Сантименты

Съёмки начались два часа назад, а в активе было всего два жалких дубля. Леви стиснул зубы так, что скулы заходили желваками, и с размаху пнул гнилой сучок, подвернувшийся под ноги. Тот разлетелся трухой — пятый перерыв за утро. Он потёр переносицу, опустился на стул и в сотый раз уставился в сценарий. Каждое слово давно въелось в подкорку, до боли в печёнках, до тошнотворного узнавания, но сосредоточиться не получалось. Реплики рассыпались мозаикой, которую он никак не мог собрать в целое. Его считали превосходным актёром, но и у Леви была своя слабость: он мучительно адаптировался к новой обстановке. Порой не мог заснуть на незнакомом месте — губительная особенность для человека, чья жизнь — сплошные разъезды. Сейчас хотелось одного: минуты покоя, чтобы продышаться, поймать фокус. Но из-за вереницы машин выпорхнула девушка и торопливо направилась к нему, разрушая хрупкое уединение. — Мистер Аккерман, вас просили пройти на грим. — Чего приебалась? — рявкнул Леви, даже не повышая голоса — от этого было страшнее. — Иди, я сейчас приду. Гримёрша побледнела так, словно её окатили ледяной водой, и испарилась. Ноябрь дышал в лицо промозглым холодом. Ветер пробирал до костей, а сценический костюм — тонкое тряпьё — не грел ни черта. Снег ещё не выпал, но минусовая температура уже вцепилась мёртвой хваткой. Леви с раздражением скользнул взглядом по фигурам в шуршащих пуховиках — и вдруг зацепился за одну. Эрен. Тот что-то увлечённо обсуждал со съёмочной группой. Щёки и нос разрумянились от холода, ветер трепал блестящие каштановые пряди, и Леви поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Словно мальчишка был единственным тёплым пятном в этом промозглом ноябрьском аду. Заметив упорный взгляд, Эрен дёрнулся, отвёл глаза — сделал вид, что не замечает актёра. Но продержался недолго. Брякнув что-то неразборчивое коллегам, он направился к Леви, словно сдался под натиском неведомой силы. — Вас уже трясёт от холода, — голос его прозвучал тихо, почти виновато. — Почему вы на улице? Леви пристально осмотрел свои руки — только сейчас заметил, как они подрагивают, пальцы побелели. Разумеется, он мог бы уйти в тёплый вагончик и там, в уюте, изучить сценарий. Но причина провальных дублей крылась не в холоде. — К лесу привыкаю, — ответил он тоном, способным заморозить воду. Эрен стушевался, будто наткнулся на стеклянную стену. — Может, вам чай принести? Хотя бы немного согреетесь, — шмыгнул носом, совсем по-детски. — У меня есть идея получше, — Леви неожиданно улыбнулся — загадочно, почти хищно, и вскочил с места. — Пошли. Йегер с сомнением выгнул бровь, но любопытство — древний, коварный двигатель — толкнуло его следом. Вагончик Леви оказался настоящим домом на колёсах: личное пространство артиста, где он мог временно проживать во время выездных съёмок. Тёплый свет, уют, запах дерева и чего-то неуловимо дорогого. — Садись, — бросил Аккерман, роясь в дальнем ящике. Эрен растерянно огляделся, не зная, куда деть руки. Ослушаться не решился — опустился на стул у небольшого стола, слегка покачиваясь от внезапной неловкости. Леви вернулся с двумя стаканами и бутылкой. — Вы собираетесь выпить? — в голосе Эрена скользнула паника. — Мы собираемся выпить. — Леви акцентировал «мы» и добавил: — С некоторых пор я один не пью. — А зачем это вообще сейчас нужно? — Нужно расслабиться. Не могу настроиться на новый дубль, а этот способ меня ещё ни разу не подводил. — Но мы же на работе, — Эрен хлопнул глазами, словно ребёнок, которому предложили съесть конфету до обеда. — Это только для настроя, — Леви вальяжно открыл бутылку, разлил виски по стаканам с уверенностью, не терпящей возражений. — Никто тебя спаивать не собирается. Оставим это в секрете. Он замер, выжидающе глядя на парня. Зелёные глаза Эрена заметались — от Леви к стаканам, от стаканов к Леви. Беспомощный вид мальчишки позабавил актёра. Почему из сотни вариантов он выбрал именно его? Что-то не давало покоя, навязчивая мысль, что он уже видел эти манеры, этот взгляд. Где-то. Когда-то. Эрен понимал: то, что происходит, выходит за все мыслимые рамки. Аккерману, может, и ничего не будет — максимум штраф. А вот ему, ассистенту, увольнение обеспечено, если кто узнает. Но перед ним сидел Леви — живой, настоящий, просто просящий составить компанию. И это было сильнее страха. Может, неспроста Аккерман ассоциировался у него с чем-то запретным? Близкий — руку протяни, и вот он, бери. И одновременно далёкий, недоступный, как звезда. Не долго думая, Йегер схватил стакан и осушил его залпом. Терпкий напиток обжёг горло, горьким жаром разлился в груди. Эрен закашлялся, зашёлся в протяжном, сиплом кашле. — Тихо-тихо ты, — Леви рассмеялся — бархатисто, тепло, совсем не так, как смеялся обычно. — Ты хороший виски хлещешь, как дешёвый самогон. — Я никогда не пил такие напитки, — выдохнул Эрен, вытирая выступившие слёзы. — И как тебе виски для первого раза? — Аккерман показательно поднял бокал, покрутил, создавая в янтарной жидкости медленную воронку. — Как-то не очень. — Как говорят шотландцы: нет людей, которые не любят виски. Есть люди, которые не нашли свой. — Он разлил новую порцию. — Для начала попробуй правильно его пить. Эрен не горел желанием продолжать, но общество Леви затягивало, как омут. Пленяло, соблазняло, лишало воли. — Сначала понюхай. Что чувствуешь? Подчиняясь, Эрен поднёс стакан к носу. Сначала ударил спирт, а потом раскрылось что-то сладкое, пряное. — Что-то сладкое и… Корица? — Аромат этого виски богат пряностями и переспелыми фруктами, — Леви улыбнулся одобрительно, почти нежно. — Теперь возьми небольшой глоток и подержи во рту. Эрен опасливо, но послушно выполнил. — Прокати по языку и проглоти. — Леви сделал глоток из своего стакана, наблюдая. — Что чувствуешь? — Сладкий привкус... и горько в конце. — Этот виски называется Johnnie Walker. Бутылка выдержкой двадцать пять лет. У него дымно-сладкий букет и горькое, копчёное послевкусие. Голос Леви лился, как тот самый виски — тягучий, переливчатый шёлк. Он объяснял размеренно, вкрадчиво заглядывая в глаза, и Эрен тонул в этом взгляде. — Вы так хорошо разбираетесь в алкоголе? — Не сказал бы. С каждым новым глотком губы немели, а голос Аккермана расплывался тёплым эхом на задворках сознания. Леви говорил просто, интересно, не о работе, не о принципах — о чём-то обыденном, человеческом. И это была его инициатива. Он смотрел прямо в глаза, посвящал Эрена в тайны дорогого виски, и в этом было что-то до невозможности интимное. Всё внутри Эрена трепетало, расправляло крылья, взлетало на вершину фантазий — и камнем падало вниз. — А зачем вам на съёмках алкоголь? — спросил он, когда смог выдохнуть. — Взял на случай, если будут проблемы со сном. Я иногда трудно засыпаю. — Леви опрокинул в себя очередную порцию. Стук в дверь рассёк тишину, как нож. Леви неспешно убрал стаканы под стол. — Зайди. Девушка-гримёрша замерла на пороге, переводя взгляд с Леви на Эрена. — Мистер Аккерман, вам нужно срочно пройти на грим... — Она запнулась, узнав ассистента. — Эрен? Тебя уже обыскались. — Я сейчас иду, — ответил он, не глядя на неё. Девушка поджала губы и выскользнула, оставив их в гулкой тишине. — Похоже, пора, — Эрен тяжело вздохнул, комкая край футболки. Просто встать и уйти оказалось пыткой. Никогда ещё так не хотелось остаться. Леви поднялся, кивнул на дверь. *** Эрен не заметил, как стемнело. Необычный способ сработал — Леви больше не выглядел чужим в этой дикой обстановке, и Эрен был рад до глупого, до щенячьего восторга. Но съёмки затянулись: потерянное время аукнулось, и режиссёр принял решение остаться на ночь, доснимать с рассветом. Полумрак высоких деревьев слабо освещали фонари. Лес хранил свои тайны под покровом ночи, равнодушный к людской суете. На опушке замер одинокий караван машин — случайные гости в чарующей дали. Эрен с наслаждением вдохнул прохладный запах хвои, поднял голову к небу: в кронах горделивых сосен запутался звёздный ковёр. Команда сворачивала аппаратуру, готовясь к ночёвке. — Эрен, мистер Аккерман просил тебя зайти. Парень устало кивнул. Мысли о тёплой постели манили, но в реальности ждал холодный тесный вагончик с жёсткой лежанкой и соседом. Соседом оказался Жан — с некоторых пор они друг друга на дух не переносили. Но выбора не было. Подъём через четыре часа. Кто вообще может выспаться за четыре часа? Он постучал в дверь нужного вагона. — Зайди. Внутри окоченевшее тело обдало волной тепла. В нос ударил пряный запах виски, смешанный с ароматом парфюма Аккермана. Эрен с печальной завистью оглядел помещение — настоящая мини-квартира со всеми удобствами. В райдере Леви запросил отдельный вагон, и ночевал он один, в отличие от остальных смертных. Сам хозяин сидел за столом, перечитывая сценарий. — Во сколько завтра начало? — оторвался от бумаг. — В семь уже начинаем. Вам нужно встать пораньше. Леви с пренебрежением откинул сценарий, устало помассировал виски. День выдался тяжёлым, голова раскалывалась, а подъём — вот он, рукой подать. Он знал: быстро уснуть не получится. Максимум — час-полтора. Чуть наклонившись, он достал из-под стола два стакана и бутылку. — Присоединяйся. Эрен застыл, будто прибитый гвоздями к полу. По щекам разлился румянец, сердце заколотилось где-то в горле. Леви вопросительно выгнул бровь — не терпящий отказов взгляд. Парень сдался. Внутренне пообещав себе не пить много, он сел за стол. Леви довольно улыбнулся и разлил новую порцию. По стенкам стаканов медленно стекала янтарная жидкость. — Я хотел спросить, — Эрен попытался придать голосу уверенность, отхлебнул виски для храбрости. — Вы же, откровенно говоря, терпите Ханджи? Актёр насмешливо улыбнулся, откинулся на спинку стула. В глазах вспыхнул азартный огонёк, будто только что он что-то понял. Переиграть Леви было невозможно, он видел насквозь. — Думаешь, между нами что-то есть? — Не делайте такое лицо, будто впервые слышите этот вопрос. Эрен ответил такой же наглой ухмылкой. Алкоголь развязывал языки, стирал границы. Леви подумал: может, виски плохо влияет на мальчишку? Но с другой стороны — если остальным хватало одного свирепого взгляда, чтобы заткнуться, то этот, кажется, насмехался. И всё же поддаваться на провокации он не собирался. — Не так давно ты сказал, что понимаешь, почему я не выставляю жизнь напоказ. — Леви прищурился. — Тогда откуда уверенность, что я вообще стану с тобой это обсуждать? Эрен смотрел серьёзно — слишком серьёзно для своих детских глаз. Так же, как тогда в машине. Та сцена теперь часто прокручивалась в голове Леви, до каждого слова. Придал ли Эрен своим обещаниям ту же весомость, что придал им он сам? Может, мальчишка и не помнит того разговора. Но если помнит — ему можно верить. Леви знал его так мало, но успел увериться в том, в чём люди убеждаются годами. Или просто хотел верить — и сам выстраивал иллюзии? — Потому что её нет, — тихо ответил Эрен. Аккерман впал в ступор. Этот парень — сам себе на уме, это он понял давно. Но именно ему Леви позволял больше, чем остальным. С первой встречи он чётко очерчивал границы, но Йегер раз за разом проходил минное поле, как опытный сапёр. И Леви соврал бы, сказав, что ему это не нравится. — Скажем так, — выдохнул он, — мне даже сложно представить ту дозу алкоголя, которую надо выпить, чтобы хотя бы переспать с ней. — Я хочу задать ещё один вопрос, — Эрен чувствовал себя канатоходцем над пропастью: одно неверное движение — и всё. — У нас здесь викторина? — беззлобно огрызнулся Леви. — И всё же. — Давай свой вопрос. Эрен не хотел упускать шанс. Несколько дней фотография не давала покоя — та, что он случайно увидел в машине. Кто был тот человек? Леви выглядел по-настоящему счастливым. Это не мог быть простой приятель. — Помните, тогда в машине, я увидел фотографию? — Да, — Леви сделал тихий вдох, едва заметно поджал губы. Лицо его окаменело, посуровело в считанные секунды. — Я знаю, о чём ты хочешь спросить. Но я не смогу удовлетворить твоё любопытство. Внутри у Эрена что-то хрустнуло и рухнуло в бездонную пропасть, разверзшуюся в груди. Проницательность Леви поражала — он читал его как открытую книгу, видел все мысли, эмоции, чувства. И стало очевидно: Йегер задел что-то очень личное. То, о чём Леви не желал говорить. — Уже поздно, вам нужно отдыхать, — Эрен одним махом допил остатки виски и встал. Он хотел сбежать — от испытывающего, когтистого взгляда, от неловкости, от собственной глупости. Но Леви смотрел неотрывно, искал что-то в его глазах, просматривал каждый блик, вчитывался в оттенки. — Думаешь, я на идиота похож? — Актёр поднялся следом, шагнул ближе. — Я понял всё, понял не сегодня и не вчера. Ты бы хоть пялился на меня поменьше, а то ведь никакого приличия, — Аккерман звучал ехидно тягуче, почти издевательски, до дрожи интимно. Эрен ощутил его запах, смущающий, пьянящий, и пристальный взгляд, от которого подкашивались колени. — Что вы хотите, сейчас услышать? — внутри что-то кольнуло. Он не хотел отпираться — в этом больше не было смысла.  Что за игру он ведёт? Почему Леви не может просто послать его — как всех? Что-то в этом мальчишке цепляло, будило интерес, который уже невозможно отрицать. Чего бы тот ни хотел, Леви принимал правила его игры. Всегда. Когда Йегер косячил, когда балансировал на грани, когда заводил неоднозначные разговоры. За какие грехи он свалился ему на голову? — Долго ты бегать будешь? — голос Леви сел, стал хриплым. Посмотри, — актёр сделал еще шаг, оставляя мизерную дистанцию, меньше, чем требовали приличия, — Разве похоже на то, что я протестую? Леви сам не знал, зачем это сказал. Правда? Ложь? Уже не разобрать. Виски давно размазал границы, смешал всё в тягучую, дурманящую кашу. Но даже сквозь этот туман он понимал: сейчас решается что-то важное. Что-то, о чём утром придётся жалеть. Эрен замер. Несколько секунд он просто смотрел, метался взглядом по лицу Леви, пытаясь найти подвох. Лёгкие сжались, все внутренности перевернулись. С чего вдруг привычно строгий, молчаливый Аккерман заводит такие разговоры? Он точно лишился рассудка. Алкоголь. Точно. По-другому быть не может. Он только сейчас обратил внимание, как Леви держится: адекватно, речь внятная, координация приемлемая. Внешне — ни капли. Но глаза... глаза предательски туманились, выдавая нетрезвое состояние. — Мистер Аккерман, — выдохнул Эрен почти обречённо, — да вы чертовски пьяны. Леви слабо рассмеялся, запрокинув голову. Отвёл взгляд, словно пытаясь спрятаться от изучающего взора проклятого мальчишки. — Если вы уже всё поняли, не боитесь, что я соглашусь? — тихо спросил Эрен. Он смотрел на Эрена. На эти глаза — слишком честные, слишком открытые, слишком зелёные в полумраке вагончика. Этот мальчишка влез под кожу незаметно. Сначала просто раздражал своим присутствием — вечно путался под ногами, смотрел слишком пристально, слишком жадно. Потом стал привычкой. Потом — необходимостью. Леви ловил себя на том, что ищет его взглядом в толпе персонала, что запоминает, как пахнет его кожа, когда тот наклоняется поправить портупею. «Идиот. Ты идиот, Аккерман». Он знал, чем это кончается. Знал, что утром будет пустота и желание провалиться сквозь землю. Знал, что нарушает собственные правила — те, что строил годами, как крепостные стены. Но когда Эрен спросил: «Не боитесь, что я соглашусь?» — в его голосе не было насмешки. Была надежда. Такая отчаянная, такая настоящая, что у Леви перехватило горло. Мальчишка смотрел так, словно он — единственное, что имеет значение. Он закрыл глаза на секунду. Всего на секунду. А когда открыл — решение уже было принято. — Не боюсь. И это было правдой. Потому что страх остался где-то там, за дверью вагончика, вместе с рассудком и осторожностью. А здесь, в этой тесной комнате, пахнущей виски и чужим теплом, был только Эрен. И его губы. И этот взгляд, от которого хотелось жить. Эрен мягко коснулся пальцами подбородка Леви, притянул к себе. Тёплые, мягкие губы трепетно накрыли его нижнюю губу. Адреналин вскипел в венах, обжигая сильнее виски. Кончики пальцев онемели от волнения. Казалось Аккерман возмутится, оттолкнет его и больше не позволит войти в его гримёрную, гаденько не пошутит, не попросит сходить за кофе. Эрен отстранился на миллиметр — замер, глядя в глаза, словно спрашивая разрешения, всем видом показывая, что не настаивает. Одним неверным движением можно лишиться большего, чем он способен представить. Где же ты растерял свою уверенность? Леви смотрел на его губы — и взгляд его обжигал. Когда они успели стать такими желанными? Алкоголь туманил голову, но куда сильнее пьянил этот краткий, робкий поцелуй. Свои же противоречия душили, не давали мыслить. Но больше не хотелось противиться. Наигранно. Фальшиво. Он ухватил Эрена за волосы на затылке, притянул ближе и накрыл его рот ответным поцелуем. Нет, Эрен не был первым, кто пытался его поцеловать. Не был первым, кому Леви ответил. Но этот поцелуй разгорячил, как никогда. Рука скользнула по груди парня, по рёбрам — каждое движение рождало новую волну жара, от макушки до кончиков пальцев. Это походило на дикий полёт фантазии. То, о чём Эрен не смел и помыслить. Леви никогда бы не узнал, насколько эта близость была желанной, долгожданной. Сколько ночей он представлял, как было бы — вот так. Леви Аккерман. Перед ним. Без масок. Так близко. От серьёзного, делового образа не осталось и следа. Леви скользнул языком вдоль его зубов — неожиданно, до дрожи приятно. Лёгкие забыли о своей функции, дыхание отошло на второй план. Волнующие движения накаляли воздух, плавили последние барьеры. Это было совершенно нехарактерно для Аккермана. Он всегда был сторонником выверенных решений — ненавидел жалеть о содеянном. Но сейчас ему хотелось одного — чтобы этот мальчишка остался.