Сантименты

— Слушай, — вопрос сорвался с губ Йегера прежде, чем он успел его обдумать. — Ты уже решил, кого поставить к Аккерману?  Армин замер, медленно обернулся и посмотрел на друга так, словно у того внезапно выросла вторая голова. Эрен старался сохранять невозмутимый вид, подпирая плечом бетонную стену, но внутри всё натянулось, как струна.— Знаешь... — Арлерт сделал не долгую паузу, обдумывая ответ — нет. По телу Эрена, от затылка до самых пят, прокатилась волна мурашек, оставляя после себя странное, тягучее ощущение под ребрами. — Насколько мне известно, Аккерман достаточно тяжёлый человек, не знаю кого подставить под этот удар, — приятель насмешливо улыбнулся, отводя глаза в сторону. Сейчас всё висело на волоске, и этот шанс нельзя было упускать. Йегер моментально посерьёзнел: — Армин, я должен стать его ассистентом. — Что? — Арлерт вскинул брови и даже чуть отшатнулся, пораженный этой внезапной вспышкой энтузиазма. В лице читался не просто скепсис, а настоящий испуг. — Эрен, что тебе в голову ударило? С чего вдруг такой альтруизм? — Просто хочу тебе помочь. — Помочь? — Армин горько усмехнулся и всплеснул руками. — Эрен, при всем моем уважении к нашей дружбе... ты — ходячий хаос. Ты постоянно опаздываешь, путаешь графики, я молчу о твоих перепалках с Жаном. Аккерман — это не твои актрисы, которые прощают тебе всё за «обворожительную улыбку». Если ты накосячишь перед ним, он сотрет тебя в порошок, а вместе с тобой и репутацию студии. — Я справлюсь, — заверял шатен, в попытках склонить на свою сторону. — И я ещё смягчил, когда сказал про его тяжёлый характер. Если верить источникам, он «довёл до ручки» двух гримёров и одного костюмера. Целые компании разрывали с ним контракты, — Арлерт по-прежнему пытался урезонить друга. — Если что-то случится, без него проект провалится. Мне нужен ассистент, который будет пылинки с него сдувать. — Армин, просто запиши меня к нему,— откликом стал короткий ответ и низкий тон. Армин замолчал, глядя в эти упрямые глаза. Он знал: если Эрен что-то вбил себе в голову, переубедить его невозможно. С самого детства Йегер шел напролом, оставаясь верным лишь своим безумным импульсам, а остальным оставалось только подбирать осколки. Помолчав минуту, Армин сдался, хотя на его лице читалось явное предчувствие катастрофы. — Зайди минут через двадцать ко мне. Подпишешь, — приятель нервно закусил губу, — предупреждаю, если он выставит тебя за дверь через пять минут — мне будет трудно вновь утрясти вопрос о твоём увольнении. Не дожидаясь ответа, он скрылся в коридорах, качая колеблющейся головой. Обговорив все формальности, за Эреном закрепилась должность ассистента Леви Аккермана по съёмочной площадке. Еще утром Эрен планировал лишь издалека изучать эту «звезду», но теперь он сам напросился в эпицентр шторма. Став личным ассистентом Леви, он подписался на добровольную каторгу: сопровождение на костюм, контроль каждой мелочи и исполнение любых прихотей человека, который не терпит ошибок. Армин взял с него обещание сделать невозможное — сделать так, чтобы Леви всё устраивало. Эрен стоял один в пустом коридоре, понимая: либо он станет тенью этого совершенства, либо Аккерман его уничтожит. Вдруг его пробило на истерический смешок.

***

Йегер бегал по плохо освещённой площадке помогая расставлять декорации. Здесь, под сводами огромного ангара, под пристальным и мудрым взором Эрвина Смита, режиссера-постановщика, рождались миры. Смит был дирижером этого хаоса, гением, чья требовательность граничила с фанатизмом, но именно за эту искреннюю справедливость коллектив готов был идти за ним в огонь. — Йегер, оповести Аккермана, что через двадцать минут репетиция, — в гул площадки пробился голос режиссера. — Да, сейчас, — Ответ получился смазанным, тем не менее, Эрвина он удовлетворил, и блондин быстро потерял к нему интерес. В этот миг Эрен почувствовал себя каменным изваянием. Ноги словно вросли в бетонный пол, а в голове зациклился один-единственный вопрос: «Что, прямо сейчас?» Просто подойти? Просто открыть дверь в святая святых человека, чью биографию он вчера выучил наизусть? Потребовалось колоссальное усилие воли, чтобы заставить мышцы повиноваться и направить шаги в сторону коридора гримёрных. Чем ближе была ненавистная дверь с серебристой табличкой, тем сильнее невидимый обруч сдавливал легкие. Воздух стал вязким. Эрен — парень, который не терялся перед капризными примами и суровым начальством, — сейчас ощущал себя мальчишкой на первом экзамене. Ладони мгновенно стали влажными, и он, сам того не замечая, начал лихорадочно поправлять воротник и приглаживать и без того растрепанные волосы. Дверь в гримёрную оказалась слегка приоткрыта — тонкая полоска света, как приглашение в пасть зверя. Эрен робко постучал, звук костяшек о дерево показался ему оглушительным. Не дождавшись ответа, он заглянул в проем. В центре комнаты, спиной к нему, стояла невысокая фигура. Услышав шорох, он медленно, почти лениво обернулся через плечо. Эрен перестал дышать. Одно дело — изучать пиксели на экране ноутбука, и совсем другое — столкнуться с этим живым, обжигающим холодом в метре от себя. Стальной взгляд Аккермана прошил его насквозь, мгновенно оценивая и, казалось, вынося приговор. В мучительной тишине гримерной Эрен отчетливо услышал, как бешено колотится его собственное сердце. — Можно? — голос Эрена дрогнул, едва преодолев барьер из внезапно пересохшего горла. — Входи, — холодно отрезал Леви. Он развернулся всем корпусом, и это движение было наполнено такой хищной, отточенной грацией, что Эрен невольно замер на пороге. Шатен сделал шаг внутрь, и пространство гримёрки тут же сузилось до одной-единственной фигуры. Образ Аккермана бил наотмашь своей безупречностью. Белоснежная, хрустящая от свежести рубашка была расстегнута на две верхние пуговицы, открывая вид на острые ключицы, а сверху покоился классический черный пиджак, подчеркивающий строгость плеч. Брюки сидели идеально, соблазнительно очерчивая линию бедер, а темные, блестящие пряди волос небрежной, но выверенной волной спадали на лоб, частично скрывая тяжелый взгляд. Эрен судорожно сглотнул. Леви выглядел так, словно над ним только что закончила работу целая армия стилистов, и на фоне этого совершенства Йегер в своей одежде почувствовал себя неуместным пятном. — Добрый день. Меня зовут Эрен Йегер. С этого дня я ваш личный ассистент на площадке, — он коснулся пальцами пластикового бейджика на груди, предъявляя его как пропуск в этот закрытый мир. — Я здесь, чтобы оповестить вас: репетиция начнется через двадцать минут. Эрен отчаянно пытался звучать профессионально, но его выдавало всё: и лихорадочный блеск в глазах, и едва заметный тремор пальцев, сжимающих карточку. Леви, впрочем, не удостоил его замешательство даже мимолетным интересом. Его взгляд, острый, как скальпель, переместился на обстановку комнаты. — Объясни мне... — актер чуть нахмурился, бросив взгляд на пропуск в его руках, так, словно уже забыл как его зовут. — Йегер. Почему моя гримёрная не готова к работе? — Я не совсем понимаю… — Так не пойдет, — перебил его Леви, и в его голосе зазвенела сталь. Он провел пальцем по краю столика и брезгливо посмотрел на подушечку. — Здесь грязно. В моем райдере черным по белому указано: стерильность, как в операционной. Эрен вспомнил интервью: слухи о патологической любви Аккермана к чистоте не были преувеличением. Это была его религия. И сейчас Эрен чувствовал себя грешником, осквернившим храм. — Мы приносим свои извинения, мистер Аккерман, — выдавил он, стараясь сохранять лицо, хотя из-за нарастающего давления в груди речь стала сдавленной, почти сиплой. — Слишком много слов для того, кто не справился даже с тряпкой. Приведи комнату в чувство, пока я не вернулся, — Леви двинулся к выходу, бросив на Эрена последний уничтожающий взгляд. Его плечо едва не задело Эрена, обдав того ароматом дорого одеколона. Эрен был слегка ошарашен таким заявлением, ведь уборка совершенно не входила в обязанности ассистента. Но понимая, что эти разговоры Леви никуда не упёрлись, спорить он не стал. Да и Армин взял с него обещание, делать все, лишь бы Леви ни в чём не нуждался. — И да, — Леви уже взялся за ручку двери, но обернулся, окинув пацана оценивающим, взглядом, — сегодня сюда явится очкастое «нечто», передай, чтоб проваливала. Мне на сегодня достаточно сомнительных зрелищ. Эрен рассудил, что, вероятно, он говорит о той девушке, с которой он появился на ресепшене в первый раз. — Понял, — уже в слух ответил Эрен. Как только дверь захлопнулась, Йегер обессиленно привалился спиной к стене и медленно сполз на пол. Голову разрывало от мыслей. Что в этом человеке было такого, что заставляло внутренности сжиматься в тугой узел? Всего один взгляд — и ты превращаешься в послушную тень. Эрен пытался убедить себя, что это просто магия большого экрана, обычный фанатский трепет, но осознание собственного оцепенения пугало его куда сильнее, чем перспектива мыть полы.

***

В отсутствие актёра Йегер с каким-то мазохистским усердием принялся «вылизывать» гримёрку. Он никогда не питал страсти к чистоте, но сейчас каждое движение тряпкой казалось ему способом заглушить странный зуд внутри, желание соответствовать этой запредельной планке Аккермана. Раздумья Эрена неожиданно – как черт из табакерки, прервал короткий стук в дверь. Не дождавшись ответа, незваный гость прошёл внутрь, словно стучать приходилось лишь для отмашки. В комнату вихрем влетела та самая девушка в очках. В одной руке она сжимала стопку бумаг, в другой — высокий стакан с кофе. Она что-то увлеченно изучала в бланке, но, подняв голову, замерла на месте. Ее веки взлетели вверх, от неожиданности, пальцы разжались, и пластиковый стакан с глухим хлюпаньем приземлился на свежевымытый пол. Темно-коричневая лужа начала стремительно расползаться по линолеуму, уничтожая плоды тридцатиминутных трудов. Эрен внутренне чертыхнулся. Он застыл с беспомощным видом, устремив взгляд на кофейное пятно, которое на глазах превращалось в его смертный приговор. Метла со звоном выпала из его рук, ударившись о косяк. — Ой... — встревоженно выдохнула девушка, густо краснея. — Прости, я не знала, что здесь уже кто-то есть. Эрен подавил тяжелый вздох. Вид кофейной кляксы вызывал у него почти физическую боль, но он лишь мучительно улыбнулся гостье. — Все нормально. Сейчас исправлю, — он вновь вооружился тряпкой, чувствуя себя Сизифом, чьим камнем стала бесконечная уборка. — Сразу видно — гримёрка Леви. Он у нас маниакальный чистюля, — незнакомка нервно усмехнулась, пытаясь разрядить обстановку, и поправила сползающие очки. — А вы, полагаю, то самое «очкастое нечто»? — Йегер выпрямился, одарив её ехидной, понимающей улыбкой. Лицо девушки в мгновение изменилось. Улыбка сползла, сменившись озадаченным прищуром. Она нахмурилась, переваривая услышанное, но уже через пару секунд её лицо снова осветилось весёлым озарением. — Вот же засранец, — расхохоталась она, ничуть не обидевшись. — Видимо, это я. — Она небрежно протянула Эрену руку. — Ханджи Зоэ. Агент этого невыносимого человека. — Эрен Йегер. Ассистент на площадке, — он дружелюбно ответил на рукопожатие. — Ассистент? — Ханджи скептически выгнула бровь, глядя на мокрую тряпку в его руках. — И давно в обязанности ассистента входит полировка полов? — Эм... я решил, что проще один раз сделать, чем спорить, — со смущенной усмешкой признался Эрен. Ханджи зашлась в громком хохоте и расслабленно откинулась на край стола. Но веселье длилось недолго — дверь распахнулась с таким характерным звуком, что Эрен похолодел. «Как из-под земли вырос...» — мысленно выругался он. Леви замер на пороге. Его взгляд, ледяной и бритвенно-острый, сначала пронзил Ханджи, а затем медленно переместился на Йегера. Глаза актера зловеще сузились. — Йегер, какого черта? — его голос вибрировал от сдерживаемого бешенства. — Кажется, я ясно приказал: гнать очкастую отсюда ссаной метлой. Эрен еще утром понял, что взгляд Аккермана способен парализовать, но Ханджи, кажется, обладала иммунитетом к этому яду. Либо она была святой в своем безумии. — Леви, прекращай. Ты же не можешь вечно от меня бегать, — она совершенно по-хозяйски завалилась в его кресло и бесцеремонно закинула ноги в обуви прямо на полированную поверхность стола. Эрен застыл, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Подчиненная? Агент? Она обращалась к нему на «ты» и вела себя так, словно они были старыми приятелями в баре. Йегер представил, что бы Леви сделал с ним за подобную выходку, и невольно поморщился, почти физически ощутив вкус воображаемого удара под дых. — Куда ты копыта свои завалила? — гаркнул Аккерман, одним резким движением скидывая её ноги со столешницы. — Ты не видишь, что здесь чисто? Эрен едва заметно улыбнулся уголками губ. Эта вспышка гнева из-за «чистоты» была лучшим подтверждением того, что его труд не прошел даром — Аккерман уборкой доволен. Он тут же одернул себя, надеясь, что, стоя спиной, не выдал своей нелепой радости. — Не соскакивай с темы. Что там насчет контракта? — Ханджи хитро прищурилась, и её улыбка стала почти заговорщицкой. — Я сказал: нет, — отрезал Леви. Его голос прозвучал как удар стального клинка о камень, не оставляя ни малейшего шанса на дискуссию. Внезапно Аккерман обернулся через плечо, и его взгляд, уже не такой яростный, но всё еще пронзительный, остановился на Йегере. — Кстати, Эрен. Можешь быть свободен. На сегодня это всё. — Но... сейчас ведь даже шести нет? — Эрен замер с тряпкой в руках, выглядя совершенно оторопело. Неслыханная щедрость. — Репетиций больше не будет. Я тоже уезжаю, так что не вижу смысла тебе здесь торчать, — безучастный тон Леви заставил Эрена неловко замяться. Аккерман уже потерял к нему интерес, возвращаясь к перепалке с Ханджи. Он не понял, что они обсуждали и объяснять точно никто не стал бы. — Да... Хорошо, — выдохнул шатен. Эрен покинул гримёрку под заливистый, раскатистый хохот Ханджи и приглушенный гул их продолжающегося спора. Закрыв за собой дверь, он еще секунду постоял в коридоре, слушая, как голоса затихают. Внутри него боролись два чувства: облегчение от внезапного отдыха и странная, колючая досада от того, что его так быстро выставили за порог.

***

Утро следующего дня прошло без происшествий. Шатен даже умудрился вовремя проснуться и прибыть в студию. Петра не упустила шанса язвительно стебнуть парня по этому поводу. На удивление, даже дорога до студии оказалась удачной. Не случилось никаких перепалок с пассажирами метро. Не было упрекающих взглядов, только потому, что Эрен не уступил сиденье. Никто не шептал проклятий вслед – вообщем, все казалось поистине странным. Шатен шёл по серым коридорам, чудом уловчился не споткнуться из-за плохого освещения. Чёрно-белые стены в офисах – это, конечно, красиво, но ни черта ж не видно! Можно же было вкрутить пару-тройку лишних лампочек. Стоило дойти до раздевалки, как следом туда залетел Конни. — Йегер?! Ты где шлялся? — Разъярённый голос не сулил ничего хорошего. — В чем дело? Я пришёл вовремя, —спокойный тон Эрена заставил друга стушеваться. Конни тяжело вздохнул, сбрасывая негатив. — Тебя вчера просили с вечера подготовить реквизит на сегодня. Эрен потёр переносицу, вспоминая своё вчерашнее обещание Конни. — Я думал Аккерман меня порвёт, он сегодня как с цепи сорвался, – а вот тут, Эрену стало действительно не по себе. — Ну я надеюсь ты все принёс? — Да что ты! Я не знаю на каком он складе! — Негодующий лик Конни чернел подобно грозовой туче, — я уже искал и ничего не нашёл. Эрен тут же лихорадочно сбросил свою ветровку и побежал на склад. По дороге он думал как будет оправдываться перед начальством... и перед Леви. Если верить слухам – он был взыскательным человеком. Эрен даже не представлял чего можно ожидать от него, ведь провиниться перед ним хотелось меньше всего. Что если он захочет сменить ассистента? У него на это все права. Эрен мотнул головой в попытках отогнать от себя дурные мысли. Схватив злосчастную коробку, он ринулся к съёмочной группе.