Сантименты

Миновала ещё одна неделя. Неустанный мегаполис доживал свои последние сентябрьские дни, а впереди холодная пора. Осенью у Эрена навивались тёплые воспоминания из детства. Каждый раз при виде школьников, в глубинах его памяти всплывали отдельные эпизоды их с Микасой и Армином школьной, беззаботной жизни. Жаль, что сейчас все несколько сложнее. Но давние друзья не теряли связь и всегда старались найти время для встречи, хотя у каждого из них уже давно своя жизнь. Армин и Эрен уже привычно шли к студии после обеда в кафе. Уже минут десять, они непрерывно спорили, чем же удобнее есть пюре ложкой или вилкой. Йегер любил старого приятеля за эти глупые, непосредственные разговоры. Армин почему-то всегда видел в них смысл. Как и Эрен. Неожиданно Арлерт сделался задумчивым, будто вспомнил что-то важное. — Честно сказать, в последнее время я тобой доволен, — Армин бросил на него ироничный, но тёплый взгляд, — Больше не опаздываешь, группа на тебя не жалуется, с Жаном тишь да гладь. — Чему ты так удивляешься? Я же талант, — парень рассмеялся, горделиво задрав подбородок, стараясь скрыть за бравадой легкое замешательство. Они шли по тротуару, вдыхая прохладный осенний воздух, который уже начинал пахнуть вечерней сыростью. До здания телестудии оставалось всего несколько сотен метров. — А как у тебя с Аккерманом? — Армин подался вперед, понизив голос. — Не припомню, чтобы он хоть раз на тебя пожаловался. А ведь ты знаешь его репутацию «мясорубки». Эрен почувствовал, как к щекам подступает жар. Глупо было отрицать — одно лишь имя Леви, произнесенное вслух, заставляло его сердце совершать лишний, болезненный толчок. В памяти тут же всплыл стальной взгляд из-под черной челки и тот едва уловимый аромат, который теперь преследовал его повсюду. — Да… похоже мы сработались, — эрен ответил кратко, не вдаваясь в подробности. Учуяв странную перемену в настроении друга, Арлерт неожиданно толкнул его локтем в бок, пытаясь вернуть прежний позитивный настрой и разрушить это внезапное оцепенение. — Эй, чего притих, — Армин прищурился, и в его голосе проскользнула тревожная нотка. — Может, он тебя всё-таки покалечил? Морально или физически? — Приятель добродушно рассмеялся, но внутри, точно яд, засело чувство неладного. — Никто меня не калечил, Армин, — отозвался он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Просто... у него аура такая. Давит. — Давит? Я ушам своим не верю, это ты говоришь? — Вдруг Армин посерьёзнел, — ты уверен, что он не перегибает палку? — Прекращай, стал походить на Микасу, — на лице Йегера вновь просияла улыбка, но она была какой-то другой — более мягкой и отрешенной. Компания шагнула за широкие стеклянные двери, проходя в Фойе телецентра. Ресепшен, как всегда, своим присутствием украшала Петра. Вдруг она поймала на себе взгляды друзей и выстроилась по струнке, широко улыбаясь. — Как знаешь, Эрен, — Армин тяжело вздохнул, и в этом звуке было больше усталости, чем осуждения. — Но я не хочу, чтобы через какое-то время от моего друга осталась одна пустая оболочка, бездумно выполняющая приказы Аккермана. Армин зажал кнопку вызова, и тихий гул лифта в пустом коридоре прозвучал как обратный отсчет. Он на мгновение задержал взгляд на Эрене — тот стоял неподвижно, словно уже начал превращаться в ту самую тень, о которой говорил Арлерт. — Помни, что ты всегда можешь поговорить со мной. Даже если тебе покажется, что я не пойму. Лифт звякнул, распахивая створки, точно пасть металлического зверя. Армин зашел внутрь, но не оборачивался, пока двери не начали медленно сходиться, отрезая его от Эрена. Йегер застыл возле лифта, заново прокручивая в голове слова Арлерта. Он тихо улыбнулся, скорее самому себе, а в голове возникла приятная мысль «я знаю». Эрен до боли в груди любил своих друзей. Армин и Микаса были его единственными настоящими якорями в этом мире фальшивых декораций. Именно в их искренней тревоге он находил ту поддержку, которая не давала ему окончательно рассыпаться в прах. В их присутствии он снова чувствовал себя просто человеком, а не инструментом в чужих руках.

***

Едва он переступил порог съёмочной площадки, как на него тотчас обрушился водопад обязанностей — словно невидимая рука накинула ему на плечи тяжёлую ношу из сотни мелких поручений. Среди прочего значилось посещение святая святых для Эрена — гримёрной самого Леви Аккермана. Парню вменили в обязанность доставить новый сценарий и сценический костюм. Вот только никто не знал наверняка, вернулся ли мужчина с обеда. Впрочем, тайна сия раскрывалась простейшим способом. Два коротких стука в дверь гримёрной растворились в тишине, словно камешки, брошенные в бездонный колодец. Ручка двери не поддалась — заперто. Стало быть, Леви всё ещё трапезничает. Шатен уже собрался уйти, как вдруг за спиной раздался приглушённый гул голосов. — О, Эрен! Приветики! Обернувшись, он узрел Леви в обществе Ханджи. Судя по верхней одежде, они только что прибыли. — Мистер Аккерман, я как раз к вам направлялся. Взгляд Леви скользнул по бумагам и громоздкому чехлу для одежды, подобно лучу прожектора, выхватывающему из темноты самое важное. Брюнет молча кивнул и отпер дверь. — Что стряслось? — Небольшие правки в сценарии. Просили передать, — Йегер протянул стопку листов. — А в чехле — ваш костюм. Аккерман опустился в кресло и с сосредоточенным видом впился взглядом в текст. Несколько секунд он буравил его глазами, словно пытаясь просверлить насквозь. — Сегодня съёмки? — брови его удивлённо взметнулись вверх. — Да, через тридцать минут начало. Разговор оборвал звонкий хруст. Из рук Ханджи выскользнул стеклянный колпачок от духов, стоявших на столе. Ударившись об пол, склянка рассыпалась на сверкающие осколки, точно сосулька, сорвавшаяся с крыши. Девушка прижала ладонь к губам и с опаской покосилась на хозяина безделушки. Леви приподнял бровь и устало выдохнул. — Да господи ты боже мой! Сейчас уберу, — она закатила глаза, принимаясь собирать стекляшки. — Руками не трогай, бесноватая, — звучало как очередная издёвка, но если вслушаться, то это даже походило на заботу. Эрен сделал шаг в личное пространство Леви, так, чтобы неуклюжая точно не услышала. — Смотрю, ваше «нечто» все-таки просочилось на площадку? — язвительно поддел он, наслаждаясь тем, как точно цитирует слова актёра. — Не «просочилось», а «делегировало», — Леви лениво качнул указательным пальцем в воздухе, осаживая ассистента. — Считай это актом милосердия: пока я держу её под прицелом, остальной мир может спать спокойно. На губах актера промелькнула тень насмешливой улыбки, которая предназначалась только Эрену. Парень тем временем мысленно сделал пометку: иронизирует — значит настроение хорошее. Мужчина взял чехол и потянул молнию, обнажая наряд. — Если у тебя всё, тогда дуй на площадку, — видимо, брюнет собирался переодеться. — И криворукую с собой прихвати, пока она тут всю гримёрку не разнесла. — Эй! — возмущённо вскрикнула Ханджи. — Я же случайно! К тому же тебе всё равно не нравились эти духи. — Ханджи, а ты сегодня в буфете была? — Шатен решил подыграть Леви. Зоэ нахмурилась, словно собираясь с мыслями. Она выпрямилась, как струна, подошла к Эрену, заключив, что пирожные из буфета победили в нелегкой схватке и ткнула пальцем в сторону брюнета. — Я ещё вернусь, сладенький, — в её глазах сверкнул опасный прищур. Йегер от неожиданности вскинул брови. — Приму как угрозу, — Леви покосился на неё в ответ.

***

Оставшееся до начала съёмок время Эрен и Ханджи провели в буфете. Девушка купила себе три пончика и теперь уминала их за обе щёки, словно давно не евший путник. Парень ограничился лишь чашкой кофе. За эту неделю Ханджи частенько появлялась на студии, и их общение потекло бойчее, горной рекой срываясь с уступов недопонимания. Ассистентов и прочий персонал уже попросили пройти на площадку, так что Эрену пришлось ненадолго покинуть Ханджи. Найти Леви не составило труда. До съёмок оставалось всего ничего — пять минут. Гримёры, словно пчёлы над цветком, неустанно хлопотали над внешностью актёра. Хотя, по мнению Эрена, внешность Аккермана была совершенна и без этой мишуры, как античная статуя, не нуждающаяся в украшениях. Сам парень тем временем пытался отладить портупеи у него на спине. — Люблю эту суету перед первыми съёмками, — подал голос Йегер. Брюнет оглядел присутствующих, будто только что заметил их существование. — Я привык, — его механический голос мог бы стать сигналом к завершению беседы, но Эрен был бы не Эреном, если бы не попытался разговорить его. — Не переживаете? Аккерман впервые взглянул на него по-настоящему. Насмешливый взгляд, словно когтистыми лапами, вцепился в шатена. — Пацан, чепуху не городи, — линия его губ, подобно гибкому прутику, изогнулась в саркастичной усмешке. Йегер не смог сдержать лёгкой улыбки. Но улыбка его была иной — не столь колючей, более искренней, словно первый луч солнца после ночи. — А вы давно играете? Вопрос заставил Леви запнуться — он не жаловал подобные расспросы. Но брюнет рассудил, что ничего сверхсекретного в этом нет. В интернете без труда можно было отыскать год первого появления Леви на экранах. Он не стал утаивать. — Не уверен, что назову точную цифру, — это было правдой, — но лет семь, наверное. Но только ли в этом было дело? Аккерман давно приметил по-детски наивный взгляд парня. Глядя в эти глаза, хотелось защищать Эрена, как малого ребёнка, который многого ещё не ведает. Кто вообще способен солгать ему в лицо? Леви и сам не пытался докопаться до сути, почему так засматривается в них. Думать об этом не было ни желания, ни резона. По команде режиссёра все покинули съёмочную платформу. Вскоре, расправившись с пончиками, к шатену присоединилась Ханджи. Эрену было нестерпимо любопытно увидеть брюнета в действии. Уловить, как актёр искусно входит в образ, запечатлеть в памяти каждое движение, каждый вздох его тела. Ему хотелось, затаив дыхание, рассмотреть всю палитру его чувств.

***

Так минуло добрых четыре часа. Добрыми они стали лишь для Йегера — остальные уже изнывали от усталости, точно тягловые лошади после долгого пути. Несколько коротких перерывов на отдых не облегчили участи съёмочной группы. Периодически шатен тоже помогал с замысловатой аппаратурой. Леви был неотразим. Он исполнил роль с таким совершенством, будто родился для неё, как птица рождается для полёта. Как и предполагалось, в жизни брюнет не был улыбчив, но в роли он вдоволь насладился моментами жизнерадостного лика Аккермана. Пусть даже искренностью там и не пахло. Как только оптимистичная маска спадала с лица актёра, наружу проступала его колкая, словно тёрн, натура. Но даже она казалась Эрену чем-то призрачным, ненастоящим. До конца рабочего дня оставалось полчаса. Площадку потихоньку начали распускать, точно сложный механизм, чьи шестерёнки более не нужны. Разумеется, начинали с актёров и их ассистентов. Негромкий оклик Аккермана заставил Йегера в который раз вздрогнуть. Леви жестом указал на свою спину, давая понять, что сам не справится с ремешками. Не долго думая, Ханджи и Йегер направились в гримёрную следом за удаляющейся фигурой брюнета. — Сними эту хреновину с меня, — недовольный, приказной тон болезненно резанул слух и самолюбие парня, но он не стал задавать лишних вопросов и молча принялся расстёгивать портупеи, боясь лишний раз прогневать Леви. Ханджи, ожидаемо, не смолчала. — Вежливость — не твой конек, Леви, но постарайся не лопнуть от собственной желчи, — Ханджи одарила его безмятежной улыбкой, хотя в её голосе прорезался металл. — Остынь, пока не лопнул от передозировки собственной значимости. Леви закатил глаза и молча продолжил возиться с непослушной амуницией. Эрен удивился, что актёр не откусил Ханджи голову, а просто промолчал. Это было ему несвойственно. Удивительная женщина. — Я пойду за одеждой. Прихвачу тебе кофе, пока ты тут всех не поубивал, — мужчина не отреагировал, но и не протестовал. Девушка вышла, громко хлопнув дверью. Йегер опустился на колено у самых его ног, и пространство между ними мгновенно сжалось, став до удушья тесным. Пальцы Эрена, подрагивая от опасной близости, впились в тугие кожаные ремни портупеи. Он старался действовать осторожно, но каждое движение ладоней по бедрам Леви, каждое мимолетное касание через тонкую ткань брюк отзывалось в воздухе электрическим треском. Кожа актера податливо проминалась под натяжением ремней и жадным теплом чужих рук. В какой-то момент Эрен вскинул голову. Их взгляды столкнулись — лоб в лоб, зрачок в зрачок. Леви смотрел сверху вниз, вальяжно, почти лениво, но в его серых глазах больше не было льда. Там, в самой глубине, вспыхнул и полыхнул первобытный, обжигающий огонек. Вся ярость Аккермана, еще секунду назад метавшая громы и молнии, испарилась, выжженная этим внезапным зрительным контактом. На смену гневу пришло что-то соблазнительно тягучее, которое не имело ничего общего с профессиональной этикой. — Даже жаль, что эти верёвки — обязательный элемент костюма. Выкинул бы нахер, — негромко произнес Леви. От недавнего гнева не осталось и следа; голос звучал ровно, почти доверительно. — Удивительно, как в вас уживаются талант и эта невыносимая спесь, мистер Аккерман, — полушутливо бросил Эрен. Он выпрямился, и разница в росте тут же стала ощутимой — Йегер возвышался над актером почти на целую голову. Брови Леви взметнулись вверх: подобная дерзость должна была вызвать бурю, но Аккерман лишь замер, разглядывая парня. В его взгляде читался азарт старого карточного игрока, который прикидывает, какую ставку сделать в следующем раунде. Вокруг «идола» вечно кипела жизнь: услужливые ассистенты, вежливые гримеры, подобострастные техники — все они сливались для него в безликую серую массу. Леви принимал их заботу как должное, как заслуженную дань, даже не утруждая себя запоминанием имен. Эрен кожей чувствовал этот риск — стать очередным незаметным винтиком в его механизме. Мысль о том, чтобы остаться для Леви просто «очередным доброжелательным придурком», была для него невыносима. Он сгорал от дикого, почти болезненного желания выжечь свое имя в памяти этого человека. — Ты стал слишком смелым, Йегер. Забыл, что я могу уволить тебя одним движением брови? — На губах Леви застыла едва уловимая саркастичная усмешка. Он не угрожал — он проверял его на прочность, ожидая увидеть привычный испуг. Но Эрен не отвел взгляда. В его глазах отразилось упрямое, почти вызывающее спокойствие. — Если бы вы действительно этого хотели — я бы вылетел отсюда еще в первый день. Я прав? — Прав, — Леви хищно улыбнулся, и в этой улыбке сквозило признание поражения в их маленькой дуэли. — Но не испытывай мое терпение. Ты — один из немногих, кто со мной сработался, но, как известно, незаменимых нет. — Леви отвернулся к окну, давая понять, что потерял интерес к беседе. Эрен знал — сегодня он стал для него кем-то гораздо большим, чем просто тенью с вешалкой в руках. Возникло ощущение, будто в какой-то миг Йегер перестал контролировать собственный язык, позволив себе эту незначительную вольность. Но в разговоре он ни на секунду не испугался Аккермана, даже когда речь зашла об увольнении. Он не мог знать, как отнёсся к этому Леви, но тот не выглядел угрожающе. Хотя пламенная речь и оставила свой след в душе парня, воспринимать её как угрозу он не собирался. — Кстати, ты так интересуешься киноиндустрией? — Леви пронзительно глянул на него через плечо. — Я не совсем понимаю вашего вопроса, — сказанное заставило парня замереть. Это простое любопытство со стороны актера подействовало на него сильнее, чем любой приказ. Парень буквально замер, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. В голове мгновенно воцарился хаос: «Он заметил?». Ему казалось, что Аккерман сейчас не просто спрашивает, а методично вскрывает его черепную коробку, вытаскивая на свет все его постыдные мысли. — С начала съёмок ты глаз с площадки не сводил, — чуть усмехнулся брюнет, выжидающе всматриваясь в лицо Йегера.