Азартный брак

POV: Уэнсдей — Аддамс, ты уверена, в своем решении? — этот вопрос Торп задает уже в третий раз за утро, наблюдая мои стихийные передвижения по квартире. — Еще раз задашь этот вопрос, и рядом с Вещью появится вторая банка, — шиплю в ответ, — выметайся наконец-то на свою встречу! Он качает головой, ухмыляясь: — Плодотворного дня, женушка! Не спали кухню, — звучит прежде, чем входная дверь с хлопком закрывается. Мне остается только рыкнуть вслед. Зачем я на это подписалась? Святой Мефистофель, где вчера была моя голова? В объятиях Торпа осталась скорее всего. От самоистязаний меня отрывает смс от Бьянки: «Буду через полчаса! Все продукты заказала с доставкой к тебе». Как она смеялась, когда я утром рассказала ей про план. Я дала в руки подруги настоящее оружие. По Барклай можно сверять часы. Она вносит пакеты с продуктами. На мой удивленный взгляд отвечает, что встретила курьера у подъезда. — Это вообще не важно, — Бьянка плюхает пакеты на стол, а затем оборачивается ко мне и кладет руки на плечи. Смотрит пристально, — Кто ты? И куда дел мою злую, эгоистичную, саркастичную Уэнс? Я закатываю глаза. Сама пытаюсь все утро найти ответ на эти вопросы: — Просто считаю, что старый самовлюбленный козел должен выделить деньги на что-то полезное. Бьянка отвлекается от меня на пакет с продуктами. Я, чтобы занять себя чем-то, берусь за второй. — А с каких пор ты считаешь, что твой муж, — она выделяет последнее слово непередаваемой интонацией на стыке сарказма и удовлетворения, — занимается чем-то полезным? Ты же всю эту «бессмысленную мазню» терпеть не можешь. Да-да, когда однажды, Барклай затащила меня на выставку какого-то авангардиста, я в максимально язвительном тоне прокомментировала каждую работу, не давая ей насладиться творчеством. А теперь вот наблюдаю подобный «вандализм над искусством» на стенах квартиры, и помогаю Торпу выжать деньги на развитие художественного проекта. Признаю, я не так хороша в иронии, как жизнь. Отвлеклась. Барклай поглядывает на меня, ожидая реакции. — Пусть я не понимаю смысла в этих работах, — прячу часть продуктов в холодильник, пытаясь избежать взгляда подруги, — но помню привкус провала: когда все твои ожидания превращаются в пепел. В 16 лет за гордостью я скрывала боль от проигрыша. Аякс помог мне реализовать мечту. Я, в отличии от Петрополуса на ангела-хранителя не тяну, но побыть демоном-вымогателем попробую. Свела же нас судьба… и снова по пьяни… -Дааа, подруга, — Барклай опирается на стол сложив руки на груди. Смотрит на меня серьезно, только улыбка смягчает образ, — ты повзрослела. Не думала, что брак так сильно повлияет на тебя. — Давай лучше займемся делом, — не хочу продолжать разговор. Меня саму пугают эти изменения, — Торп должен пригласить старика на семь вечера, а мне еще себя собрать нужно. POV: Ксавье Ожидание старого аристократа тянется как очередь перед экзаменом. С одной стороны, хочется быстрее с этим всем разобраться, с другой — никакой уверенности, что справишься на отлично. Пока в третий раз объясняю Дивине разницу между американо и эспрессо, который надо приготовить Роджеру, старый хрен наконец показывается на пороге галереи. Идет с таким видом, будто он хозяин этого мира. Я уважаю самоуверенность, но это чертовски походит на позерство в глазах тех, кто добился чуть меньшего. Пока Мидлс делится бессмысленными подробностями того, как добрался и как сложно привыкнуть к новому автомобилю, я думаю только о том, чтобы быстрее получить четкий ответ. Ненавижу медлительных и болтающих мимо темы людей. А тех, кто принимает решения со скоростью движения пробки в час пик на центральной улице, готов пытать стуком клавиш машинки моей женушки. Но раз я уже ввязался в проект с чертовым стариком, а еще и затащил туда Аддамс, то дело нужно довести до конца. — Ксавье, должен сказать, что мне все понравилось, но мой друг Мэйсон сейчас в поездке и вернётся через неделю. — Мидлс наконец переходит к делу, когда мы гуляем по галерее — Я хотел бы дождаться его, чтобы заключить сделку вместе — Я все понимаю — киваю, хотя в голове «старый хрен, кого ты обманываешь?» — Мы дождемся его, непременно. И, мистер Мидлс, хочу извиниться за резкое поведение Уэнсдей на кинопоказе — Да, я был огорчен — старик недовольно причмокивает — Тебе следовало бы научить свою жену манерам. — Но я ведь ей не отец — улыбаюсь — Она просто была раздражена событиями того вечера и сильно устала — В любом случае, задача любой женщины сохранять свою милую физиономию довольной — хмурит брови — При любом раскладе событий — Может быть, но она решила иначе — поджимаю губы — Повторюсь, я ей не отец, чтобы воспитывать — Ксавье, дорогой, когда мужчина берет женщину в жены, он становится для нее всем — высокопарно изрекает старик Мне в ответ хочется лишь поморщиться. Очередной раз скажу, что не очень понимаю, для чего люди женятся. Но если их цели такие, какими их видит Мидлс, то это грустно, серьезно. Неужели в жизни взрослого мужика не может быть других интересов кроме как подчинить себе слабую женщину? Хотя, столь идиотская реплика старого хрена, наводит меня на одну светлую мысль: Синклер идеально подходит под его описание. Она кроткая, мягкая и никогда не перечит. Это ее «пресвятой Торп» тешило мое самолюбие целых три года. Мне нравилось, честно. Я как будто понимал, насколько ей дорог. И вот парадокс: теперь я этого не хочу. Не хочу быть тем, кто занимает собой всю жизнь другого человека. Хочу, чтобы рядом со мной была женщина, которая так же увлечена чем-то, как я своей галереей. Похоже, с Энид придется поговорить в ближайшее время. — Я женился на ней в том числе и из-за ее характера — усмехаюсь, святые мольберты, какая откровенная ложь — Ты так молод, Ксавье — грустно улыбается Роджер — Поверь старику, нет ничего лучше, чем покорная женщина и домашний уют — Кстати об этом! — радуюсь, что представился случай для приглашения — Мы с Уэнсдей хотели бы пригласить Вас сегодня на ужин — В самом деле? — Мидлс поднимает брови — В какой ресторан? — К нам домой — говорю очень гордо — Моя жена совсем не такая, как Вам показалось. Она упрямая, да, но при этом отличная хозяйка и вкусно готовит — Неожиданное заявление — Рождер кажется удивлен еще больше — Я просто обязан придти. Домашняя еда — это моя страсть, почти такая же как искусство — Прекрасно, будем ждать вас с миссис Мидлс к семи Лицо Роджера чуть перекосилось в удивлении, когда я упомянул его жену. Такое ощущение, что он время от времени совсем забывает о ее существовании. Он уходит кивая, уточняя мой адрес дважды. Провожаю старого хрена взглядом и собираюсь с мыслями, чтобы сделать важный шаг. Расстаться с Энид необходимо. Скорее всего ей будет не слишком приятно, но тянуть с этим больше нельзя. Мои чувства к ней — это больше привычка, но никак не любовь. Хорошо, что мы не доехали до станции «свадьба». Иначе к старости я бы превратился во второго Мидлса. Нет, это точно не то, чего я хочу. POV: Уэнсдей Пока в духовке запекается полпеттоне, рецепт которой Бьянке подсказала ее коллега — итальянка, я мешаю соус для пармиджано. Не спрашивайте меня, я досконально выполняю все инструкции Барклай и даже не пытаюсь запомнить рецепты. Единственное, что я знаю из меню на сегодня — тирамису. Еще в институте именно с желания приготовить этот десерт началось кулинарное творчество Бьянки. Сейчас ее хобби оказалось очень кстати. — Соус можешь снимать, — Барклай ставит рядом со мной форму для запекания, — вот сюда выкладывай слои как указано здесь, — она тыкает в лист прикрепленый к холодильнику. Как только пармиджано окажется в духовке, нам останется приготовить десерт. Кажется совместить готовку и встречу в один день — отличная идея. Я вымотаюсь так, что физически буду не способна говорить и двигаться лишний раз. А значит шансы Мидлса на выживание растут. Торп объявляется, когда мы приступаем к приготовлению тирамису. Он выглядит очень довольным. — А вот и наш счастливый муж, — Бьянка быстро вытирает руки и протягивает ладонь Торпу, — Бьянка Барклай, подруга этой язвы. — Ксавье Торп, мученик девятого круга Ада, — он отвечает на рукопожатье. Крылья его носа трепещут, улавливая запахи, — мммм, пахнет вкусно. Удивлен, что кухня цела. — Твоими молитвами, Торп, — Бьянка собирает грязную посуду, чтобы загрузить в посудомойку, — принимаю подношения сертификатами в спа. Я все это время сосредоточено выкладываю слой за слоем десерт в форму. — Принял к сведению, — муж ярко улыбается, обходит стол и останавливается рядом со мной. Чувствую его дыхание над ухом. Теплая мужская ладонь ведет вдоль талии… Надеюсь мой резкий выдох не был замечен, как и легкая дрожь рук. Перебить внезапное смущение возмущением я не успеваю, Торп хватает со стола печенье и макает в готовый крем. — Фкуфно! — он довольно жует под громкий смех Бьянки и мое закипание. В одно мгновение хватаю со стола полотенце и замахиваюсь в его сторону. Торп уворачивается и в пару своих длинных шагов прячется за спину Барклай. — Как вы умудрились выжить в одной квартире? — Бьянка вытирает слезы смеха и пытается восстановить дыхание. Муж позади нее дожевывает украденное печенье. — Торп, — гневно шиплю я, — ты нарываешься на срыв вечера. — Ты не пойдешь против своего плана, — Святой Мефистофель, он что, показал мне только что язык? — слишком много усилий вложила. — А он хорош, — довольно тянет Бьянка, — быстро тебя изучил. Она ушла с дороги между нами, и теперь переводила взгляд с меня на него и обратно. Картина выходила запоминающаяся: я, с выбивающимися из хвоста прядями, в переднике и с полотенцем в кулаке, и Торп, в деловом костюме и запачканным в креме ртом. Прямо семейная… -… идилия! — кажется моя мысль совпала с восклицанием Барклай, — вы прямо как мои родители. Те тоже спустя 40 лет брака продолжают чудить вместе. Перевожу свой взгляд на нее, угрожающе покачивая полотенцем. Но задушить подругу не дает Торп: — Ладно-ладно, я не буду вам мешать. Мне еще нужно в галерею, я просто заехал захватить документы, — муж поспешно исчезает из кухни, бросая мне на ходу, — твоя подруга нужна нам живая, Аддамс. Все для твоего плана. POV: Ксавье Забрав в квартире вещи Синклер я еду в Принстон. Полтора часа дороги навеивают мне воспоминания, как я сюрпризом наведывался к Энид посреди недели. Пять дней она живет в кампусе университета, а на выходные обычно приезжала ко мне. Детский восторг, который она испытывала от моего появления рождал ощущение себя настоящим героем. Синклер правда хорошая и терпела мой не совсем приятный характер три года. Я ей благодарен за время, но не более. Воровать его у нее я точно больше не стану. Думаю, она быстро встретит хорошего парня, который в нее по-настоящему влюбится. Ловлю себя на мысли, что в очередной раз меня потянуло на физический контакт с Аддамс. Я же просто хотел ее позлить, утащив печенье, зачем нужно было касаться ее талии. Но удержаться было просто невозможно. Ощущение, которое она у меня вызывает, начинает время от времени отключать мои мозги. Объяснение этому теоретически есть, но мне оно сильно не нравится. Из задумчивости меня выбрасывает телефонный звонок. На проводе Роуэн, который просит о встрече. Сообщаю ему, что как раз еду в Принстон, где он и работает. Друг удивляется, но лишних вопросов не задаёт. Отдать должное Ласлоу и его природной тактичности, Кент на его фоне просто образец любителя совать свой нос в чужие дела. Минут через двадцать после завершения разговора я заезжаю в студенческий городок. Пропуск на имя Ласлоу открывает мне все двери, раньше я пользовался этим чтобы прослыть романтичным героем в глазах подруг Энид. Интересно почему теперь мне стало на это плевать? Роуэн выходит из корпуса, приветственно размахивая одной рукой, во второй сжата толстая книга. Усаживается на пассажирское и протягивает ее мне — Ксавье, нужна твоя помощь — смущено сообщает друг, наблюдая мое недоумение — Попроси жену подписать роман для Лорел. Хочу подарить ей в знак извинений за скандал с матерью и пригласить в тот тур, который вы мне подарили — Похвально, друг — усмехаюсь и забираю книгу — Мы было подумали, что ты поедешь с маман. Лорел тоже читает опусы моей женушки? — Тебе бы тоже стоило — Роуэн поджимает губы в насмешке — Уэнсдей глубокий писатель. Думаю, ей было бы приятно услышать твое мнение — С чего ты решил, что ей это важно — быстро изучаю обложку и бросаю книгу на заднее сиденье — Ну… — друг сосредоточено поправляет очки, опустив подбородок — Не то чтобы я специалист в женщинах, но мне кажется, между вами присутствует химия — Чего? — смеюсь, удивляясь — Ро-ро, ты романтик, которого еще поискать. Между нами в основном взаимное раздражение Мне не хочется признаваться другу, что в последнее время стерва Аддамс вызывает у меня скорее совсем иные чувства, чем неприязнь. Я с пеной у рта доказывал им с Кентом, что этот брак — одна сплошная нелепость и мне нужно придумать способ, как развестись, чтобы это не отразилось на репутации. Но за время, что мы живем вместе первоначальные цели слегка покосились. Я привык к звуку перемалывания кофейных зерен во время утреннего рисования, начал воспринимать как само собой разумеющееся наши взаимные колкости перед ее уходом, а аромат ее парфюма в коридоре вообще стал какой-то традицией. Несносная стерва Аддамс неожиданно стала неотъемлемой частью моей жизни. — Большой Ти никогда не признается, что влюбился, да? — друг тянет губы в идиотской улыбке — Да ладно, Ксавье, кого ты обманываешь? — Ласлоу, проваливай — отмахиваюсь и отворачиваюсь в окно — Когда моя стерва жена подпишет книгу, я завезу тебе — Твоя стерва? — усмехается Роуэн — Передавай привет своей стерве. Скажи я очень жду выхода четвертой книги. Друг уходит, а я проверяю время, подсчитывая закончились ли у Синклер занятия. Не могу оставить без внимания слова Роуэна, потому что если он заметил мое иное к Аддамс отношение, то и она не могла упустить. Стерва слишком внимательная. Я вроде бы тоже, но не вижу в ее поведении и намека на большее. Или внезапные объятия и разговор на моих коленях — это как раз то, что должно натолкнуть меня на мысль проявить инициативу? Ох, непризнанные мертвые авангардисты, подайте же мне какой-нибудь знак! POV: Уэнсдей Падаю на стул абсолютно без сил. Каким психом надо быть, чтобы воспринимать готовку как отдых? Закрываю глаза и разминаю шею, пытаясь согнать усталость. Из медитации меня вырывает аромат кофе: Бьянка опускает две чашки на стол и садится на соседнее место. — Поздравляю подруга, план «минимум» выполнен. Еще стоит нарезать легкие закуски, но это я могу и без тебя. — Спасибо, — я беру в руки чашку, приятное тепло и любимый аромат успокаивают, — и за кофе, и за помощь. Я могу быть язвительной, могу быть резкой. Но никогда — неблагодарной. Хотя, и чересчур навязанную помощь не люблю. Мама всегда расстроено качала головой, глядя на мою самостоятельность. Ловлю серьезный, даже изучающий меня, взгляд подруги. Вскидываю бровь в немом вопросе. Бьянка улыбается: — И все-таки, Уэнс. Вы живете вместе уже полтора месяца. Он до сих пор цел и вроде даже психически здоров, — она подмигивает, — и ты помогаешь ему провести встречу с партнером! Ты же ненавидела, когда родители приглашали домой деловых гостей. Поджимаю недовольно губы. Как объяснить подруге то, что я сама не могу понять? Удивительно, но жить с ним оказалось… комфортно? Надо признать, что Торп пытался вести себя как джентльмен, пока я не начала выводить его из себя. Привычка атакуй первой, чтобы отвоевать свое пространство — всегда мне помогала, но с ним она переросла в соревнования. Торп оказался изобретательным противником: не стал ныть или проявлять агрессию, а стойко держал оборону сарказма. Я получаю удовольствие от наших препирательств. При кажущейся несерьезности характера, он на самом деле заинтересован своим делом. Не редко Торп возвращался домой поздно, сидел с документами и решал дела в выходные. В нем я вижу себя в год выпуска первой книги, когда я была готова на все ради близкой цели. — Уэнсдей, — громко зовет Барклай, вырывая меня из мыслей. — Я сомневаюсь, что у него нет проблем с психикой, — цепляюсь за сарказм, как за спасательный круг. Подруга качает головой: — Ты можешь сколько угодно доказывать мне, что муж — лишь временная проблема. Но я вижу между вами искры. Ты даже с Аяксом более сдержанная, а он… — Бьянка резко замолкает, и отводит взгляд. — Что он? — Барклай хмурится на мой вопрос. — Наверное только столкновение лбами и смогло зародить в тебе какие-то чувства, — она встает из-за стола и направляется к холодильнику, — мягкий подход Аякса ему лишь навредил. — Какие чувства? Какой подход? — тоже встаю со стула. Странные слова подруги раздражают. Не люблю что-то не понимать. — От большого ума, тоже есть свое горе, — вздыхает Барклай и машет в сторону двери, — иди в душ, а то не успеешь собраться. Времени действительно осталось немного. POV: Ксавье Синклер ковыряет ногтем уголок ноутбука, что покоится на ее коленях. Мы сидим на лавочке в кампусе и я не представляю, как начать разговор. Расставаться я никогда не умел. До начала отношений с Энид, когда я понимал, что девушка мне больше не интересна, то просто включал режим мудака. Никто не выдерживал долго и рвал со мной отношения. С Синклер вести себя как мудак мне отчего-то не хочется, поэтому я всеми силами пытался подобрать слова. — Ты приехал сказать, что разводишься? — несмело начинает разговор моя почти бывшая девушка — Нет — вздыхаю — Энид, я уже говорил, что не могу сейчас это сделать, потому что мы с Уэнсдей повязаны взаимными обязательствами. — Уэнсдей? — недовольно повторяет Энид, презрительно поджимая губы, и медленно убирает ноутбук с колен в сторону - Ты начал называть ее по имени? Как далеко успели зайти ваши отношения, пока я здесь учусь, как экологично развивать наши? — Послушай, наши отношения никак не связаны с тем, что я собираюсь сказать — кладу свою ладонь поверх ее и сосредоточено выдыхаю — Я такое видела недавно в сериале — надрывным голосом начинает она — Ты что приехал со мной расстаться?! Ксавье, как ты можешь?! — Энид, пожалуйста, давай без истерики — стараюсь спокойно смотреть ей в глаза — Да, я хотел бы, чтобы мы расстались. Я не тот, кто тебе нужен. — С чего вдруг такая забота?! — Синклер вырывает свою руку и вскакивает с места — То есть все три года, пока я закрывала глаза на твоих шлюх тебя все устраивало?! Но стоило мне попросить тебя развестись, так ты сразу в кусты?! — Да, я был не лучшим парнем все это время — устало киваю — Не знаю, зачем ты терпела все мои выходки — Потому что я любила тебя с двенадцати лет, идиот! — выкрикивает, размахивая руками — Ты как был тогда слепым придурком, так им и остался! — Да, пожалуй, я идиот — соглашаюсь, потому что она права — Извини, что потратил твое время и не оценил должным образом — Да пошел ты к черту, пресвятой Торп! — выпаливает она, начиная срываться в слезы — Я тебе отомщу! Синклер начинает уходить, а я понимаю, что разговор похоже пошел совсем не по плану. Месть ее мне точно не на руку, особенно учитывая факт того, что Аддамс даже не в курсе, что у меня была девушка. — Энид, прошу тебя, давай нормально поговорим — поднимаюсь с места, прихватив ноутбук и иду за ней вслед — Ты забыла компьютер — Спасибо, папочка — резко разворачивается она и вырывает устройство из моих рук — Я устала быть хорошей девочкой. Настало время познакомиться с плохой! До встречи в аду, Торп! Она так же резко разворачивается обратно и быстро уходит. Я понимаю, что пытаться догнать ее не имеет вообще никакого смысла. Она рассержена, обижена и что-то там еще, что она мне обычно говорила при похожих сценах ранее. Какой-то там механизм, который включается при стрессовых ситуациях. Во имя неудачных эскизов, эти психологи просто чокнутые. Лечат людей, хотя помощь нужна им самим. Будем надеяться, что ее угрозы останутся лишь пустой болтовней. Уверен, она по обыкновению быстро переключится. Глубоко киваю сам себе, поздравляя, что справился с одной неприятной ситуацией и иду в сторону машины. Впереди еще один не менее напряженный эпизод этого дня. Ужин с Мидлсом это еще более непредсказуемое мероприятие, чем разговор с Энид. Никаких гарантий, что старик и моя женушка снова не схлестнутся в уничижительной перепалке. Пожалуй, стоит подготовиться к худшему. POV: Уэнсдей Закрытое черное платье с юбкой карандаш до колен. Образ смягчают кружевные рукава до локтя. Укладываю волосы в аккуратную прическу, делаю легкий макияж… Я видела огромное количество подобных вечеров, потому что их устраивал мой отец. Благо, что родители сейчас живут в Англии на инвестиции отца и почти не интересуются новостями. Возможно, они до сих пор не в курсе про мой брак. Я же им сообщать не спешу. Блюда готовы и ждут своего часа, кухня убрана, стол накрыт. Бьянка пожелала мне удачи и ушла, весело напевая какую-то попсовую песню про любовь. Но сил ворчать на нее у меня уже не было. Торп как только вернулся — заперся в своей комнате. Смотрю на себя в зеркало. Как маме удавалось терпеть все эти приемы? Выдыхаю, и выхожу в гостиную. Звонок в дверь раздается ровно в семь вечера. Я стучу в комнату Торпа: он выходит, поправляя манжеты. Абсолютно не контролируя себя, тяну руки расправить воротник на его рубашке. Наши глаза встречаются, но повторная мелодия в дверь быстро выводит из оцепенения. Мидлс приходит один. Сетует, что жена плохо себя чувствует и просит прощения. Мне становится даже легче. Смотреть весь вечер на вторую молчаливую тень было бы невыносимо. Закуски и основное блюдо исчезают под разговор ни о чем. Больше вещает старик: жалуется на политиков, молодежь, погоду, Торп лишь поддакивает, стараясь сохранить вежливость на лице. Я давлю в себе ядовитые комментарии, сохраняя роли молчаливой тени мужа и прислуги. Когда приходит время десерта, я ухожу разливать чай, а старый козел садится на свою любимую тему — семья и женщины: — Общество слишком заигралось с женщинами в права, — Мидлс запивает свою глубокую мысль глотком красного вина, — природа наделила женщин главным: красотой, кротостью и возможностью рожать детей. А они все пытаются прыгать выше мужчин. — А почему бы не позволить им это пробовать? — отшучивается Торп Мое лицо кривится в отвращении. Возвращаю самообладание и выхожу с подносом в гостиную. Чувствую как меня сканирует взгляд старика: — А ты хорошо с ней поработал, — в его голосе звучит гордость, будто мое поведение — его заслуга, — она сегодня прекрасно себя показала. — Это не мое влияние, я ведь говорил, что она не такая какой показалась с первого взгляда — голос мужа звучит так убедительно, что мне самой хочется верить — После нашего знакомства на кинопоказе, я скептически отнесся к твоему выбору. Но сейчас ее поведение достойно статуса жены важного человека, — короткий смешок раздражает, но следующие слова разливают по моей крови чистейший гнев, — Все при ней: и милая мордашка, и стройная фигура. Если ее поведение при первой встрече лишь исключение, то я завидую тебе, мальчик мой. Я бы и сам за ней приударил Еще никто не смел оценивать меня как товар! «Держи спину прямо, расслабь плечи, подбородок выше. Улыбайся кончиками губ. Если очень тяжело сдержаться — представь как подсыпаешь этому человеку яд», — повторяю слова матери как мантру. У нас есть план, поэтому выдыхаю сквозь сжатые зубы. Опускаю поднос на стол. Когда ставлю чай перед Торпом, замечаю, как напряжены его руки — почти сжаты в кулак. Подаю чашку Милдсу: — Только стоило похвалить, — качает головой старик, — как вы, миссис, тут же меня огорчаете. Сначала чашку подают гостю, тем более я старше и выше по статусу. А потом уже главе семьи, в вашем случае мужу. Лучше бы этикет освежили в памяти, чем тратить время на написание сомнительных книжек. Ксавье, как ты вообще позволяешь жене тратить время на эти глупости? Святой Мефистофель, я его убью. Но меня опережает Торп. POV: Ксавье Терпение к концу вечера заканчивается, как и бутылка итальянского вина, которую почти в одиночку вылакал Мидлс. Родители привили мне уважение к старшим, но я ненавижу, когда этим пользуются. В старом хрене собрался просто рассадник покрывшихся мхом предубеждений. Про возраст, про статус, про место женщины где-то под ковриком у входа в дом. Последней каплей стала попытка проехаться по творчеству Аддамс. Понятия не имею хороши ли ее детективы, но позволить старому хрену говорить о них в такой презрительной манере я просто не могу. — Прошу Вас следить за выражениями, мистер Мидлс. На сколько я помню, вы эксперт в художественном искусстве, но никак не литературный критик. — Что за тон, Ксавье? — от неожиданности старик хмурит брови — Я лишь даю тебе отеческий совет — Я в состоянии отличить совет от оскорбления — делаю тон более грубым — Настоятельно рекомендую принести извинения моей жене — Что ты себе позволяешь, щенок?! — Рождер раздраженно отбрасывает салфетку с колен и поднимается на ноги- Ты как со мной разговариваешь? — Я никому не позволю говорить так о Уэнсдей — поднимаюсь и прищуривая глаза смотрю на старика Он в ответ бухтит что-то нечленораздельное, а через какое-то время надменно вскидывает подбородок и устремляется к выходу из квартиры — Об инвестициях можешь забыть — последнее что я слышу его издевательским тоном перед тем как дверь громко хлопает Вероятно только что я отбросил свою мечту о развитии галереи на несколько тысяч миль назад. Никакого второго зала, никаких выставок всемирно известных художников, никаких… Из уныния меня выдергивают медленные аплодисменты Аддамс. Что ж хотя бы она оценила этот спектакль. — А еще что-то мне говорил о поведении на показе — женушка ехидно улыбается, а потом лицо вдруг меняется на серьезное — Но я впечатлена. У тебя оказывается есть характер и ты умеешь думать. Приятное открытие Она делает паузу сверля меня своими угольными глазами, пока я пытаюсь сообразить, что ответить — Спасибо — Аддамс опережает меня — Не стоит благодарности — за что тут благодарить я не особо понимаю, потому что уверен, что она и сама могла отвесить старику куда более хлесткие комментарии — Этот старый мудак заслужил Женушка переключает внимание на посуду на столе, пока я осознаю, почему черт меня дерзнул вообще вступаться за нее перед Мидлсом. Да еще и в такой грубой манере. Аддамс собирается тарелки в стопку и будто о чем-то крепко задумывается — Жаль, что план провалился и я зря убила день — бросает короткий взгляд на меня исподлобья — Больше не рассчитывай на подобную помощь от меня — Спасибо, что ты попыталась — усмехаюсь и принимаюсь собирать бокалы из-под вина — Лучше сейчас узнать, что он закостенелый высокомерный женоненавистник, чем терпеть его дерьмо в качестве партнера в галерее. Мы относим посуду на кухню и Аддамс с задумчивым видом начинает собирать посудомойку. Я решаю, что сожалеть о случившемся не имеет никакого смысла и пытаюсь отвлечь женушку от услышанных оскорблений. — Слушай, твои книги однозначно не пустая трата времени — начинаю я сочинять на ходу сложив руки на груди — Экранизацию предлагают не многим — Да, я в курсе — хмурится не поднимая на меня глаз и громко хлопает дверцей спасительницы всех женщин Не уверен, что ее тронули слова Мидлса, но внезапная задумчивость меня слегка пугает. Соображая, как продолжить разговор, вспоминаю о книге, которая осталась на заднем сиденье машины — Пока я не забыл, ты могла бы подписать свой роман для Роуэна? — пристально смотрю за реакцией Аддамс поднимает на меня подозревающий взгляд, а я уже иду к выходу, чтобы принести книгу. — Подожди минуту, я забыл ее в машине Пока я спускаюсь по лестнице, внутри творится какой-то коктейль из эмоций. Совершенно не понимаю, что со мной происходит и почему меня вдруг стала так привлекать эта несносная стерва. Когда я возвращаюсь в квартиру, Аддамс сидит на диване, закинув левую руку на спинку, в которой держит креманку с тирамису. Босые ноги подобраны под себя, взгляд будто успокоившийся. Она распустила волосы и они небрежно разбросаны по плечам. Я ловлю себя на том, что широко улыбаюсь, абсолютно не контролируя этого. — Ну, раз теперь ты у нас главный добытчик в семье, давай расскажи мне о своих книгах — усмехаюсь скидывая обувь и иду к ней — Очень остроумно, Ксавье — язвит в ответ стерва — Сомневаюсь, что тебя впечатляют жуткие детективы. — О чем эта книга? — протягиваю ей принесенный тон и она заинтересовано рассматривает обложку. — Это мой первый роман — улыбка становится ностальгической — Первую его рукопись я написала в шестнадцать. Откровенное было дерьмо, знаешь. — Давай-ка посмотрим, изменилось ли что-то с тех пор — усмехаюсь, всеми силами пытаясь оторвать от нее взгляд и перевести его на книгу — Ты расстроен? — несмело интересуется Аддамс, пока я пытаюсь вчитаться в первые строки романа — Столько времени убил на обхаживание этого мудака. — Скорее я испытываю облегчение — вздыхаю и поднимаю глаза на нее — Он мне сразу не нравился, но я решил пойти на сделку со своей совестью. — Всегда нужно делать только то, что тебе действительно хочется — серьезно говорит Аддамс с лицом учительницы начальных классов, а я в ответ залипаю на чертовски притягательном изгибе ее шеи. — Думаешь? — говорю и нервно сглатываю от наваждения. — Абсолютно уверена — не меняясь в лице произносит волнующая меня стерва. — Ладно, я хочу прочитать эту книгу, — отвожу взгляд лишь бы себя не выдать — Ну или хотя бы для начала пару абзацев. — Сэкономлю нам время и расскажу — Аддамс ставит креманку на столик и двигается ближе — События разворачиваются в странной школе. Вайпер — главная героиня, расследует истории кровавых расправ одичалого маньяка-потрошителя Ее вкрадчивый голос и легкие движения ладоней при жестикуляции меня завораживают. Она нравится мне. Черт, она действительно стала мне нравиться! Нет, я буду редкостным идиотом, если признаюсь в этом прямо сейчас. Нужно перевести разговор и всё хорошенько обдумать. — Женушка, как в твоей светлой голове такие жутчайшие сюжеты рождаются? — пытаюсь шутливо отвлечь ее и себя от неловкой ситуации. — Все из жизни, муженек, все из жизни — Аддамс повторяет мою интонацию и поднимается с места — Если ты выдержишь и прочтешь хотя бы главу, я буду удивлена. Поделись потом своим мнением Она спокойно уходит, а я вздыхаю с облегчением. Мозгов в голове Аддамс снова больше. Сколько раз я уже это вам говорил? Задержись она на этом диване подольше и я бы с собой не совладал. Мертвые авангардисты точно делают ставки на то, получу ли я промеж глаз или сразу под дых, если решусь поцеловать свою женушку неожиданно. В который раз, снова спрошу вас. Вы ведь точно считаете. POV: Уэнсдей Я надеялась, что усну быстро и забуду этот день как глупый сон. Но это было бы слишком просто. Разговоры с Бьянкой заставили меня задуматься о наших с Торпом отношениях. Все зашло куда дальше вынужденного соседства. Можно ли назвать это дружбой? Усмехаюсь, ну да, которая началась с постели и неоднократно приводила к состоянию почти поцелуя… Пора перестать прятаться и признаться себе Аддамс, что ты крупно влипла. Ведь даже сейчас, стоит мне закрыть глаза, и я вижу Ксавье… Как он высказывает Мидлсу, как листает мою книгу… Как аккуратно бинтует мою ладонь… Эту сцену и описание его рук я даже нагло забрала в свою книгу. Надеюсь, что четвертую часть он не прочтет никогда. Святой Мефистофель, лучше бы ты забрал мою душу… Я всегда считала, что привязанность к другому человеку — худшая из пыток. Ты теряешь себя в желании быть с кем-то, соответствовать ему. Что ты сегодня и продемонстрировала, Уэнсдей… Даже Мидлс оценил. Дьявол. Буквально вскакиваю с кровати. Когда это случилось? Подхожу к столу, в попытке успокоиться перебираю вещи. «А вспомни, как спокойно и приятно было в его объятиях», — иногда, я ненавижу свое ехидство. Ручка выскальзывает из рук и летит на пол. Внимание переключается на коробку, рядом с которой она остановилась… Книги! Я обещала завтра завести свои книги в кофейню-библиотеку. Идея Ларисы… Мысли о делах позволяют переключиться и обрести желанный покой. Так, а послезавтра встреча в редакции. Странно, что Аякс не напомнил. Он всегда сначала за два дня, а потом за сутки слал мне напоминания, раздражая мою педантичность в делах. Проверяю телефон: сообщений нет. Это на него не похоже, но звонить сегодня слишком поздно. Свяжусь с ним завтра и все выясню, а сейчас нужно уснуть. Вместо кровати направляюсь в гостиную. Можно попить чай, раз в сон не ведут даже ноги. Звонкая тишина заполняет пространство. По полу гуляет сквозняк: мы забыли закрыть окно в гостинной. Даже случайная мысль о Ксавье, вызывает его образ в моей голове. Глаза тут же устремляются к мольберту. Неведомая сила влечет к нему: я поднимаю руку, чтобы стянуть ткань. Щелчок. Свет от напольной лампы освещает холст. Перед моими глазами огромный величественный мост. Всегда считала картины — лишь способом сохранить историю, зафиксировать образ человека, предмета или здания. Зачем искать в изображении глубокий смысл? Это ведь не книга, в которой с помощью тысячи слов можно описать любое место, спрятать любую тайну, окунуть в любые чувства. А здесь только одна картина, один момент… Ксавье что-то говорил про символизм. Я ловлю себя на ощущении, что сама стою на этом мосту. Будто мне нужно решиться: идти вперед в неизвестность или повернуть назад на знакомый берег. Мост такой огромный, темный, возвышается надо мной, насмехается над моими страхами. Но что ждет впереди? Кто ждет впереди? Что-то заставляет обернуться. Ксавье замер на границе света и тьмы. Как я не услышала его шагов? Он кажется напряженным, сквозняк цепляет пряди распущенных волос. -Ксавье? - мой голос звучит очень громко в тишине, но Торп не реагирует. Я даже не могу понять, он смотрит на меня или на картину. Делаю шаг в его сторону и наши взгляды встречаются. Дьявольский мост отражается в его глазах, затягивает, манит преодолеть путь в неизвестность. За спиной безопасное равнодушие, а впереди… Еще шаг и мои руки снова на его плечах. Я приподнимаюсь на носочках и оказываюсь в знакомых объятиях, губы опаляет чужое дыхание, прикосновение… Мост позади начинает гореть.