Время волков

Королевский дар Аша I

      Дочь кракена коченела, лежа в дыре на краю света.       Дверь отворилась с глухим стуком. Аша обернулась и увидела на пороге Алисану Мормонт. Медведица да с пустыми руками, не считая удочки, подумала Аша, стало быть, Дырявое озеро окончательно иссякло. Еще прошлой луной она упала бы духом, получив такую новость, но с тех пор прошла целая вечность… а со временем к чему только человек не привыкает — сначала дочь кракена смирилась с заточением и его неудобствами, затем свыклась с неусыпной тревогой, и вот, наконец, стала с безразличием переносить сводящее ребра урчание в животе. Остался лишь холод.       — Король будет ждать. — Медведица вошла внутрь не закрывая тяжелой двери.       Невзирая на непоздний час, небосклон за дверью чернел, и только венчающая его луна сияла серебряным диском. Такой же полной она была оборот назад — в ту ночь, когда Станнис остановил свое войско здесь, не доходя до Винтерфелла. Целая луна минула, а они так и стоят меж двух озер. Лагерь топчется на одном месте дольше, чем у людей выдерживают нервы. Рыцари с юга и воители Севера; почитатели Старых Богов, верующие в Семерых и поклонщики Красного Р’глора — все в лоскутной армии Станниса давно уже начали грызться между собой, и вскоре вцепятся друг другу в глотки. Королю пришлось разделить лагерь на три части. Разумеется, люди королевы остались с ним в деревне. Почитатели Красного Бога все чаще устраивали перепалки, веря в то, что гнев их бога направлен на старых богов Севера. Уйдя от них подальше, северяне из Горных Кланов укрепились на холмистых гребнях с другого берега Малого озера. Роща Волчьего леса не жаловала людей удобствами, но места там было достаточно. Только они и способны пережить зиму в этом враждебном крае.       Зима сковала королевское войско.       Джастин Масси однажды обмолвился о спорах среди людей короля. Старейшие из ветеранов твердили, что им стоило бы последовать примеру северян и отгородиться от красных фанатиков озером — уйдя, да, но не на запад, а на восток, за большее Дырявое озеро. Ссорам между людьми королевы и короля пришел бы конец, и каждый отряд продолжал бы рыбалку со своей стороны заледеневшего водоема. Но молодые рыцари вроде Ричарда Хорпа ни за что не удалились бы от своего короля: он им ценнее любого бога. Вместо востока они сошли на юг, и то недалеко — разлад между ними и теми, кто остался с королем в деревне, с каждым днем лишь разгорался. Начиналось все со споров и драк, а теперь превратилось в настоящие стычки. Вчера охотник покойного лорда Фелла отказался делить с людьми Флорентов половину пойманного зайца и был зарезан; в ответ офицер Фелла поджег их палатку под покровом ночи. «Ну-ка, поглядим, что скажет о вашей вине ваш Владыка Света», — приговаривал, по словам врагов, старик-офицер. И нет у Станниса иного ответа, кроме костра или виселицы, мрачно подумала тогда Аша.       Деревня опустела.       Дочь кракена рядом с королем оставили как трофей. Алисана Мормонт, ее тюремщица и опора, устроила им берлогу в одном из приземистых деревянных жилищ. Вместо пола они ходили по истолоченной, смешанной с грунтом грязи; вместо кроватей спали на мехах. Что хуже: доски старой хижины сходились криво, и через сквозные шрамы в стенах внутрь днем и ночью проникал холод. Ветра сутки напролет свистели в ушах, мороз обжигал лицо и пальцы. Борясь с изнурительными ночами за сон, Аша порой вспоминала, каково это: наслаждаться теплом. В покоях ли сырого Пайка или деревянной усадьбе Темнолесья, терзаемой теми же северными ветрами, что и эта конура… холод всегда донимал Ашу до гусиной кожи — но сейчас даже эти воспоминания казались теплей! Недолго думая, Аша выбрасывала их из головы. Окунись в грезы о лете — и однажды такой зимой не наберешься сил проснуться.       Аша встала, закутавшись во все те же меха, на которых лежала тут без дела. Посмотрел бы кто на нее стороны, так и не сказал бы, худа ли она под шкурами или такая же распухшая, какой ныне кажется. Медведица покинула хижину следом за ней.       Как всегда, под темным небесным сводом ярилась метель. Снег у двери перевалил за высоту мужского пояса, и выбираясь на расчищенную дорогу, спутницам пришлось покарабкаться — последние портки промокнут. Снегопад все валит и валит, думала Аша Грейджой, так и похоронит нас здесь, в трех днях пути от теплого замка, полных еды закромов и беспощадного врага, который ни за что не откроет перед выжившими свои ворота. Я дочь кракена, твердила она себе, я не стану дрожать, но зима знала не больше пощады, чем Болтоны, и не от страха так от ее леденящей хватки Аша то и дело начинала трястись.       В лагере разило холодом, голодом и злобой. Хотя палатки теснились друг к другу, группы их держались на расстоянии — каждое кольцо шатров окружало собственный укромный костер. Солдаты уныло сновали, призраками разметая сугробы, но разговоров между ними слышалось день ото дня все меньше. Если раньше люди еще толковали о Болтонах, короле или предстоящей им битве — сейчас остались одни склоки. Любая беседа, не успев начаться, превращалась в препирание из коротких, раздраженных бросков. Силы покидали равно крепких стариков и здоровых юношей. Попробуй оплакать соседа, или друга, или родного брата, унесенного зимними ветрами… Аша надеялась избежать этой доли — даже оказавшись живым, Теон причинил ей достаточно боли. Слезы мгновенно замерзают на бесчувственных щеках.       Оставив все скопления палаток за спиной, Аша Грейджой вышла к застывшему озеру. Куда ни погляди, толстую корку льда пронизывали отверстия для удочек. Хотя большинство рыбаков и правда отчаялось словить в озере хоть бы угря, редкие упрямцы так и сидели здесь в надежде не доходить до древесной коры на ужин. Дезертирство и то не выход — куда бежать в такую вьюгу?       Тут и там изо льда вздымались великанскими кулаками каменистые островки. У подножия самого высокого из этих скалистых холмов их ждала королевская свита. Невзирая на тьму, Аша узнала на лице короля привычное недовольство: уже и зубами скрипит, она не сомневалась. Сир Ричард Хорп оглядел ее, пока Медведица держала за плечи — благодарение всем богам, Клейтона Саггса король к Аше больше не подпускал. Королевская свита начала подъем в молчании. И правильно, решила дочь кракена, прошлой ночью мы наговорили достаточно.       Склон был круче, чем казался под снегом. Если вес Аши сугробы еще выдерживали, то мужчины с каждым шагом рисковали провалиться по пояс. Сколько снег ни убирай — вьюга все равно принесет больше. Небо сгущалось красками ночного моря. Ветра зимы хлестали меха рыцарей, потягивали серый шерстяной шарф Алисаны Мормонт, даже червонную корону Станниса норовили унести. Люди короля вздымались на око озера, скрипя зубами по его примеру.       Повернув голову, Аша едва разобрала чернеющие очертания деревенской башни. Единственная в поселении, в такую метель она служила маяком меж двух озер. Именно там заперся неделю назад Станнис. Король не выходил к своим солдатам в эти холодные, голодные дни — но некоторые из них утверждали, будто видели Станниса у огня, что денно и нощно пылал на вершине башни. Люди препирались, ищет ли он в пламени красную жрицу или красного бога, но Аша, впервые услыхав о таком споре, только вздохнула: так или иначе, король взывает о помощи.       Этим днем огонь маяка погас. И с ним — последняя надежда Станниса.       Два дня назад лагерь прознал о первом предательстве: Арнольф Карстарк, прибывший сюда позже остального войска, обещал Русу Болтону обернуться против короля, как только дело дойдет до битвы. По крайней мере, так утверждал сам Станнис. Солдаты из Кархолда в один голос заявляли, будто ни о чем таком не ведали и остались верны королю, когда их лорд был взят под стражу. Станнис собирался отдать ему Винтерфелл, вспомнила Аша, верно ли, что Карстарк отказался от замка так же, как Джон Сноу? Уж не королевские ли это проделки? Причин верить Станнису у меня мало.       Придерживая пальцами в шерстяных перчатках корону, король первый из всех поднялся на вершину холма. Огненные зубцы червонного золота покрылись инеем, лицо под ними иссохло и потемнело. Аша ожидала увидеть на его щеках привычную щетину, но по такому поводу, как сегодня, король побрился, пускай явно не выспался. Еще подчищенный, приодетый, живой — но все-таки труп, подумала Аша. Неспящий, измятый и двадцатью годами старше по виду, чем на самом деле.       Единственная мысль, способная утешить Ашу в последние дни — это что она не занимала его место. Стоять во главе армии, закованной в леденящие кожу на запястьях кандалы зимней бури, — разобщенной, терзаемой склоками, холодом и голодом, — лишь полбеды. Куда хуже было вести эту армию против врага, укрепившегося в неприступной крепости с лишней третью людей, теплом и едой на четверть года осады вперед. Тот же банкир, что привел к королю Теона с Арьей Старк, принес тревожные вести от Вороньего Мяса: Морс Амбер позволил силам Фреев и Мандерли выйти из замка, и королевских солдат это ободрило — глядишь по дороге заплутают, а замок тем легче брать, чем меньше врагов стоят защитниками на его стенах. Но Джастин Масси, прежде чем отправиться на север, сказал Аше всю правду: предатель сам Карстарк или нет, а мейстер его отправлял в Винтерфелл карты дорог к той деревне, в которой остановился король, и враги найдут их со дня на день. Оставайся со Станнисом хоть осколок прежней его воли, он отвел бы солдат на новую позицию — в лес или в горы, где есть за чем спрятаться и можно держать защиту. Но король отчаялся и только ждал, пока сытые и отдохнувшие в Винтерфелле враги до него доберутся. Масси он отослал сначала в Черный Замок — оставить Арью Старк ее брату, — а затем, тайно, в Браавос — собрать там армию наемников на деньги Железного Банка. «Может случиться, что мы проиграем эту битву, — сказал король сиру Джастину. — В Браавосе ты можешь услышать о моей смерти. Это даже может оказаться правдой. Но ты все равно найдешь мне наемников». Аша вспомнила, каким мрачным тоном Джастин передавал последние слова короля… «Ты отомстишь за мою смерть и посадишь мою дочь на Железный Трон. Или погибнешь, пытаясь это сделать». Знать бы, что Станнис посулил ему в награду, размышляла поутру Аша, уж не дочь ли кракена в жены? Сначала принцесса одичалых, теперь вот я — Масси охоч до женщин с большим приданым да только без гроша настоящего за душой.       Одинокое сердце-древо на вершине холма лило кровавые слезы по тому, кто был привязан к его стволу. Теон нависал надо всеми, связанный по широко раздвинутым рукам и ногам. Лохмотья на нем порвались о жесткую белую кору, бледная сморщенная кожа дрожала, губы потрескались, а глаза глядели куда-то вниз невидяще. Прощай, брат, едва не прошептала Аша.       — Дайте ему воды, — сказала она охрипшим голосом, взглянув на короля.       — Хорп, — проскрипел, наконец, после минуты безмолвия Станнис.       Прижав мех сира Ричарда к груди, Аша приблизилась к чардреву.       — Аша… сестра?.. — Теон попытался раскрыть глаза. — Аша.       — Теон. — Подняв руки над головой, она поднесла мех с водой к его губам. — Пей… Теон, Теон, Теон… — Слезы мгновенно замерзают на бесчувственных щеках, вспомнила Аша.       Брат сделал всего пару глотков.       — Я умру сегодня?       — Нет, — улыбнулась Аша сквозь невместные слезы. — Нет, не сегодня.       Она перешла на шепот.       — У короля на тебя другие планы.       Теон тоже заплакал — и неужели горестно?       — Ты будешь свободен, Теон, — продолжала она с дрожью в голосе. — Дерево сожгут, но ты к тому времени будешь уже далеко… Медведица позаботится о тебе в пути. Вы поедете в Торрхенов Удел, там правит Дагмер Щербатый… помнишь Дагмера?       Аша зашептала брату на ухо, опустив его голову рукой. На ощупь жидкие белесые волосы на иссушеном черепе походили на солому.       — Станнис хочет, чтобы ты убедил Дагмера помочь. Он хочет, чтобы Барроутон запылал. Но дело Станниса мертво. Езжай к матери, Теон. Наш дядя укроет тебя, езжай на Харлоу, пока она еще жива. Торопись… беги от Медведицы, как только окрепнешь. Убей, если придется. Забудь о Севере. — Забудь обо мне.       Теон тяжело дышал.       — Боги… Станнис жесток…       — Станнис справедлив. — Аша вытерла слезы шерстяным рукавом. — Но ты про него забудь. Скажи нашей матери, что я в порядке.       Почти минуту брат не отвечал.       — Я солгу?       — Я о себе позабочусь, — сказала Аша, не зная, не лжет ли сама. — Согрейся, Теон… в Десяти Башнях у тебя будут теплые, сухие покои, и горячее вино, и много сочного мяса. Забудь о Севере и об этой проклятой зиме.       — Эй! — донесся сзади лающий голос Саггса. — Поторапливайся, коза слезливая. Враг близко. Владыку Света пора задобрить жертвой. Дичь, но уж какая есть. — Хохотал сир Клейтон в одиночку.       Аша обернулась на короля. Станнис взирал вдаль, на восток. Смотри сколько угодно, в такую непогоду ни зги во тьме не разглядишь.       Внезапно зимний вечер пронзил визг боевого горна.       ООоооооо, протрубил рог, и все люди застыли еще всего на один миг.       — К оружию, — сказал своим рыцарям Станнис, и Аше показалось, — она глазам своим не поверила, — что кончики губ короля приподнялись в улыбке. «Не подведите меня», — говорил тот пристальный взгляд, что он оставил ей перед тем, как уйти.       — Снимай его, — велела Медведица с факелом в руке. — Я подожгу дерево.       Только сейчас совесть добралась до Аши. Что я ему наговорила… прости меня, Алисана. Дочь кракена опустила взгляд.       — Прощай, — сказала она, когда чардрево уже полыхало. Игривые языки пламени обдавали левую сторону ее лица жаром. — Спасибо тебе за все.       — Благодари Станниса, — пожала плечами Мормонт. Теон лежал у нее на руках легким как перышко грузом. — Спустись и иди в его битву вместо меня, железнорожденная, коли хочешь платить по справедливости. Твои люди пойдут за тобой следом, — добавила она уверенней, чем могла бы сказать сама Аша. «Пускай их осталось лишь пятеро, у Станниса каждый меч на счету», — настаивал мрачный тон Медведицы.       Снизу, за вихрем свирепых снежинок, едва виднелись очертания черного подлеска — где-то там ползут между деревьев тени их врагов. Убей их — и обоз Мандерли останется без защиты.       Как Медведица наказала, так Аша и поступила.       Она нашла своих людей там, где им отвел место король. Три палатки вокруг костра — в самый раз для пятерых железнорожденных и одного мертвеца. Живые оцепили костер и не думая идти в бой.       — Аша! — Не отводя ладоней от огня, Трис Ботли первым поднялся на ноги. — У меня столько вопросов… я даже не знаю, с какого начать…       Аша Грейджой не без труда подавила желание вздохнуть.       — Сейчас не время для разговоров, — отрезала она. — Мы должны сражаться — вот и все, что мне есть вам сказать.       Повисшее в стылом воздухе молчание стало затягиваться.       — За южного королька, отнявшего у тебя Темнолесье? — сказал негромким голосом здоровяк Грач. Трис согласно шмыгнул полным заледеневших соплей носом, а приземистый Роггон только почесал рыжую бороду. Один Кварл-Девица внимал словам Аши без лишних жестов. Кварл — единственный из нас, железнорожденных, кто способен следить за руками, вернулась старая мысль.       — Даже в плену мы железнорожденные, — напомнила им их капитан. — То, что мертво, умереть не может. — Обессилевший Теон возник перед ее затуманенным взором.       — Оно лишь восстает вновь, сильнее и крепче, чем прежде, — отозвались нестройным хором воины.       — Мы никогда не станем сражаться за Станниса или кого-то из его ложных богов. — Обойдя костер, Аша похлопала Ботли по плечу. — Но враг у нас один.       Аша повысила голос прежде, чем Трис нашелся с ответом:       — Чего ты боишься? — рявкнула она. — С каких это пор железнорожденные бегут от битвы? Лорд-Слишком-Жирный-Чтобы-Сесть-На-Коня приехал убить нас, потому что думает, будто бы мы слабы. Выходит, он прав? Чем прикончить его и обчистить его обоз, или уйти в Морские Чертоги к Утонувшему Богу пытаясь, вы скорей просидите тут, как трусы, греясь у чужого огня? — Аша едва ли верила в единственное свое слово, но заговорила вдруг так уверенно, что чуть не плюнула собственным верным людям под ноги. — Если так, дочь кракена пойдет в бой одна, и славу всю я заберу единолично! Выбирайте, братья: слава вместе с добычей или страх, — завершила она практически рыком.       Пока ее люди шумно облачались в те остатки вареной кожи, что служили им броней, Аша кликнула Кварла-Девицу в палатку, где дожил последние свои дни Ловкач. Среди оставшихся от мертвеца пожитков она отыскала добротную секиру — тяжелая на ее руку, зато рубит как надо.       — Я тоскую по теплу настоящей женщины, — сходу заявил Кварл, опуская красивые тонкие руки Аше на плечи. — Этот холод, король и его враги… и твой брат… брось думать о проклятом мире хоть на несколько минут. Вдруг они станут для нас последними? — Хваткие пальцы Кварла сжимались все крепче.       Аша попыталась его оттолкнуть, но Кварл выкрутился и теперь стоял у нее за спиной, обхватив ее за пояс.       — Я звала тебя не за этим, — прошипела она, пока он расшнуровывал свои штаны левой рукой. — У меня к тебе дело…       — У меня к тебе тоже, — зашептал Кварл ей на ухо. От него пахло потом и хвоей. — Ты привела меня в эту холодную преисподнюю, Аша. Я пойду первым.       — Ты не будешь биться… — начала Аша излагать свой план, но и не воспротивилась, когда его руки залезли под ее бриджи и потянули их вниз. Мне нужна его помощь. — Ты должен… ох, ты должен помочь Теону. Король уже объявил, что принес его в жертву… в жертву Р’глору, но на самом деле отпустил. Прямо сейчас он на пути в Торрхенов Удел, и Алисана Мормонт с ним… он так слаб… так слаб… а, ты слышишь? А… унеси тебя шторм…       На несколько сладких минут Аша и правда позабыла обо всем. Мир сжался до ее лона, легко впускающего и влажного от наслаждения, до чувствительной кожи, которую щекотали звериные шкуры и об которую снова и снова обтиралась кожа Кварла. Аша забыла о холоде; она взмокла, выдохлась, она лежала в мехах на полу, когда Кварл излил в нее свое семя. Теперь это он, обессилев и тяжело дыша, повалился спиной на меха, непокрытый, а она встала и принялась зашнуровывать на себе бриджи.       — Ты пойдешь за Теоном, — продолжила Аша, как только перевела дух. — И сделаешь все, что потребуется, лишь бы он выжил… брат нашей матери укроет его на Харлоу. Даже моего мнимого мужа свергнет, если потребуется — браавосиец говорил при Масси, что, мол, Вороний Глаз нынче занят грабежом южного побережья. Айронмейкер без него лишь немощный старец.       — Я пойду в Торрхенов Удел, — выдохнул Кварл. Он так и не удосужился прикрыться. — Но пообещай, что наградишь меня снова. — «Что будешь еще жива», — поняла Аша по дрожи в его голосе, по тоске в его глазах.       — Спаси Теона, и я награжу тебя еще сотню раз, — опустившись на колени, Аша приняла его поцелуй. — Осталось расправиться с моим муженьком — и никто больше не запретит мне стать твоей каменной женой. А до тех пор… одевайся живее!..       Дочь кракена подобрала свою секиру.       — Лучше будет тебе умереть в битве.       Аша явилась на окраину озера во главе всей пятерки. Войско короля Станниса почти не держалось строя. В первом ряду, теснясь перед линией льда, дрожа и переговариваясь, выжидали призыва пешие рыцари. Небось не привыкли сражаться на ногах, подумала Аша, надо было вам, южные сиры, привезти с собой побольше еды, чтобы собственных лошадей, а за ними товарищей, есть не пришлось. За рыцарями плотно прижимались одна к другой кучки простых солдат. Лунный свет повсюду сверкал на стали, обнаженные мечи воины держали у груди. Отряду Аши стоило немалых трудов продраться сквозь бесконечные нестройные ряды верзил короля. Тут и там перед ними вырастали широкие деревья. Дочери кракена уже давно не приходилось так рьяно работать локтями. Чего же вы здесь ждете?       Даже оставив толпу за спиной, Аша не сразу разглядела впереди озеро — то самое ледяное озеро, которое видела на протяжении целой луны каждый день. Уже в нескольких футах снег должен был смениться белесой коркой льда, но сугробы все не кончались… снегом замело весь мир. Рыбачьи отверстия должны были оставить повсюду впадины, но глаз с трудом мог уцепиться за неровности на этой покрытой светлым покрывалом равнине — только озерные островки немного вздымались под покрывалом случайными горбинками. Выше всего над безлюдным озером нависал тот самый холмистый остров, вершину которого венчало полыхающее с новой силой чардрево Теона. Каждый, кто смотрит туда, так и видит урода-Перевертыша, заживо сгорающего за все свои прегрешения… готова поспорить, южане тешат себя надеждой, что этот ложный маяк разжигает для них их красный бог, а горцы-северяне, наслаждающиеся пламенным зрелищем с другого берега, закрывают глаза и с удовлетворением так и слышат мучительные крики предателя…       Станнис не умел внушить любовь, зато мастерски пробуждал в сердцах своих солдат боевой настрой. Аша знала, какими глазами люди глядели ей в спину — и не оборачивалась.       — Жда-ать, — послышался где-то поблизости ровный голос сира Ричарда Хорпа. — Именем короля, приказ: ждать!       Аша нашла королевского рыцаря рядом с большим деревом в десятке шагов вдоль озерного берега. Широко раскинувшиеся ветви гигантской елки, казалось, в любой момент могли обвалиться под весом упавших на них сугробов и рухнуть у Хорпа прямо за спиной.       — Сир Ричард, — обратилась Аша с поклоном. После того, как Джастин Масси отправился в Черный Замок с девочкой Старк, Хорп из всех рыцарей Станниса остался наиболее достойным доверия дочери кракена.       — Леди Грейджой. — Лицо сира Ричарда, бледнее молока, слегка насупилось. — Король не приказал вам биться.       — Кто-то должен возглавить этих людей, — сказала Аша и обвела секирой бредущих следом воинов. Кварл-Девица подошел ближе остальных, и на пару ударов сердца она взяла его нежную ладонь в свою. Хорп кивнул в безразличии. Только попробуй после такого позабыть, был мой красавчик до начала битвы со мной или нет, когда о нем спохватится Станнис. — Я пришла спросить о битве. Враг надвигается, но его все не видать, а наши армии разобщены, встали у озер кое-как и повернулись к Винтерфеллу боком…       Ричард Хорп поднял кончики губ в едва уловимой улыбке.       — Поглядите же в сторону Винтерфелла, миледи. Приглядитесь, и вы увидите, что наш враг ближе, чем кажется в такую тьму…       И правда: закованные в слабо посверкивающие доспехи, первые ряды смельчаков уже вышли из-за деревьев на востоке. Густой волной теней враги оставляли лес. Вскоре их трубы возвестили о надвигающейся угрозе чуть ли не ко всеобщему успокоению. Вот он враг, — вот за ним взлетают на ветру знамена: три пары синих на сером башен, две пары танцующих оленя со львом… вскоре вступающие на голое озеро забряцали оружием и разразились нетерпеливым боевым кличем. Заорали и первые жертвы Дырявого озера; только что Аша видела в первом ряду несколько вытянутых шлемов, как вдруг они будто сквозь землю повалились. Резко остановившись, десятки шлемов, плывущих по этому морю железа следом, стали расступаться перед проколом где-то во льду. Часть войска спешила вперед к цели, к занятому огнем чардреву, другая часть сбавила шаг. Боятся, неожиданно для себя усмехнулась Аша, тут и красной жрицей не нужно быть: облачившись в свои доспехи, эти болваны только сейчас поняли, что нашли на озеро, и вот-вот намочатся со страху.       Королевское войско стояло, тише воды ниже травы, в ожидании приказа от Хорпа. Аша вопросительно поглядела на рыцаря.       — Готовь оружие! Коли не у всех там опилки вместо мозгов, кое-кто уже почуял опасность, — улыбнулся шире сир Ричард, — но Хостин Фрей не таков, он скорее в ледяной воде искупается, чем сбавит шагу или тем паче отступит. А как Сир Тупица жаждет мести, страшно представить! Из-за ловушки Морса Амбера его брат Эйенис переломил себе шею. Брат — ни больше, ни меньше, даже для Фрея.       Сир Ричард Хорп был из людей, что любят звук собственного голоса больше всего на свете, но сегодня Аша впервые не подумала его прерывать.       — Куда он так спешит? — смутилась она и не рассчитывая, что у рыцаря найдется ответ.       — К башне короля, — пожал плечами Хорп. — ОРУЖИЕ! — Не переставая говорить, военачальник внимательно следил за тем, как враг продолжает путь к холму с горящим древом на вершине. — Между нами, лорд Карстарк был достаточно смел, чтобы тешить себя надеждой о собственной участи… он думал, что помог Болтонам, отправив им карты нашего лагеря! Уже уверился в их победе, и все равно, что Станнис прознал о его предательстве — союзники ведь придут к нему на помощь, уж с его картой-то даже Фреи нанесут королю поражение… Держать строй!.. Между нами, наивный он был человек, лорд Арнольф. Его предательство сыграло нам только на руку. Чего он добился? Только того, что Хостин Фрей теперь свято верит, будто бы весь наш лагерь стоит вокруг королевского маяка, верит и лыбится, скалится. И вот он гонит солдат вперед; гонит два дня и две ночи, все чтобы поскорее добраться до короля, чтобы отомстить за брата, чтобы выслужиться перед Болтонами, чтобы его доблесть особо подчеркнули в послании лорду Ланнистеру. Даже сейчас Фрей все гонит их вперед, к королевской башне; дезертиры ведь доложили ему, что карта и впрямь верна и что во тьме одна лишь башня будет видна, словно маяк, по полыхающему сверху огню. У Хостина текут слюни: уже скоро он будет пировать на костях, лакомиться тем немногим, что останется в башне после Станниса. Он и не подумает посмотреть на юго-запад, на настоящую башню, и приглядеться, что скрывается за ней…       К армии врага только вернулась уверенность, солдаты снова зашагали в прежнем темпе, как вдруг на них повалились с неба валуны. Один за другим, снаряды вздымались в воздух на юго-западе и прилетали, разметая сугробы и с чудовищным грохотом кроша лед, на поверхность озера. Ну конечно! Там, где таилась во тьме, потушенная, настоящая королевская башня, стояли и требушеты. Люди короля строили было по его приказу эти махины! «Еще к Винтерфеллу их тащить», — помнится, ныли! О, Станнис знал, что делает.       В стане врага вспыхнула паника. Сотни глоток заверещали, вода выплескивалась из-подо льда, земля прямо под ними проваливалась, трескалась и дрифтовала, а кое-где даже перевернулась вверх дном, к вящему ужасу полусотни затопленных латников. Те, кто мог, обращались в бегство, удирающие врезались в солдат, что только выходили на озеро из леса, во всем войске больше не было видно ни намека на прежний марширующий строй.       — Вулл Большое Ведро полпути преследовал их по пятам, северяне замкнут засаду не только на севере, но и на востоке. Некуда им бежать… А вот теперь пора, — просиял Хорп, когда десятки труб загудели по обе стороны озера. — В атаку-у! Добьем отребье! — Сир Ричард поднял меч к небесам. — ОДИН БОГ! ОДНА СТРАНА! ОДИН КОРОЛЬ!       Захлебываясь победным ревом, люди короля бросились вперед. Аша тоже бежала, подняв секиру наперевес. У берега лед был так же массивен и крепок, как и всегда, но два рыцаря в первом ряду, среди них великан в цветах Годри Фарринга, ринулись на тонущего врага так поспешно, что и сами провалились в студеную воду. Тогда армия замерла; рыцари вновь встали в ряд, готовые принять бой с любым, кто осмелился бы кинуться в их сторону, будь то герой-смельчак или трус-дезертир. Аша опустила секиру: тут же стало ясно, что делать здесь нечего. Только и оставалось, что смотреть на вражеские мучения.       — Так-то! — гремел подле нее Роггон. — Забери вас Утонувший бог!       — Так-то! Так-то! — смеясь и приплясывая, вторил ему здоровяк-Грач… как вдруг из его глаза выросло острие стрелы. Смех в один миг сменился изумлением. Железнорожденный захлебнулся кровью и упал, впечатавшись в сугроб всем своим телом.       — Шторм! — Аша обернулась на небо одновременно с сотней других голов. В холодном воздухе засвистела смерть. На людей короля лился кошмарный град стрел.       Не мешкая, дочь кракена стала пробиваться назад сквозь орды людей. Спеша за ней следом, железнорожденные промялись по обезумевшему войску, словно буря. Не хватало еще, чтобы в такой суматохе нас скинули в озеро или задавили. Хаос среди своих порой в разы страшнее, чем настоящий враг. Освободившись от толпы, Аша увидела на другом озере лучников под двумя стягами: на первом две башни Фреев, на втором — что-то золотое на розовом поле. Малая горстка, только и всего, никак не больше двух сотен стрельцов.       — Назад! — рявкнула Аша. — Вон они! Лучники!       — ВРАГ ТАМ! — повторил громогласный Роггон. — ОДНИ ЛУЧНИКИ!       — Прирежем их, шторм вас побери! — крикнула она тем, кто оглянулся, указала на врагов секирой и первая бросилась вперед. — За мной!       В небе снова показался рой стрел. На мгновение Аша затаила дыхание, но залп перелетел, и единственные его жертвы остались далеко позади. Армия, клином несущаяся за Ашей, — иноверкой, дикаркой, женщиной, — приближалась к лучником быстрее, чем те надеялись.       — Аша, справа! — вытянул лицо Трис. Из ниоткуда перед Ашей вырос великан в черном доспехе. Среди этой тьмы я и в упор его почти не вижу, вознегодовала она отступая. Помахав перед собой топором, Аша лишь спугнула врага. Черный рыцарь решил не приближаться. Сделав полуоборот, он приметил добычу полегче и широко взмахнул колоссальным двуручным мечом. Пораженный Тристифер Ботли отпрыгнул в самый последний момент. Аша попыталась подступиться, но рыцарь резко, со свистом выставил перед ней шесть футов стали. Поцарапанный чьим-то клинком со спины, противник обернулся и занес свой меч. На этот раз его шесть футов стали опустились прямо на беднягу в одной вареной коже; завопив, солдат рухнул наземь в две разных стороны. Рыцарь в черном доспехе поднял было меч на нового врага… когда Трис, подкравшись к великану со спины, вонзил свой нож ему между пластинами. Здоровяк отшатнулся к Аше, и она поцарапала его чернеющее облачение. Враг двигал ногами медленно — продирался сквозь сугробы он с большим трудом. Роггон, свирепо налетев с другой стороны, каким-то чудом сбил его с ног, и Тристифер Ботли вновь завопил.       — Он мой! А-а! — Вытащив свой нож, юноша насел на распластавшегося на спине великана, и, отведя брыкающийся в железной руке меч, откинул ему забрало. С хрустом Трис опустил алый клинок противнику на лицо. Глаза великана узко сжались, хватка ослабла, а черная борода промокла и покраснела. Трис вскочил, победоносно поднял окровавленный нож над головой и безумно захохотал. Изящные его кудри слиплись, руки были по запястье запачканы кровью. Впервые в жизни Аша видела его таким… и, честно признаться, этого мужчину я бы могла полюбить!       В один момент Ботли улыбался от уха до уха, на другой — запечатал на лице удивленное выражение. Юноша оступился и упал бы на землю, если бы вовремя не подскочила Аша. Трепетно опустив Триса на землю, она заморгала и только тогда заметила древко. Стрела угодила ему в грудь, то ли в самое сердце, то ли смертельно близко к нему…       Аша растерялась. Что же это? Разве может такое быть?.. Она знала Триса с детства: всю жизнь он смеялся и всегда смотрел на нее своими наивными большими глазами. Как бы он ни утомлял Ашу своими ласками, в тайне она, будучи еще девчонкой, ухмылялась им: сколько она себя знала, столько же знала она и мальчишку, который неотступно ее любил. Аша дрогнула. Так вот каково это — расстаться с частью самой себя? Так ли ты скорбишь, Теон?..       — Трис, — пробормотала она, слабо и тихо, точно запуганная девчонка, словно стараясь вразумить этого мальчишку. — Трис, нет…       Аша с трудом глядела на это бледное без кровинки лицо, на эти красивые кудри, на сладкие, потрескавшиеся губы, которые должны были ответить «Аша».       — Что ты хотел спросить, Трис? — вспомнила Аша, и сердце облилось кровью. — Трис? У тебя были вопросы… Трис! — В бессилии Аша постучала его по щекам. Что я наделала? — Задай мне вопрос, Трис. Трис!..       Слезы мгновенно замерзают на бесчувственных щеках, вспомнила она вновь. Ошарашенная, дочь кракена привстала, стиснув в руке нож друга.       Вокруг царил хаос. Рыцари Станниса стремглав неслись на лучников врага… чем быстрее до них доберешься — тем меньше потеряешь товарищей… Одни стрелки пускались наутек, другие выхватывали мечи. Выкрикивая имена Хостина Фрея и лорда Эренфорда, оставшиеся в бою воины, точно загнанные звери, свирепо сражались за свою жизнь. Поле боя превратилось в кровавое месиво. Люди орали, не жалея глоток и не ведая смысла. Одна лишь Аша, казалось, шла вперед с целью, только она, глядя на врагов, видела, что происходит, насквозь. Глаза ее налились кровью, на устах появился соленый привкус — такой родной, всё равно что море…       Аша обагрила клинок Триса не в один слой, прежде чем вернуть нож достойному его владельцу.       Наткнувшись на Ашу, разбитую, сразу после битвы, сир Ричард Хорп недолго постоял над ней, затем почтительно склонился.       — Все мы через это проходим, миледи… вы потеряли в бою возлюбленного?       — Да, — выпалила Аша не подумав… но подумав, не стала себя поправлять.       — Все мы, конечно, через это проходим… но, между нами, раз от раза легче не становится. — Опустив руку в липкой стальной перчатке ей на плечо, Хорп понизил голос. — Я сожалею, но вас призвал король.       Не сразу, но Аша поднялась на ноги. Что делать? Станнис зовет, а он король — и подобно всем прочим, ему нет дела до того, что творится в душе у тех людишек, которым ему нужно отдать приказ. Он выше простого человека… как была и я однажды.       Сир Ричард собственноручно проводил ее к подножию королевской твердыни — снова заженная, башня пылала их новой надеждой. Обменявшись с Клейтоном Саггсом парой взглядов, и парой слов — с королем, Хорп вновь удалился мрачно бросать приказы: того взять в плен, этих добить, мертвецов раздеть…       Станнис Баратеон стоял, гордо расправив плечи, и взирал на четыре стоящие в ряд повозки. Король не скрывал ухмылки — такой несвойственной этому жесткому, обветренному лицу. Обоз, который солдаты раскрывали у него перед глазами, полнился всем съестным: черствый зато сытный хлеб, прохладная солонина, целые груды копченого мяса, твердые как дуб черные сосиски, лук и чеснок, сельдь и треска, сало и даже сушеные фрукты. Закрыв глаза, Аша вознесла короткую молитву тем богам, что ниспослали им эти дары. Каким — она уже и не задумывалась.       Только затем Аша Грейджой заметила сидящего перед повозками толстяка. Одетый в бирюзовый бархат, Виман Мандерли — а никем иным, кроме как Лордом-Слишком-Жирным старик быть не мог, — находился в окружении собственных людей: тут и стражи со всех сторон, и хмурый рыцарь с тремя водяными на пурпуре — судя по лицу некий родственник, и старик с гербом Локков на груди, и мейстер, перематывающий огромную рану, что зияла на подбородке. Неужели он сегодня сражался, удивилась Аша, неужели попал в плен? Но нет, не похоже — переводя взгляд с лорда на повозки, Станнис с ним о чем-то спорил. Сначала мужчины говорили спокойно, но король быстро пришел в раздражение — и вот уже обнажил свой меч! Даже не успев приблизиться, Аша и та отпрянула. В мгновение ока Светозарный зажегся ярким пламенем. Подскочив, лорд Белой Гавани отвел руки, но в глазах Мандерли не было ли толики страха.       — … ну вот, отлично, отлично! — продолжал толстяк. — Это ведь то, что надо, ваше величество. То, что надо!       — Это особый меч, — заскрипел зубами Станнис, — обращайтесь с ним подобающе, сир Марлон.       К удивлению Аши, король передал Светозарный в руки рыцарю в пурпуре. Тоже в теле, сир Марлон Мандерли, — кажется, Аша уже слышала это имя, — был, однако, много воинственнее на вид, и явно знал, как орудовать королевским мечом. Выждав немного, пока пламя уймется, рыцарь спрятал Светозарный в его ножны.       — А вот и леди Аша? — кивнул лорд Виман на подошедшую.       — Она самая, — заявила Аша и повернулась лицом к королю. — Ваше величество?       Станнис повел рукой, указывая на своего гостя.       — Лорд Мандерли возвращается в Винтерфелл. Вы выезжаете на заре.       Аша Грейджой моргнула.       — В Винтерфелл?       — Не спрашивайте того, что вам уже сказали, — проскрипел король и собрался было уходить.       — Зачем мне в Винтерфелл, ваше величество? — только и сообразила Аша, у которой в голове все не складывалось никакой целостной картины. — Вы с Болтонами меняетесь заложниками. — Вот оно, её объяснение, самое простое и самое страшное. Аше вспомнилось, какие на ощупь волосы Теона, и она вдруг вся продрогла.       — Островитянка — королевский дар вам, лорд Виман, — сказал на прощание Станнис, показательно повернувшись к Аше плечом. — Обращайтесь с ней подобающе.       Когда король удалялся, первый лучик восходящего солнца лизнул его пламенную корону.       — Объяснения заняли бы много времени, миледи, — обратился к ней Виман Мандерли. Мейстер только закончил возиться с его шеей, и лорд Белой Гавани встал, потрясая складками жира, на ноги. — Достаточно сказать, что всем нам сегодня стоит как следует отдохнуть…       — Ничего не бойтесь, — поддакнул старый лорд Локк, доверительно отводя ее за руку. — Мой лорд-сюзерен давний друг и верный слуга его величества… хотя, конечно, жаль, что сам король узнал об этом лишь недавно…       — Отменная пара Карстарку, — покачал головой худощавый как скелет мейстер, мельком оглядывая то, что оставила Аше на память о себе Битва Льда. — У одного еле висит на черепушке челюсть, другая с ног до головы в синяках да ссадинах. Достались же…       Марлон Мандерли проводил ее надменным взглядом.       Битва была выиграна — но Аша Грейджой вовсе не чувствовала себя победительницей. А ветер все крепчал.