную мягкость. Однако в повседневности — на случайных снимках папарацци или официальных пресс-конференциях — обнаружить хотя бы тень усмешки было невыполнимой задачей. Эрен поймал себя на мысли, что этот контраст между «киношным» Леви и реальным человеком интригует его больше, чем сам сценарий «Разведкорпуса». Отставив пустую тарелку, Эрен взглянул на часы. Время вышло. Сегодня ему предстояло не просто смотреть на это лицо через стекло экрана, а вновь встретить его воочию.

***

Эрен незаметно прошмыгнул в фойе, пригибаясь и стараясь слиться с тенями колонн, словно профессиональный шпион на задании. Он двигался короткими перебежками к ресепшену, молясь всем богам, чтобы суровый взгляд Эрвина не выцепил его из толпы. — Вот же засранец! Снова опаздываешь? — Петра встретила его не приветствием, а ядовитой иронией. — Такими темпами тебя скоро перестанут на порог пускать. Охране просто выдадут твое фото с подписью «гоните в шею». — Молю… отметь, что я пришел вовремя, — выдохнул Эрен, чувствуя, как легкие горят от быстрого бега. Он тяжело облокотился локтем о стойку, пытаясь унять дрожь в коленях и сорванное дыхание. Вся дистанция от метро до студии превратилась в безумный спринт: он летел по тротуарам, уворачиваясь от прохожих. Петра вымученно закатила глаза, глядя на его запыхавшееся, раскрасневшееся лицо. — Йегер, в последний раз! — Она сердито нахмурила брови, но её пальцы уже быстро застучали по клавишам, внося спасительные правки в электронный журнал. — Если начальство узнает, что я тебя покрываю, нас обоих выставят за дверь с волчьим билетом! Девушка уткнулась в монитор с подчеркнуто деловым видом, скрывая за напускной строгостью свою привязанность к этому неисправимому авантюристу. Шатен благодарно улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой и приложил руку к сердцу в знак признательности. — Наш мир не заслуживает таких людей, как ты, Петра. Петра лишь коротко фыркнула, не отрывая взгляда от монитора, но уголки её губ предательски дрогнули в мимолетной улыбке. Йегер растворился в полумраке служебных переходов, надеясь, что опасность миновала, но стоило ему шагнуть в раздевалку, как он буквально наткнулся на Армина. Тот стоял у стены, скрестив руки на груди, и выразительно изучал циферблат своих часов. — Эрен, — само имя в устах Арлерта прозвучало скорее как усталый вздох, чем как выговор. — Здравствуй, Армин, — опасливо отозвался шатен, стараясь не слишком явно хватать ртом воздух. — Знаешь, я всерьез опасался, что успею состариться и выйти на пенсию раньше, чем ты почтишь нас своим присутствием. — Ну не начинай! Я опоздал всего-то на полчаса, мир ведь не рухнул? — Эрен попытался защититься привычной бравадой, хотя по его лицу было видно, как ему неловко. Армин с улыбкой оттолкнулся от стены и опустился на лавку, запрокидывая голову назад. В его позе не было ни капли формализма — только дружеская расслабленность. — И давно Петра тебе подыгрывает? — почти шепотом, с заговорщицким видом поинтересовался он. Эрена чувствительно укололо то, что его маленькая ложь была раскрыта так буднично. Стало неловко: у Армина и так забот был полон рот, а тут еще приходилось прикрывать его перед руководством. — Да... — Эрен виновато улыбнулся, присаживаясь рядом. — Обещаю, отныне у Петры будет только суровая правда. Извини. — Вообще-то, я надеялся, что ты просто подружишься с будильником, — беззлобно проворчал Арлерт. — Ты же знаешь мой сон. Меня и пушечным выстрелом не поднимешь, — Йегер развел руками, признавая свое поражение. — Я-то знаю, — Армин поднялся, поправляя планшет с бумагами, — а вот остальным наплевать на твои циклы сна. Ладно, мне пора бежать. Сегодня нужно распределить ассистентов по новым артистам, а я тут прождал тебя целую вечность. В голове Эрена мгновенно выстроилась логическая цепочка. Новые артисты. Распределение. Аккерман. Кому, как не ассистенту по актерам, могли доверить такой объект? Мысль была дерзкой, но она вспыхнула в сознании ослепительной искрой. Стать тенью Леви, получить легальное право наблюдать за этим человеком вблизи — этот азарт перекрыл даже остатки усталости. — Слушай, — вопрос сорвался с губ Йегера прежде, чем он успел его обдумать. — Ты уже решил, кого поставить к Аккерману? Армин замер в дверях и медленно обернулся, в его взгляде промелькнуло лукавое подозрение.