Азартный брак

POV: Уэнсдей На встречу я все-таки опоздала. Такси застряло в огромной пробке, совсем недалеко от бара. Решаю дойти до места встречи пешком. В «Please Don’t Tell» ведет необычный вход — телефонная будка. Так во времена Сухого закона прятали заведения, где продавали алкоголь. Не удивительно, что я направляюсь именно туда. Аякс любит все необычное и экзотичное, видимо, поэтому и решился четыре года назад работать со мной. Мрачной язвительной девушкой с юридического, чья первая рукопись не была принята ни одним издательством. Это сейчас я осознаю, какой огромный труд написать действительно хорошую книгу, а затем еще и издать ее… А в шестнадцать лет на старой бабушкиной машинке я за месяц напечатала 500 страниц текста, потратила все накопленные карманные деньги, чтобы сделать копии и отправить в издательства. Предвкушала, как буду из них выбирать, но в итоге ответ пришел только из одного, самого небольшого: «Мы посмотрели Вашу рукопись и пришли к выводу, что она абсолютно непригодна для печати. Персонажи неинтересные, сюжет слишком громоздок… Вам не стоит думать о карьере автора». Сначала был гнев. Я даже отправила коробку с мышеловками в ответ на столь неприятный выпад. Поступок глупый, но до сих пор о нем не жалею. Потом меня накрыло разочарование. Не на себя. Я считала, что мир просто недостоин, чтобы понять и принять мою книгу. Когда пришло время определяться с профессией, я поступила на юридический. Любовь к маньякам, детективам и загадкам подогрела желание разобраться и в запутанной системе американских законов. Именно после сдачи диплома я впервые позволила себе напиться. Настолько, что в три часа ночи сидела на ступеньках снятого выпускниками коттеджа и плакалась в плечо незнакомому симпатичному парню о загубленной карьере писательницы. Через неделю обнаружила его на пороге своей квартиры с обаятельной улыбкой и предложением сотрудничать. Так Аякс Петрополус стал моим литературным агентом. Книгу пришлось переписать. Год совместной работы, и мой первый бестселлер занял полки всех книжных магазинов. Аякс ждет возле входа в бар: — Мой Parvus Irrisor, рад тебя видеть! Закатываю глаза, но позволяю себя обнять. Не люблю лишние прикосновения: разрешаю вольности только самым близким. — Я бы ответила тебе взаимностью, но твой наряд… Он разводит в сторону руки, оглядывая себя. Ярко-сиреневый короткий пиджак привлекает внимание к мужчине и вызывает у меня нервный смешок. Что за мода пошла? Куда пропали классические черные плащи и пиджаки? Аякс улыбается, подмигивает: — Твое внимание я сумел привлечь! Идем в бар. Народу совсем немного, но мы все равно выбираем самый дальний уединенный столик. — Хочу извиниться за нашу первую встречу после всей этой ситуации, — официантка ставит перед нами напитки, стреляет глазами в сторону парня, но Петропулус не удостаивает ее даже вежливой улыбки, — я вспылил, хотя не имел на это права ни как твой друг, ни тем более как агент. Усмехаюсь. Ложка бесцельно опускается в кружку: сахар я никогда не добавляю: — Ситуация действительно идиотская, я бы тоже кричала, — пауза на глоток кофе позволяет собраться с мыслями, — и ты умудрился весь этот случайный фарс в сжатые сроки превратить в достойную рекламу книги. Наконец-то искренняя улыбка снова расцветает на его лице: — Ты не представляешь, как приятно слышать похвалу из твоих уст, мой Parvus Irrisor. — Но ты уверен, что вся эта идея с совместной жизнью стоит моих нервов? Почему нельзя просто развестись? — кручу в руках кружку с кофе. С громким стуком Петрополус ставит стакан с холодной колой на стол, пальцы начинают отстукивать по стеклу незатейливый мотив. — Прости, но твоя последняя книга упала в продажах. Когда в конце второй части Хайнс пришел к Вайпер с заявлением, что его жену убили, читатели ждали развития их отношений, — я прикрываю глаза, раздражение бурлит в душе. — Первые покупатели книги оставили отрицательные отзывы, а Йоко Танака подлила масла в огонь негативной рецензией в своем литературном блоге. Ваша с ней перепалка на презентации книги выставила тебя в не лучшем свете: самовлюбленной холодной стервой. Такой образ не близок читателям… — Я пишу интеллектуальный детектив, — даже кофе не помогает успокоить злость, — в нем самое главное — детективное дело, загадка. Желание читателя ее решить. Почему всех волнуют отношения Вайпер? Аякс выпускает из руки стакан и накрывает мою ладонь: — Мой Parvus Irrisor, людям важны чувства! Они хотят читать про таких же людей, пусть чуть лучше и удачливее, но совершающих ошибки. Твоя Вайпер прекрасна. Я бы даже сказал — идеальна. Именно это раздражает читателя. Он не может сопереживать. — При чем здесь наш глупый брак? — его улыбка всегда действовала на меня успокаивающе. Аякс выдыхает, сутулит плечи и виновато опускает голову, пряча от меня глаза: — Я сам не рад, — он гладит большим пальцем мою руку, — но твоя героиня вместе с парнем едет в Вегас в конце книги. И тут ваша с мистером Торпом свадьба. Тоже в Вегасе. Я сначала ужаснулся, а потом понял, что из этого выйдет отличная реклама. Эта новость, особенно с легендой, добавленной мной, действительно кардинально поменяла мнение многих читателей и подогрела желание дождаться четвертую книгу… — Потому что они считают, что я списываю Вайпер с себя и она повторит мою судьбу? — В ней наконец-то увидели человека, а не робота, — его голос на мгновение становится тише, — они увидели человека в тебе. Твой тайный парень поддержал идею жениться в Вегасе, чтобы достоверно описать события в книге, — он сжимает мою руку крепче, наши глаза встречаются, легкая улыбка трогает уголок его губ. — Продажи резко взлетели вверх. Люди пришли в восторг от этой истории. Выдыхаю, пытаясь снять напряжение: — Сколько нам нужно жить вместе? — Полгода-год. Желательно выпустить четвертую книгу и пережить ее презентацию. Потом сможете развестись, — Аякс пытается сохранить ободряющую улыбку, — гостевой брак доступен только для простых людей. Вы оба на виду, а наше общество все еще тяготеет к классическому браку с совместным проживанием. Его улыбка становится шире: — И тебе придется прописать Вайпер романтическую линию! Пытаюсь убить Петрополуса своим коронным злым взглядом, но он лишь громко смеется. Я не могу сдержать улыбку в ответ. На прощание Петропулус целует мою руку. Эту глупую привычку он взял за правило пару лет назад, отбиваясь от моего шипения тем, что отдает дань рукам, создающим шедевр. Возвращаться в квартиру Торпа я не тороплюсь, впереди меня ждет еще одна встреча. Моя единственная подруга, Бьянка Барклай, соизволила вернуться в Нью-Йорк после своего продолжительного путешествия по Африке в составе международной гуманитарной организации. Так как именно с ней я ввязалась в поездку в Вегас, очень надеюсь, что она сумеет пролить свет на события там. Двадцать минут назад Барклай прислала смс, что уже дома и с нетерпением ждет меня. POV: Ксавье Две недели назад. Уже десять минут я слушаю в трубке какого-то неизвестного мне мужика. Из душа после перелета меня выдернул настойчивый телефонный звонок. Кто-то трижды набрал мой номер, не подождав и минуты между вызовами. Я решил, что это важно и ответил. Но лучше бы дальше стоял под струями, чем участвовал в этом разговоре: — Слушай, — я теряю терпение. — Как там тебя? — Аякс Петрополус, — раздраженно отзывается собеседник. — Слушай, Аякс, — ухмыляюсь. — Не знаю, чья это шутка, но она очень дерьмовая. Я не знаю никакой Уэнсдей Аддамс и тем более на ней не женат. — Ксавье, — шипит в ответ незнакомец. — Меня эта ситуация тоже не радует, но она такова: вы поженились в Вегасе вчера ночью. Кто-то это выложил в сеть, поэтому теперь вся общественность в курсе. У тебя должен был остаться документ. Не знаю, что там дают после регистрации, но у Уэнсдей этого нет. Я начинаю слегка напрягаться. Если это действительно шутка моих долбанутых друзей, то здесь она должна бы закончиться. Кенту не хватит мозгов подделать свидетельство, а Роуэн просто не зайдёт так далеко. В желании убедиться в своей правоте, я быстро вытряхиваю содержимое дорожной сумки. В ней ничего, кроме горы грязных вещей. Уже собираюсь послать куда подальше парня на том конце провода, но останавливаюсь. В последний момент ловлю мысль проверить карманы пальто. Очень глупо, но я просто должен. Запускаю руку в правый карман и столбенею, ощущая пальцами плотный кусок бумаги, сложенный в несколько раз. Извлекаю его и разворачиваю. Мертвые авангардисты синхронно сейчас перевернулись в гробах, потому что в моих руках не что иное, как подтверждение слов моего внезапного собеседника. Раздраженно потираю переносицу и наливаю себе порцию виски. Разговор со старым аристократом затянулся черт знает на сколько. Конечно, куда ему торопиться, он все в этой жизни успел. А мне пришлось задержаться, чтобы отобрать еще гору работ для готовящейся выставки. Потом согласовать это со всеми агентами, потом проверить еще кучу дерьма, потому что я так и не нанял помощника в галерею. И вот наконец я дома. Пытаюсь расслабиться, но не выходит. Момент, когда я понял, что так нелепо женился, когда-нибудь перестанет крутиться в моей голове на повторе. Я вообще никогда не испытывал желания связать себя узами брака. В целом не знаю, для чего это делают люди. Можно же просто жить вместе, если сильно захочется. Правда, мне никогда не хотелось. Все три года с Энид мы жили в разных квартирах. Может, она и хотела съехаться, но я совсем не планировал. Хотя понимал, что когда-то все же придется. Сейчас расскажу, но сначала я должен выяснить, где эта стерва, что стала неожиданно моей женой. Нам нужно обсудить подробности совместного выхода в поддержку идиотской легенды счастливого брака, а ее где-то черти носят. На часах почти полночь, и мне надоело ждать. Поэтому я пишу смс с вопросом, но она не читает. Раздражает меня до скрипа зубов. Будто мне все это нужно больше, чем ей. POV: Уэнсдей — Знаешь, подруга, — после удушающих объятий и ехидного смеха, я наконец-то устраиваюсь в своем любимом кресле, — когда я оставляла тебя в компании красавчика, то надеялась на рассказ о приятном вечере и паре поцелуев. Ты умеешь удивлять, Уэнс. — Значит, я познакомилась с ним при тебе, — вижу, как в удивлении расширяются глаза Бьянки. — Абсолютно не помню эту часть вечера: ни как мы познакомились, ни как поженились. Барклай смотрит на меня, затем на часы: — Без вина я разговаривать не готова. — Тащи бутылку и бокалы и расскажи уже, что помнишь.

***

— После сорванного куша за покерным столом мы перебрались в бар. Удивительно, как ты умеешь скрывать степень своего опьянения и при этом не терять концентрацию на деталях, — Бьянка отпивает из своего бокала, я же просто гоняю вино по кругу. — Видимо, после покера концентрация и отключилась, — усмехаюсь я, — потому что хорошо помню свой победный стрит-флеш, а как оказалась в постели с мужем — нет. Подруга не может сдержать смех. Мой злой взгляд только усливает ее веселье: — Ну, учитывая, что в баре ты, в дополнение ко всему выпитому, осушила половину бутылки рома… Удивлена, что ты вообще с ним куда-то добралась, — Барклай доливает себе вино, — нас потянуло на очередной философский треп. — Нас? — лаконично парирую я. — Меня, — тут же соглашается Бьянка. — Я задала тебе вопрос… — Представь, что за пределами этого зала апокалипсис. Мор, чума, зомби… не важно. Выжили только те, кто здесь. Со стоном опускаю голову на стол, фантазии моей подруги часто заводили нас в философские дебри. — Ой, не страдай. Я фильм недавно такой смотрела. Только там супермаркет был, — Барклай откидывается на спинку стула и закидывает ногу на ногу, — так вот. За пределами — ничего! Мы все скоро умрем, а ты, — ее указательный палец обличительно указывает в мою сторону, — ни с одним парнем даже не целовалась! — Совокупление — последнее, о чем я буду думать перед лицом смерти, — прикрываю глаза в надежде просто отрубиться. Пусть сама тащит мою тушку в номер. — Выключи зануду! Посмотри вокруг. С кем бы из присутствующих ты решилась бы замутить? Я рычу, но подогретый алкоголем азарт, который мой контроль так редко спускает с поводка, отрывает меня от стола и заставляет обвести зал взглядом. Мужчина за соседним столиком слишком громко смеется, его сосед — слишком стар, следующий — неряшливо одет, тот — похож на моего отца, за ним… еще один… рядом с баром… цепляюсь за бежевое пятно. Барклай реагирует на сорвавшийся с моих губ смешок: — Определилась? — Видишь парня в бежевом пальто? Он напоминает нашего Гуге. Бьянка оборачивается на бар и с негодованием выдыхает: — Серьезно? Глядя на этого красавчика, ты вспоминаешь скелета нашего профессора по криминологии? Господи, Уэнс, ты точно чокнутая! — Мистер Вэй любил вешать на него свое пальто. Ну разве они не похожи? Подруга прячет лицо в ладонях, пытаясь сдержать разочарованный стон. — Знаешь, если мир катится в Ад, то почему бы и не замутить? Все же так хотят от меня чувств! — я встаю из-за стола, допиваю ром и, вручив стакан удивленной Барклай, решительно направляюсь к бару. Прикрываю глаза. Кажется, одной бутылки на вечер будет мало, чтобы забыть обратно этот позор. — Я так понимаю, великая память Уэнсдей Аддамс начала свое востановление? — ее веселье не придает мне сил. — Все не могла понять, почему меня так бесит его пальто, — стараюсь востановить контроль, но шок от своих действий растапливает холодность. — Почему вы просто не развелись? Что еще за история с тайным парнем? Опять Аякс наворотил схем? — Бьянка переходит в наступление, и я понимаю, что вечер будет долгим. — Неси все запасы, что у тебя есть, и проследи, чтобы я ночевала сегодня у тебя. — Боишься обзавестись вторым мужем? — Скорее внезапно стать вдовой. Тюрьму мне Петрополус точно не простит. POV: Ксавье Проверяю отправленное своей новоиспеченной жене сообщение. Не прочитано. Стерва. Смахиваю пальцем в общее поле диалогов и замечаю прямо под именем Аддамс последнее смс от Синклер. Мне все еще стыдно, что все так случилось. Энид точно не виновата, что я идиот. Делаю глоток и вспоминаю нашу последнюю встречу. В тот день, когда я узнал о своем новом семейном положении, Энид приехала ко мне вечером. Я понимал, что благодаря гуляющим по интернету фото, она уже в курсе, что я натворил. Оставалось придумать, как оправдаться. — Пресвятой Торп, это что шутка такая? — голос Энид хрипит на грани истерики. — Как это понимать? — Энид, малышка, не кипятись, — встаю с места и иду к ней, выставив ладони перед собой. — Я сейчас все объясню. Это фраза звучит для нее как мантра, мне это уже хорошо известно. За три года, что мы вместе, она не раз надумывала себе всякие глупости и мне приходилось в них разбираться. Я отношусь к этому с юмором, потому что для меня Энид Синклер — все та же девчонка с двумя светлыми косичками. Она со школы дружит с моей сестрой Кэсси и всегда была в меня влюблена. Пока мы были детьми, я не придавал этому значения, но, когда малышка Энид выросла, я посмотрел на нее другими глазами. Миниатюрная голубоглазая блондинка со звонким голосом и точеной фигурой не могла не привлечь моего внимания. — У тебя есть буквально десять секунд! — Энид скрещивает руки на груди и вскидывает подбородок. — Объясни мне, почему какая-то неизвестная Аддамс стала твоей женой, хотя ею должна была стать я! Мы договаривались, что поженимся, когда она окончит университет. Это должно было случиться через два года. Не то чтобы я этого хотел, знаете. И не подумайте, что я ее не люблю. Нет, у меня просто избегающий тип привязанности. Диагностировал мне его начинающий психолог в лице самой Энид. Да, моя девушка — будущий мозгоправ. Какой тип привязанности у нее самой, я не в курсе. Но точно уверен, что какой-то с преобладанием собственничества. — Поверь мне, это просто случайность, — я подхожу к ней вплотную и решительно расцепляю конструкцию рук. — Я тоже ее не знаю, и мы немедленно разведемся — обнимаю Энид и глажу по голове. — Я знала, что нельзя отпускать тебя снова в Вегас, — с обидой в голосе произносит она и утыкается носом в мою шею. — Эти полуголые идиотки, разгуливающие по казино… — она шмыгает носом. — Вот к чему это всё привело. Да, признаюсь, ее ревность никогда не была безосновательной. Я всегда любил флиртовать. Энид как-то философствовала на этот счет под вино. Объясняла мне, что это не что иное, как инстинкт охотника. Не знаю, себя она пыталась успокоить в том момент или меня, но я не дослушал ее выводов по ситуации. Потому что ровно через секунду после ее грустного вздоха усадил к себе на колени и напомнил, что сплю я только с ней. Да, я никогда не изменял своей девушке. Развлекался, но грани не переходил. Это могло случиться лишь один раз. И не знаю, можно ли назвать это изменой, потому что переспать я собирался, как оказалось, с собственной женой. — Энид, прошу тебя, не принимай близко к сердцу, — отстраняюсь, заглядывая ей в глаза. — Повторяю: все это просто нелепость, которую я вскоре исправлю. — Ты с ней переспал? — Синклер хмурится, прогоняя слезы. — Ты что, с ума сошла? — я рассержено округляю глаза. — Мне снова доказать, что я хочу только тебя? Последняя фраза, как всегда, работает, и Синклер расслабляется. Сама тянется ко мне за поцелуем, и я понимаю, что конфликт исчерпан. Я мог бы продолжить, но сейчас не та ситуация, чтобы оправдываться сексом. Тем более меня еще беспокоит тот факт, что я чуть ей не изменил. Мрачная стерва каким-то образом меня спровоцировала. В голове всплывали обрывки воспоминаний, как мои руки собственнически сжимают ее упругую задницу, а Аддамс в ответ больно прикусывает мне губу в поцелуе. Я не помню, как это вышло, но утром проснулся с ощущением, что хочу ее до дрожи в пальцах. Хотя, может, виной тому лишь похмелье. Оно же и подтолкнуло меня предложить ей закончить то, что мы начали ночью. Хорошо, что мозгов в голове Аддамс было больше, чем у меня, и она просто скрылась за дверью ванной. Я вышел из номера, пока она была в душе, и увиделись в следующий раз мы только через два дня. Из внезапной рефлексии меня выдергивает трель телефона. На проводе Кент: — Старик, чем занят? — весело спрашивает друг. — Пытаюсь напиться, чтобы этот чертов день стал хоть немного лучше, — усмехаюсь в трубку. — Мы готовы помочь! — отзывается Кент. — Встретимся в баре под твоим домом. С того злополучного дня моей женитьбы мы с парнями не виделись. Роуэн сразу после Вегаса укатил в командировку. Он историк и изучает сейчас дневники каких-то древних провидцев, не знаю подробностей. С Кентом все проще — он всего лишь пловец. После нашей поездки его ждали сборы в Лос-Анджелесе. Мы с ними дружим со школы, хоть и видимся теперь не особенно часто. Спускаюсь в бар на цокольном этаже дома. Приятно было узнать о таком бонусе при покупке квартиры. Да, кстати, об этом. Своей квартирой и галереей я обзавелся одновременно. Один мой приятель, внезапно даже для самого себя, перестал быть атеистом и решил переехать в Европу. Понятия не имею, как это связано, но всю свою недвижимость он продавал по очень скромной цене. Я не мог не купить и не попробовать себя галеристом. Напомню: азарт и везение — это то, что двигает мою жизнь. Не подводили ни разу, кроме случая, когда я умудрился жениться. Тут фортуна явно мне не улыбнулась… Простите, но я должен прерваться. На пороге бара я вижу друзей. — Похоже, кто-то зажал мальчишник? — недовольно спрашивает Кент и плюхается на стул, скрестив руки на груди. — Да, Ксавье, — Роуэн поправляет очки и присаживается. — Что это за история со свадьбой? Я думал, ты пригласишь меня шафером. — Ты давай не возмущайся, Ро-ро! — голубоглазый бьет друга по плечу. — Шафером должен быть я! — Шаферов может быть несколько, тупица, — я смеюсь, смотря на друга. Господи, какой он идиот, почему мы все еще дружим? — Серьезно? — Кент в самом деле удивляется. — Представь себе, — Роуэн коротко подкатывает глаза и вздыхает. — Так что за девушка? Откуда она взялась? — Да, расскажи! — переводит взгляд на меня. — Она горячая? Ты уже… — Заткнись, — перебиваю и тяжело вздыхаю. — Мы не в таких отношениях. Мне надо придумать, как поскорее развестись. — А в чем здесь проблема? — Роуэн хмурит брови в непонимании. — Подожди, — Кент приподнимается из-за столика и присвистывает бармену. — Сделай нам три МакЛаренса, друг. Этот напиток — фишка данного заведения. Интересно, что никто из персонала не признается, что в нем замешано. Но от этого он становится только популярнее, потому что эффект, который производит это адово пойло, просто божественный. — Продолжай, — друг садится на место. — Нет, лучше давай расскажи всё с начала. — Да, что тут рассказывать, — я хмурюсь. — Роуэн ушел спать, а ты куда-то свалил с той девицей, и я решил, что мне тоже пора… Сделав пару не слишком хороших ставок напоследок, я решаю, что удача ушла спать вместе с Роуэном, чтобы успокоить его после проигрыша крупной суммы. А может, отправилась вслед за Кентом, чтобы ему перепало с той пышногрудой блондинкой, которую он склеил на баре. Меняю свой выигрыш на деньги в окошке обмена фишек и забираю пальто из гардероба. Почти на выходе вспоминаю, что за напитки не расплатился. Обычно этим занимается Кент, но в этот раз он был слишком увлечен развешиванием лапши на уши новой подружке. Усмехаюсь при виде бармена. Плотный парнишка, с кудрявой темной шевелюрой, в очках в толстой оправе. Интересно, как жизнь привела его работать в город греха? Достаю из бумажника карточку с изображением картины Рихтера. Современные банки удивляют своей клиентоориентированностью, согласитесь? Для удобства и контроля собственных средств, разные карты у меня с разными изображениями работ в основном ныне мертвых авангардистов. Сегодня очередь Рихтера: он отвечает за незапланированные траты, потому что пока еще жив. Пухлый за стойкой удивляется чуду полиграфии в моих руках и принимается расспрашивать, каким банком я пользуюсь и зачем я вообще нанес это изображение. Объясняю, как школьнику, что управляю своими финансами таким вот особенным способом. Как-то сам собой разговор касается искусства, а затем инвестиций. Гостей у бара не много, и очкарик без остановки болтает со мной, пока я допиваю уже третью порцию виски. — Какого бедолагу ты раздел, чтобы заполучить это пальто? От разговора меня отвлекает недовольный тон с ноткой сарказма. Интересно, кому не понравилось мое новое пальто? Кент почти весь день умолял меня дать ему его поносить. Но оно стоит такую кучу денег даже для брендовой тряпки, что я не удивлен его восхищению. Оборачиваюсь на ценительницу современной моды. О, а она ничего. Черное коктейльное платье, подчеркивающее неплохую фигуру, эффектно контрастирует с бледной кожей. Выглядит мрачно, но привлекательно. А когда я встречаюсь с ней взглядом, начинается настоящий азарт. Карие, даже почти черные, глаза смотрят на меня явно с презрением, а может, и с вызовом. Обычно девушки пытаются познакомиться со мной иным образом: мило улыбаются и подмигивают. Даже скучно. А тут я весьма удивлен. — Того же, что, похоже, учил тебя выражать симпатию, крошка, — я одариваю ее язвительной ухмылкой и киваю на стул рядом с собой. — Присядешь? Высокомерная леди складывает руки на груди и вскидывает бровь. Присаживаться не собирается. Возможно, она ждёт, что я стану настаивать. И я почти готов, потому что ловлю себя на том, что мне становится интересно, чем это обернется. — Крошка? Серьезно? Не смог придумать ничего оригинальнее? — в голосе я четко слышу иронию, приправленную алкоголем. — Серьезно, пальто? А почему не носки? — отпиваю свой виски и смотрю на нее сквозь стакан, прищурив глаза. — Так и будешь стоять или уже познакомимся? — говорю отстраненно и отворачиваюсь лицом к бару. Я слышу, как она разочарованно цокает языком. Один-ноль, крошка. Ты на крючке. — Уэнс, — новая знакомая аккуратно усаживается на стул с идеально ровной спиной. — Мне ром. Такой же, как за третий столик, — сообщает бармену, вскинув подбородок. — Ксав, — наше знакомство ненадолго, поэтому нам обоим хватит и сокращения имени. — Что привело тебя в город грехов, Уэнс? — Подруга и желание мертвецки напиться, — говорит таким тоном, будто у нее кто-то умер. — А как такого как ты сюда занесло? Ловлю короткую мысль о том, что могло бы ее спровоцировать напиваться, но быстро прогоняю. Какая мне к черту разница, мы развлекаемся. — Я здесь частый гость, — одариваю ее своей фирменной ухмылкой, вскинув бровь. — Везение — мое второе имя. — Как самонадеянно, — подкатывает глаза. — Никогда не проигрываешь? — Никогда, — победно широко улыбаюсь. — Иначе, как объяснить нашу встречу? — Начинаю сожалеть о том, что подошла именно к тебе, — чуть прыскает смехом и переводит на меня захмелевший взгляд. — Твои подкаты — банальнее некуда. Да, а мрачная королева оказалась совсем не простой. Обычно на подобные мои реплики дамочки лишь смущено хихикают. Я в курсе, что это полная хрень, но таковы правила при случайных знакомствах: ты отпускаешь идиотские комплименты, она делает вид, что ей нравится. — А ты не часто знакомишься, я полагаю, — смотрю на нее оценивающим взглядом. Она объективно собой хороша. Вот только характер, очевидно, не из простых. Но мне наплевать, дальше трепа у бара мы все равно не зайдём. Очкарик толкает ей порцию рома. Кстати, весьма интересный выбор напитка для девушки. Поднимаю свой виски и предлагаю чокнуться, но малознакомая стерва лишь иронично вскидывает бровь и опустошает рюмку одним легким движением. — Никогда, — говорит, тяжело выдыхая. — У меня обычно нет времени не бессмысленную болтовню. Я собираюсь спросить, что же послужило поводом подойти ко мне, но меня перебивает истерический вой какой-то девицы. Не могу сказать точно, но, кажется, он больше похож на радостный. Поворачиваюсь на источник звука и замечаю приближающуюся парочку. Ребята примерно моего возраста пьяные в стельку. В руках девушки плотный листок бумаги, которым она размахивает, в то время как парень прижимает ее к себе за талию и отпивает шампанское из бутылки. — Мы поженились! — орет девица так сильно, что я замечаю, как моя спутница морщится в отвращении. Пухлый достает из-под стойки бутылку шампанского и вручает молодоженам. Видимо, они приходили только за этим, потому что, получив свой приз, приплясывая, удаляются подальше от бара. — И для чего люди женятся? — Уэнс хмурит брови и кривит рот в пренебрежении. — Без понятия, — издаю громкий смешок. — Самая непонятная для меня вещь в мире — это свадьба, а после нее — совместное проживание. — И не говори! — она ударяет ладонью по стойке, отчего бармен обращает на нас внимание. Я понимаю, что разговор перетекает в более приятное русло, и киваю пухлому повторить наши напитки. Дальше воспоминания у меня лишь обрывками. Мы что-то горячо обсуждаем за баром. Она уговаривает меня перейти на ром. Смеется. Много и громко. Потом треск рулетки. Кто-то из нас что-то выиграл, точно не знаю. После номер. Отчетливое желание уложить эту стерву на кровать размера king-size. Боль в затылке, и все. Дальше я просыпаюсь утром. POV: Уэнсдей Вечер прошел комфортно. Правда, наше усердие не оправдалось: мы обошлись только одной дополнительной бутылкой вина. Когда уставшая подруга выдала мне спальный комплект и уползла в сторону своей комнаты, ворча что-то про вино, похмелье и старость, я наконец-то обратила внимание на свой телефон. Он трещал несколько раз за вечер, но я решила, что могу провести время в свое удовольствие. Спам. Звонок из редакции. Завтра перезвоню. Длинное сообщение от Аякса — тоже завтра. Торп. Вскидываю в удивлении брови и нажимаю на значок чата: «Ты где? Полночь уже! Мне нужно срочно поговорить с тобой о нашей ситуации». Срочно ему нужно. Подождет до завтра его разговор. Мы не на той стадии отношений, чтобы вести ночные задушевные беседы. Почему я вообще тогда подсела к нему? Прикрываю глаза, пытаясь востановить в памяти еще кусочек рокового вечера. Улыбка… яркая, обворожительная улыбка с ямочками. Приятный мужской голос. Уже тогда с долей ехидства, потому что Уэнсдей Аддамс не умеет флиртовать, только язвить. Святой Мефистофель, забери мою душу… Я вздрагиваю и в смятении отбрасываю телефон. Лучше бы ничего не вспоминала. POV: Ксавье Возвращаюсь домой около трех часов ночи. Две порции жаренных куриных крылышек, залитые тремя кружками МакЛаренса заставляют меня приземлить свое бренное тело прямо на диван в гостиной. Которая теперь по совместительству является и моей мастерской. Да, я же обещал рассказать вам о квартире. У меня две большие комнаты, гостиная, совмещенная с коридором, и отдельная кухня. В одной комнате моя спальня, а вторая выполняла функции мастерской. Пока на ее пороге не появилась мрачная стерва с огромным черным чемоданом и жутковатым сувениром в руках. Не буду вам рассказывать, что это, иначе вы перестанете спать. Собственно, как так вышло, что нам пришлось съехаться. Если коротко, то нас вынудили обстоятельства. Фото с нашей неожиданной для нас самих свадьбы кто-то залил в сеть, и новость разлетелась со скоростью света. Первым, сразу после разговора с Петрополусом, меня позвонил поздравить старый хрен Мидлс и предложил еще раз обсудить возможность его вложений в мой инвестиционный проект. В первый раз он сослался на то, что я еще слишком молод и не имею опыта в подобных делах. Я уже тогда задумался, что виной этому, скорее всего, его идиотские убеждения. А когда при повторной встрече он завел песню о том, как приятно по утру наблюдать на столе завтрак, приготовленный женой, я убедился в этом окончательно. Чертов аристократ не хотел вкладывать деньги просто потому, что я не был женат. Мое отношение к азарту вы уже знаете, поэтому я был готов пробыть женатым неизвестно на ком какое-то время, пока не проверну всю эту сделку с Мидлсом. На Аддамс же давила общественность. Какой-то известный литературный блогер подпортила ее репутацию, не знаю всех подробностей. Ее агент быстро сообразил и превратил это в рекламу. Мы оба признали факт того, что придется на публику поиграть какое-то время во влюбленных молодоженов. Не сразу, конечно. Три дня нас покачало на качелях принятия, но Петрополус поочередно убедил нас обоих, что иначе, чем съехаться, мы поступить не можем. Чертово инфополе Нью-Йорка настолько мало, что стоит тебе стать чуть известнее, чем актер захудалого ситкома на двадцатом канале, так о каждом твоем шаге будут знать журналисты. Поэтому жить в разных концах города было бы подозрительно. Я не так популярен, но Аддамс, оказалось, пишет книги. Не читал ни одной из них, хотя, должен бы это сделать, учитывая необходимость наших совместных выходов в ближайшее время. Кстати, интересно, а ледяная стерва вообще вернулась домой? POV: Уэнсдей Ранним утром возвращаюсь в квартиру Торпа. Спотыкаюсь об его брошенные на пороге кроссовки. Отпихиваю ногой их в сторону. Солнце заливает гостиную ярким светом, и первое, что бросается в глаза — сам владелец квартиры, уснувший на диване. Почему он не ушел спать в комнату? Надо пройти мимо, но взгляд самовольно цепляется за фигуру мужчины: он лежит на спине, вытянув свои длинные ноги. Серая футболка не скрывает рельеф мышц. Одну руку Торп подложил под голову, вторая свешивается с дивана, касаясь длинными пальцами пола. Лицо умиротворенное, выбившиеся из прически волосы высвечивает солнце… Очнись, Аддамс! Глубокий вдох вырывает меня из забытия. Святой Мефистофель так не играл с Фаустом, как воображение играет со мной сейчас. Неужели я… любовалась? Мужской смех звучит в ушах, подстегивая возникшее раздражение. Нет, Торп до сих пор спит. Это проснувшаяся память подкидывает подарки. Я делаю несколько шагов в сторону своей комнаты и подхватываю с пола темно-фиолетовое худи, чтобы не наступить. На глаза попадаются краски, и на моих губах расцветает довольная улыбка. Кажется, я знаю, как унять свое раздражение. POV: Ксавье Проснувшись, я встречаюсь с шедевром. Мое лицо разрисовано просто в хлам. На щеках жирные мазки красной краски, перебиваемые синевой. На лбу желтый, рядом с которым рябит фиолетовый. — Аддамс! — гневно кричу в гостиную, смотря на отражение в зеркале ванной. — Гребаная ты королева мертвых авангардистов! Кто тебя учил рисовать? Ответа не следует, но я слышу, как чертова стерва громко, ехидно смеется. Я точно ей отомщу, когда отмою лицо. Требуется минут двадцать чтобы избавиться от результата ее творчества. Краски присохли намертво, и я с большим трудом их оттер. Бросаю полотенце в корзину и выхожу. В квартире тишина, хотя обычно с утра я слышу шум кофемашины. На что отвлеклась эта стерва я точно не знаю, но мне это точно на руку. Захожу в кухню и нахожу ее запасы кофейных зерен. Мучайся, крошка, сегодня ты осталась без спасательной чашки бодрости. Тихо прохожу в свою комнату и закрываю дверь на замок. Кажется, сейчас меня ждёт неслабый скандал, но я его проигнорирую. Бросаю пакет с кофе на стол и ложусь на кровать. Прикрываю глаза и неожиданно задаюсь вопросом, зачем я это сделал. Да, она меня раздражает, но зачем я сам иду на конфронтацию? Почему каждый раз реагирую на очередное ее язвительное замечание ответной колкостью? Ладно, забрать кофе было, пожалуй, лишним. Найду другой способ поквитаться за этот идиотский поступок с красками. Резко поднимаюсь с кровати и, прихватив пакет со стола, вылетаю в коридор, чтобы вернуть его на место до начала перепалки. Но не успеваю. Едва переступаю порог, как встречаюсь с Аддамс. Она на секунду теряется от столкновения, а затем резко вскидывает подбородок и смотрит на меня глазами полными, казалось бы, ярости. Но я вижу в них что-то другое…