Время волков

Невеста

Санса I​

      Выкатившись из-за зеленых холмов и заснеженных горных вершин, солнце осветило древние каменные стены Лунных Врат, озарило турнирное поле, засверкало на доспехах полусотни рыцарей и на их пестрых знаменах.       — … сир Гаррольд Хардинг! — провозгласил осипшим голосом герольд, и толпы на трибунах взорвались криками, хлопками и восторженным визгом. — Сир Эндрю Толлетт! Сир Утер Шетт!..       Алейна заерзала на своем месте. Только вчера он дал согласие на брак, подумала она, а уже сегодня смотрит на меня, как муж на свою домашнюю леди. Гарри-Наследник сидел в седле, как влитой. Его крылатый соколиный шлем с поднятым забралом сиял голубым перламутром подобно всему доспеху. Разведя руками, наследник Зяблика вкушал сладкие плоды народной любви. Он нужен нам, повторяла раз за разом Алейна. Коль скоро отцу не рукоплещут на турнирах, Гарри понадобится нам, когда я отправлюсь домой. Кроме того, он очарован мной. Если «мизинцева бастардка» сумела влюбить в себя этого рыцаря, о чем будет переживать Сансе из дома Старк?       — Сир Торгон Полудикий! — все мучился молодой герольд. Что это у мальчика в глазах, подумала вдруг Алейна, не зависть ли? — Сир Лин Корбрей!       Алейна Стоун, укорила себя девушка, тебе нужно сосредоточиться. Отведя прядь коричневых волос, Алейна мельком взглянула на отца. Лорд-протектор сидел слева от лорда Графтона, и справа — от своего господина. Роберт Аррен, лорд Орлиного Гнезда и Хранитель Востока, чуть прикрыл подавленные синими кругами глаза, под носом у Зяблика засох отпечаток липких соплей. А его регент, в сером дублете и зеленом меховом плаще, — невзирая на тепло солнечных лучей, в воздухе витал первый заморозок, — прямой, хоть и невысокий, и неизменно внимательный, наблюдал своими серо-зелеными глазами за будущим зятем. Что бы ни взбрело в голову Гарри, подумала Алейна, неожиданно для себя вспомнив Джоффри, такого же красавца, ему придется считаться с лордом Бейлишем.       — Сир Микель Редфорт! — Девушка поискала глазами Мию Стоун. Такая же бастардка, как и я, но сидит она на много рядов ниже. — Сир Глендон с Малого озера, и сир Марстон Мур!       Восемь рыцарей, которым предстоит сразиться за последнюю из восьми пар соколиных крыльев. Сир Албар Ройс, брат Миранды, сир Роланд Уэйнвуд, сир Лаймонд Линдерли и сир Гарибальд Графтон, выступавшие вчера, а также сиры Стеффон, Стаффорд и Седрик «Серебряный» Сандерленды, братья-герои сегодняшнего дня — все они уже получили свои трофеи. Семеро чемпионов, прославленных Крылатых Рыцарей. Личная гвардия лорда Аррена. И еще один невпопад, восьмой чемпион, все не переставала ерзать, смотря на Гарри, Алейна, надо было мне помучиться с Зябликом поусерднее — он бы уступил. И никакого восьмого рыцаря сейчас бы выбираmь не пришлось.       Алейна опомнилась, только когда ее толкнула локтем Миранда Ройс.       — Мой Гарри выступит первым, — сказала подруга насмешливо. Хотя губы Миранды сложились в тонкую улыбку, Алейна видела тоску в ее больших глазах.       — Сир Эндрю его побьет, — сказала Алейна.       — Да ты видела его без рубашки? — махнула пухлой рукой Миранда. — Твой сир Эндрю такой же тощий, как… как и твой отец.       — Как и я, ты хотела сказать? Яблоко от яблони? — Алейна искренне усмехнулась. — Пускай ты права, у нас с сиром Толлеттом есть нечто общее. Может быть, именно поэтому я и отдала ему свою повязку…       Уколов подругу снисходительным взглядом, Миранда хохотнула.       — Решила подразнить моего Гарри ты, вот почему.       — Нужен мне твой Гарри… Ранда. — Алейна вдруг сделалась серьезнее. — Мне нужно кое о чем…       — Вот сейчас! — крикнула вдруг Миранда привставая. Алейна поглядела на Гарри, но пока тот только брал из рук оруженосца копье. — Чья это у него повязка, ты не видишь?       Кусок темно-синей ткани ни о чем ей не говорил. Алейна взяла руку подруги в свою. Я должна сказать ей первой, говорила она себе сквозь участившиеся удары сердца, я должна сказать ей, она же моя подруга!       — Ранда… — Руки приходилось с силой отводить от прядей, чтобы не теребить.       — Куда это он пошел? — совсем уж встала Миранда. — К нам, что ли?       Обернувшись на отца, пославшего ей едва заметный кивок, Алейна тоже поднялась на ноги.       — Леди Ройс, — пришпорил рыжего скакуна сир Эндрю Толлетт. — Леди Алейна…       Бедный рыцарь поднял к ней свое копье. Ну конечно, вчера ведь она сидела слишком высоко, подле отца и Зяблика…       — Я прошу знака самой прелестной из всех леди в Лунных Вратах.       Обменявшись с подругой взглядом и покраснев, — ведь это Миранда была в Лунных Вратах хозяйкой и «первой из всех леди», — Алейна обвязала копье Толлетта лентой светло-зеленой ткани. Сколько надежды у него в глазах, сколько веры в этот фарс — и в этот знак, и во весь этот турнир, пронеслось у девушки в голове, однажды и я… однажды и Санса Старк была такой же.       — Сражайтесь храбро, сир, — бросила дочь лорда-протектора, возвращаясь на свое место. — Пускай удача будет на вашей стороне. — Какая белиберда! Ты можешь в разы лучше, сказала себе Алейна, вспоминая, какими элегантными фразочками и очаровательными шпильками развлекала весь стадион вчера. Но вчера ей не о чем было беспокоиться, с другой стороны сегодня…       Я должна сказать ей. Уже скоро будет поздно.       — Ранда… — пролепетала Алейна, как вдруг трибуна повторно взорвалась восторженными криками.       Оба рыцаря были готовы и ударили конские бока шпорами. Гербовые флажки у них за спиной развевались на ветру, доспехи даже ярче, чем прежде, засияли на солнце. Они же там сварятся, сочувственно подумала Алейна, при том что, несмотря на веяния холодка, ее собственная спина, обтянутая шелком, а вовсе не железом, и та взмокла. Рыцари бросились навстречу друг другу под рев толпы…       Бах! Один из всадников вылетел из седла, гладко, как будто спиной вперед из окна вывалился. А Гаррольд Хардинг, к вящей гордости народа оставшийся на своем белоснежном коне, скакал взад-вперед с копьем наперевес, демонстрируя в лучезарной улыбке свои идеальные белые зубы и сверкая задором в своих голубых глазах. Зяблик был бы не рад, подумала Алейна, если бы не чувствовал себя сегодня так дурно…       Пока прыщавый лягушонок Шетт сходился с могучим сиром Торгоном Полудиким, Алейна поднялась со скамьи, дабы прокрасться к отцу. Не она одна решила покинуть свое место — казалось, половина трибуны отошла кто поболтать с друзьями, кто помочиться, коли итог нового поединка угадывался без труда.       — Куда подевался мейстер Колемон? — шепнула она Петиру Бейлишу. — Зяблику сегодня явно нездоровится. Мейстер должен находиться поблизости.       Бейлиш взял в руки ее ладонь и поднес к ее светлой коже свои губы. Его поцелуй был нежный, совсем отеческий, и почти непримечательный. Вовсе непримечательный.       — Колемон скоро вернется, голубка, — сказал Алейне отец. — Он решил как раз сбегать за лекарством, на случай…       В Долине уже шепчутся об этом лекарстве, оставила она при себе. «Сладкий сон» — отрава, даже если ее подает лорду мейстер.       — Ты сегодня вся в своих мыслях, — продолжил он отдаленно, проводя длинными пальцами по пряди ее волос. — Тебе не о чем переживать. К тому времени, как Гарри выиграет крылья, а ты смоешь краску с волос, — говоря образно, разумеется, — Роберт Аррен будет сосать губу, дремля крепким сном… видят боги, отдых мальчику не помешает.       Он только и делает, что сидит взаперти, плачет и отдыхает, подумала она, но и это оставила недосказанным. Быть может…       — Быть может, ему следует побегать с другими детьми? Их отцы и деды будут польщены, а Зяблик авось окрепнет… — И я не перестану быть дочерью лорда-протектора.       — Боги очень добры, раз даровали мне такую смышленную дочь, — сказал он недолго думая. — Конечно, попробовать стоит.       Бах! Сир Торгон Полудикий объехал поваленного противника и оказался под трибуной самого лорда. От Алейны не ускользнул тот беглый взгляд, который горный рыцарь перевел с прикрывающего глаза и раскрывшего рот Зяблика на Петира Бейлиша.       — Леди Алейна! — Сир Торгон сделал поклон. — Истинный рыцарь не станет претендовать на знак дамы в обход ее собственного избранника, но сир Толлетт потерпел поражение, а поскольку вы прекраснейшая из девушек во всем Вестеросе, негоже, чтобы ни одна победа не принадлежала вам, — изрек он. — Посему я, сир Торгон, дарую вашей светлости свой триумф.       Народ снова забушевал, даже отец посмотрел на Алейну выжидающе. Не смей разочаровать их, думай, кричала она про себя, сохраняя при этом безупречную внешнюю стать. Думай же, зевака!       — Вы очень внимательны, сир Торгон Галантный.       Алейна выдохла, когда губы отца тронула улыбка, толпа потеплела, а сир Торгон просиял — куда более искренне, чем она почему-то ожидала.       — Впредь я буду носить это имя с величайшей гордостью! — крикнул он напоследок.       Теперь все снова затихли в ожидании того славного момента, когда сир Лин Корбрей, показав все свое мастерство, сбросит с коня неопытного Микеля Редфорта.       — Так-то лучше, — шепнул ей отец. — Ты уже очаровала их. Гарри, леди и лордов, их всех. Они пойдут за тобой на край света.       — Многие сочтут меня лгуньей, — решилась сказать девушка. Я и есть лгунья. Самая большая — та, что лжет самой себе. Днем и ночью, я только и делаю, что лгу.       — У тебя не было выбора, моя радость. — Мизинец отчего-то все оглядывался на скачки. — Они ни в чем не смогут упрекнуть Сансу Старк после того, что случилось с ее семьей…       Бах! Не успел лорд-протектор договорить, как его прервал грохот разбивающихся копий. Оба соперника удержались в седлах — к немалому изумлению публики. Юный Микель Редфорт поскакал на стартовую позицию так резво, что обогнал самого Лина Корбрея.       — А что, если сир Лин проиграет? — спросила она и почувствовала облегчение, переведя тему. — Что, если против Гарри поскачет не он, а сир Торгон? — Редфорт и Корбрей уже поскакали навстречу друг другу. Сверкающие копыта их коней разметали по площадке пахучую землю. Еще две недели назад на этом самом месте, благодаря Семерых богов за никуда не спешащую зиму, простые люди косили пшеницу. В отличие от остальных Королевств, Долина сейчас изобиловала… зерном и прочим съестным, да, но и не только. Нетронутый войной, этот дивный край мог похвастаться богатством, живой торговлей и густым населением, а также доблестным и готовым к бою рыцарством. Честь принять участие в турнире выпала только самым зеленым и жаждущим своего часа, но их отцы, дядья и деды целыми сотнями наблюдали за подвигами молодого поколения. Алейна обвела трибуны взглядом, и голова у нее чуть не пошла кругом. Вдоль и поперек одни леди да рыцари — большинство из них крепко сложенные, сильные и уверенные — явно натренированные. Иначе говоря, наслаждающиеся таким благополучием, которое позволяет есть досыта и упражняться допоздна. Сотни… нет, тысячи рыцарей, — и все они пойдут за ней в Винтерфелл!..       От мечтаний Алейну отвлек хрипловатый голос отца.       — Если Лин Корбрей потерпит поражение, придется нашему Гарри сойтись с Торгоном Галантным, — проговорил он отвлеченно. — Но я готов поставить десять оленей на то, что ничего подобного не случится.       Бах! Лин Корбрей впечатал в грязь Микеля Редфорта. А сверху вдруг донесся негромкий голос:       — Уверены? Лорд-протектор? — Петир Бейлиш не сразу понял, что сир Шадрик из Тенистой Долины обращается именно к нему. — Ставлю десять на сира Торгона!       — Что ж, по рукам, — кивнул Мизинец, и хотя выражение его лица не выдавало никаких эмоций, Алейна увидела в его серых, застывших глазах, что он был чем-то недоволен.       К тому времени, как Бейлиш покинул свои мысли и вернулся к дочери, сир Марстон Мур сломал уже два копья с сиром Глендоном с Малого озера. Оба противника были юны и хилы, так что зрители наблюдали за их потугами с неловкой скукой.       — Ступай, голубка, развлеки наших гостей, — повел рукой отец. На прощание он отвесил ей еще один нежный поцелуй — на этот раз в лоб.       Бах! Пока победоносный сир Марстон Мур готовился ко второй схватке — на этот раз с ни с кем иным, как с Гарри-Наследником, — Алейна пробиралась сквозь ряды. Первыми она навестила Уэйнвудов.       — Алейна! — прикрикнула сухощавая леди Анья, завидев невесту воспитанника издалека. — Подойти, дитя. — Чем-то ее манеры напомнили девушке о леди Оленне Редвин, с которой ей случалось проводить долгие беседы. Хотя стержня и выдержки Королевы Шипов леди Анье недостает.       — Леди Анья, сир Доннел, сир Уоллес, — кланялась она всем по очереди, прежде чем опуститься в искусном реверансе, которому ее сотню лет назад научила королева, перед одним из новоиспеченных Крылатых Рыцарей. Солнечные лучи отскакивали от его лёгкого, для виду, доспеха. — Сир Роланд, позвольте вас поздравить! Вы удостоились чести, которую будут помнить в веках. — Ах, а ведь та же самая девочка, что сидела тогда взаперти со старой королевой, могла бы даже верить в эти слова…       — Какая все-таки жалость, — ответил крепко сложенный сир Роланд со странной мечтательностью в голосе. — Вы, миледи, очередная причина позавидовать нашему удачливому Гарри…       — Точнее и не скажешь, — улыбнулся Алейне сир Доннел, Рыцарь Ворот.       Бах! Великолепный Гаррольд Хардинг с треском, ложащимся медом на уши турнирных знатоков и любителей, одолел молодого Мура. Объезжая поле, победитель стал бросать улыбки рукоплещущим дамам.       Удачливый Гарри, подумала Алейна и мысленно вернулась на несколько дней назад. Они с Мирандой встречали Уэйнвудов у ворот, и вот с ними скакал он — ее жених, такой статный и красивый… «С чего бы мне было приятно общество мизинцевой бастардки?» — сказал он, когда она спросила, не будет ли ему приятно, если она самостоятельно покажет ему его покои в Соколиной Башне. Глупая девчонка!       Чего после такого могут стоить все его извинения?       — Вам и п-правда следует его п-п-про-пр…       — Простить, Уоллес хочет сказать, — пояснила леди Уэйнвуд к вящему облегчению сына.       Простить? чуть не выпалила Алейна. Кто угодно был бы мне лучшим мужем, чем ваш Гарри… да вон хоть бедный заика Уоллес. Над лордом Тирионом все тоже насмехались, зато он был добрее Джоффри.       Вслух она ничего такого, разумеется, не произнесла.       — Сир Гаррольд принес мне свои извинения, — отозвалась она уклончиво. — Леди Анья…       Как бы так спросить леди Уэйнвуд, могут ли они поговорить наедине, не обижая все ее семейство? Вежливость — доспехи леди, подумала девушка, а сегодня без своих доспехов я бы не чувствовала себя так уж уверенно.       — Тут все уже знают, дорогая. — Хоть она и перебила Алейну, та осталась ей благодарной: лучше уж так, чем если я буду строить из себя посмешище. — И мы очень рады за вас с Гарри. Не правда ли, Доннел?       Лорд-протектор рад будет узнать, что сейчас на уме у его Рыцаря Ворот.       — Конечно, — вновь улыбнулся Доннел Уэйнвуд все той же фальшивой ухмылкой. — Желаю вам много счастья.       — Мои поздравления, миледи.       — М-м-мои тоже!       Ваши сожаления я приняла бы не менее охотно, подумала Алейна и сразу же себя отругала. Нагонять нужды нет. Успокойся, Стоун. Отблагодарив каждого рыцаря, она обратилась к той, кто воспитал будущего ее мужа:       — Искренне благодарю вас, миледи, за то, что дали свое согласие на брак. — Благодарить леди Анью заодно и за то, как она воспитала Гарри, Алейна не стала: Уэйнвуды посчитают это усмешкой и окажутся правы. — Мой лорд-отец высоко это ценит, поверьте.       — Мне нет нужды верить тебе на слово, дорогая, — улыбнулась немолодая женщина. — Твой лорд-отец продемонстрировал нам свою благодарность как нельзя более ясно.       — Чем же? — спросила она и чуть не откусила себе губу. Какая ты дура! — Моя очередь приносить извинения, миледи, сиры…       Побледнев, Алейна в последний раз оглядела Уэйнвудов — каждый в этом лошадином семействе подыскивал, что бы такого сказать, каждый глядел на нее то ли растерянно, то ли удивленно… то ли как на последнюю дуру, сунувшую нос в их дела.       Разговор кончился так же резко, как и в прошлый раз — но на этот раз вины Гарри в том не было. Только ее.       — Прошу меня простить, — довесила Алейна, развернулась и побежала.       На ристалище как раз вернулись сир Лин Корбрей и сир Торгон Полудикий — вернее, Галантный. Корбрей страшен на тренировочном дворе — особенно если вздумаешь завести с ним диалог, но по силам ли ему по-настоящему грозные соперники? Отвлекаясь этими мыслями, она миновала всех лордов, дабы вернуться к Миранде. Отец доверил Алейне поговорить с гостями — но сейчас она и сама себе не доверяла… только не после той катастрофы, которую она устроила перед самыми важными из этих гостей! Я слишком беспокоюсь перед сегодняшним, сказала она себе, в который раз останавливаясь ерзать на сидении, и для верности сжала руку подруги.       — Ранда…       — Где ты была? — Увлеченная, Миранда не отводила взгляда от поединка. Рыцари как раз взяли копья наперевес. Отполированные до блеска щиты, окрашенные в разноцветные спирали копья, великолепные доспехи и гордо развевающиеся гербовые флажки — все в этих рыцарях, все в этом доблестном пышном турнире было таким, каким это представляла себе когда-то Санса Старк.       — Ранда, — Кстати об этом… — Мне нужно сказать тебе кое о чем.       — Смотри ты! — едва не задохнулась подруга, вздымая голову. Рыцари как раз понеслись друг другу навстречу.       — Это важно… — промямлила девушка.       Бах! Соперники оставили царапины друг у друга на щитах, но усидели на конях и тут же поскакали на вторую схватку. Толпы заливались равно аплодисментами и подстегивающими бойцов выкриками.       — Ах, вот это жизнь! — прощебетала Миранда, водя по воздуху пухлыми ручками в пышных кружевах цвета индиго. — Сидеть так, греться на солнышке, одеваться как настоящая леди, смотреть на юношей, когда они сражаются как настоящие бравые рыцари из песен, а потом подходить к ним после, чтобы похвалить или утешить — для начала… и разумеется, все это, кроме разве последнего, рядом с подругой, — вот это жизнь! Это по мне.       — Ранда… послушай, Ранда… — Можешь ты говорить так громко, чтобы тебя услышали за всем этим шумом, или нет, мямля ты эдакая?       — Возьмешь кусочек? — перекричала Миранда толпу, разбушевавщуюся при виде вновь поскакавших друг на друга рыцарей, и протянула одной рукой Алейне рогатое пирожное, которое только что достала непонятно откуда.       Дождусь уж, пока отцу не привезут дорнийских лимонов, решила Алейна, не без задней мысли о фигуре. После лимонных пирожных вся прочая выпечка приносит вполовину меньше удовольствия.       — Ранда, — сказала она, отводя аппетитный рог рукой…       Бах! Должно быть, кто-то упал — весь ряд перед ними поднялся на ноги и замахал руками. Миранда тоже рукоплескала, но Алейна, у которой сердце билось еще чаще, чем прежде, не последовала их примеру. Только чуть погодя у нее получилось разобрать, что Лин Корбрей все-таки вышел победителем.       Упав под неудачным углом, в грязи лежал лицом вниз ее сир Торгон Галантный. А ведь как человек он в сотню раз лучше Корбрея, подумалось ей. Так ли мудро избирать Роберту защитников на таком вот хвастливом турнире? Видят боги, Зяблику понадобятся самые верные Крылатые Рыцари, каких только можно сыскать… и Гарри — не один из таких.       Лорд Орлиного Гнезда окончательно уснул на своем высоком деревянном троне. Я не хочу, чтобы ты умирал, пускай ты и дурачок. Алейна отвела взгляд. Нестор Ройс смотрел в их сторону, кислый сир Шадрик совал ее отцу небольшой кошель, Бронзовый Джон, переговариваясь со своей челядью, не отводил взгляда от Гарри-Наследника, а леди Анья завела разговор с юным Харланом Хантером и Саймондом Темплтоном, рыцарем Семи Звезд…       Наконец, герольд объявил о финальном поединке:       — За соколиные крылья сражаются сир Гаррольд Хардинг… — Толпа в очередной раз взорвалась восторгом. Это уже даже не смешно, помрачнела Алейна. — И сир Лин Корбрей!       Разумеется, Гарри выйдет отсюда победителем — но она не сомневалась, что Корбрей согласился сдаться такому зеленому юнцу только при условии, что перед этим они сломают никак не менее четырех копий: золотом можно купить себе что угодно, но не репутацию… Ой ли? Вот тебе и сборище бравых рыцарей. Все то время, которое ушло на этот фарс, она сидела, следя за своими движениями, как мраморная статуя. Даже Миранду не трогала — пускай себе орет, раз слушать не хочет.       Бах! На шестой раз сир Лин Корбрей вывалился из седла, и на долю Гаррольда Хардинга выпало столько шума, сколько девушка никогда еще не слышала: ни Алейна Стоун сегодня, ни Санса Старк на самом турнире Десницы. Та девочка превозносила бы своего победителя, думала она, смотря на кружащего вокруг трибун Гарри. Но я не она. И никогда не повторю ее ошибки.       — Сир Гаррольд Хардинг объявлен победителем, — провозгласил герольд. — Прими же соколиные крылья, достойный герой!       — Высокий как честь! — заголосила толпа вместо девиза дома Хардингов. — Высокий как честь!       Оруженосцы вынесли на поле восьмую копию доспеха Артиса Аррена. Покрытый блестящей сапфировой эмалью, он, как и все прочие, красовался тремя парами серебряных крыльев: навостренные, как уши, на шлеме, распахнутые на наплечниках и самые большие, сложенные на груди — стальная часть нагрудника. Как пышно, так и сидела Алейна, как пусто.       Турнир подходил к концу. Вскоре зрители дружно вздохнут, жаждая продолжения веселью. Что ж, приближается моя очередь их развлекать…       Теперь уж она чуть ли не захлебывалась от волнения. Церемония скоро подойдет к своей самой ошеломительной части, да, но пока что Гарри, сняв к блаженству каждой молодой леди собственный шлем, — и не преминув махнуть песочными волосами, — надел живописный шлем Артиса Аррена в знак принятия соколиных крыльев. Новый мало чем отличался от старого.       — Алейна! — заверещала Миранда.       Триумфально объезжая трибуны, сир Гаррольд Хардинг пришпорил коня прямо под их скамьей.       — Благородная леди Алейна! — крикнул он, как вдруг весь стадион затих. Насколько благородной может быть бастардка выскочки? — Возлюбленная моя Алейна!       Стоя на глазах у тысяч, манерно обнимая руками локти, девушка промолчала не меньше минуты — в неловком ожидании, когда эти тысячи снова успокоятся.       — О храбрый сир! — пролепетала она со всем восторгом в голосе, какой только сумела собрать одновременно проклиная этот день. — Мой возлюбленный рыцарь!       — Алейна — никогда не слышал я имени прекраснее, чем это! — Что ж, уже очень скоро тебя ждет разочарование. — Вы украли мое сердце, моя леди! — Как оригинально. Сир Роланд со своими Уэйнвудами небось покатывается со смеху.       Алейна приложила обе руки к сердцу.       — Я готова принадлежать вам, отважный сир Гаррольд!       — Вы станете моей, — заверил ее жених.       Проскакав еще несколько десятков футов, победитель турнира обратился к Петиру Бейлишу, лорду-протектору Долины Аррен. Только сейчас все заметили, что побеленное высокое кресло самого лорда Аррена пустует.       — Мой господин… — возобновил Гарри спектакль.       Пока жених выпрашивал у отца невесты ее руку, девушка повернулась к Миранде. Подруга пялилась на нее широко раскрытыми глазами.       — Алейна!..       — Я… мое имя не Алейна, — сказала она. — Я Санса Старк.       И тут пришел черед Алейны, — да нет же, Сансы! — удивляться. Потому что Миранда Ройс, вроде бы и раскрыв рот, вроде бы и подняв брови, вроде бы и заморгав глазами… Миранда Ройс только притворялась пораженной. Это же так очевидно, робея подумала девушка, у нее все на лице написано! Семеро… А ведь когда я была Сансой… когда я была моложе, я не увидела бы ничего, даже когда все настолько ясно! Только что она дрожала, теперь готова была рассмеяться, и…       И из ниоткуда к глазам подступили слезы.       — Ты знаешь, — сказала она негромко. — Так ты знаешь!       Санса развернулась. Вот уже второй раз за сегодня она убегала от разговора так быстро, как только могла.       — … и благословляю ваш союз, — как раз докончил свою речь отец.       Ко всеобщему умилению дочь обняла его, вместе с тем вытирая подмокшие глаза, а затем обернулась и распростерла руки к жениху:       — Мой лорд, мой возлюбленный, мой Гаррольд! — Улыбайся, не кривись. Она послала ему воздушный поцелуй. Сердце так и норовило выпрыгнуть из груди. — Я не могу поверить своему счастью!       — Милорд, — подал голос лорд Графтон.       Петир Бейлиш проследил за его взглядом.       — Сейчас заговорит. — Лорд Чаячьего Города кивал на Бронзового Джона Ройса. — Сейчас он всё испортит!       — Напротив, — отмахнулся лорд-протектор.       И правда, прерывая бесконечные лепетания суженных, — за что невеста была ему, по чести, благодарна, — лорд Рунного Камня забасил:       — Стыд и позор! Это же просто спектакль! — Указав дланью на невысокого Петира Бейлиша, могучий Джон Ройс топнул тяжелым железным сапогом: — Он захватывает себе власть! Вот и всё!       Ярость тысячи глоток, обращенную к нему, Бронзовый Джон выносил стойко. Возвышаясь надо всем стадионом, гигант непоколебимо стоял в своем рунном бронзовом доспехе (отчего выглядел только большим дураком). Монумент древней, исконной власти лорда над Долиной, подумала девушка, избегая возвращаться мыслями к той, кого считала за подругу. Ройс был слишком честен, чтобы показать себя хорошим главой Хартии, зато если дело дойдет до битвы, он приведет тех, кто пойдут за ним, к победе, в этом можно не сомневаться.       — Этот сир может стать Арреном, — упирался лорд Джон. — Лордом Долины Аррен, Хранителем Востока! Он не может взять в жены вашу Стоун.       Теперь поднялся на ноги Петир Бейлиш. Народ до того возненавидел Ройса, что лорд-протектор смело мог проигнорировать возмущенные выкрики рунного великана… но зачем, когда можно обратить их в свою пользу?       — Вы правы, милорд, — проговорил Мизинец. Толпа в замешательстве затихла. — Вы правы. Аррен не может жениться на Стоун.       Предвосхищая долгожданную минуту, Алейна опустилась на пустующий трон Зяблика. Что я делаю? Тут же ей захотелось встать, извиниться, притвориться, что ничего не было… вместо этого Санса слегка улыбнулась — обезумела, что ли? Только что я была Алейной, подумалось ей, а сейчас я снова та, другая девочка. Девочка, чье имя имеет вес. Голова шла кругом.       — Пришло время этой девушке поведать всем нам о себе. — Петир Бейлиш одарил ее ласковым взглядом — возможно, последним отцовским взглядом. — Ведь она и не Стоун вовсе.       Изумленный Ройс опустился на свою скамью. Пораженные, трибуны принялись внимать ей, не нарушая тишину ничем, кроме трепетных шепотков. В этом к ним присоединились и высокие лорды с леди, и рыцари, и все прочие. Все, все они смотрят на меня…       Сжав пальцами лордские подлокотники, Санса Старк сделала глубокий вдох.       И рассказала свою историю всем.       Начала она тише, чем намеревалась:       — Я Санса Старк. — Обводя глазами залитый солнцем стадион, она теряла голову. — Моим отцом был Эддард Старк, лорд Винтерфелла… — Хотя ей внимали молча, девушка сомневалась, что её тонкий голосок был слышан за пределами ближайших мест. Пришла пора взять себя в руки… леди Старк. — Джон Аррен был ему другом. Вместе они свергли Безумного Эйериса и посадили на Трон короля Роберта, чье имя носит теперь наш новый лорд…       Так она и продолжала. «Я выросла в Винтерфелле», — говорила девушка и тут же добавляла: «Вы гостили у нас, лорд Ройс, когда чувство долга склонило вашего сына вступить в Ночной Дозор». «У меня было трое братьев и сестра, — выбирала она поведать, — и дядья, Первый Разведчик в Ночном Дозоре и Эдмур Талли — ведь моей матерью была Кейтилин Талли. Как дружны мы были с леди Лизой!.. Я до сих пор скорблю о ней, каждый день молюсь, чтобы Неведомый милостиво обошелся с ее доброй душой…» Перед тем как закончить рассказ о родных, Санса не забыла и про кузенов: «Как я жалею, что не знала вас раньше, и как же я рада сейчас видеть вас, сир Темплтон, и вас, сир Корбрей, и вас, леди и сиры Уэйнвуд! Ведь мы с вами связаны узами родства, в нас во всех течет кровь моего прапрадеда, лорда Виллама Старка». Никогда прежде она и не подозревала, сколько всего связывало ее с этим дивным горным краем.       Слова пошли труднее, когда рассказ добрался до Королевской Гавани.       — Отец принял должность десницы, дабы расследовать смерть лорда Джона, — произнесла она, удерживая себя от того, чтобы направить взгляд в сторону Мизинца. Эту часть речи составлял он. — Лорд-десница пришел к выводу, что его предшественника отравили. — Внимающее безмолвие дало первые трещины. Турнирная арена залилась морем шепотов и вздохов; тут и там из него вздымались на вид волны восклицаний. — Лорда Аррена, чье могучее здоровье всем вам известно, сразил недуг до того внезапный, что мейстер Колемон сразу же заподозрил яд… он сам сможет рассказать вам об этом, когда закончит с лордом Робертом… но как только десница пошел на поправку, великий мейстер Пицель отослал нашего Колемона и занялся лордом Джоном сам! — Санса заставила себя посуроветь. — Пицель всегда был прихвостнем Ланнистеров. Когда королева дала понять, что десница знает слишком многое, он свел вашего лорда в могилу. И луны не минуло, как Серсея ползала на коленях перед королем, убеждая мужа назначить новым десницей своего брата, Цареубийцу! — Девушка хлопнула по деревянному подлокотнику. — Она способна на что угодно! Все, лишь бы сохранить в тайне их с сиром Джейме связь. — Санса поймала довольное выражение Мизинца, и отпечатавшийся в памяти звук его голоса вдруг возник в голове… а с ним и голос тетки Лизы. «Добавь слезы Джону в вино, сказал ты, и я это сделала. Ради Роберта и ради нас! И написала Кейтилин, что моего лорда-мужа убили Ланнистеры, как ты мне велел»… холодный ветер из Лунной Двери, играющий их юбками, и костлявые пальцы тетки в ее волосах… воспоминание пронеслось вихрем и тут же пропало. Часть ее сознания сгорала, как в лихорадку, от желания рассказать им всю правду целиком — когда начинаешь, остановиться порой непросто. Глупая девочка, твердила другая, разумная часть, тебе некуда отступать. — Ланнистеры убивали каждого, кто открывал истину — сначала Джона Аррена, затем моего отца… они бы и лорда Станниса лишили жизни, если бы он не набрался терпения и не скрылся у себя на Драконьем Камне. Мой отец заявил об этом, и я скажу. Джоффри был бастардом. Томмен тоже незаконнорожденный. Король Станнис — единственный законный наследник Роберта Баратеона. Я молю богов придать ему сил: пусть он освободит Винтерфелл от этих мерзких предателей Болтонов!..       Санса уже и не помнила, что должна была говорить.       — Вы могли видеть меня на турнире в честь Десницы, моего отца, — вернулась она назад. — Я своими глазами видела, как Скачущая Гора, этот великан королевы, убил бравого сира Хью из Долины, тот верно служил оруженосцем лорду Аррену до самой его смерти… Лорд Бейлиш был тогда единственным, кто оказался достаточно добр, чтобы меня утешить. — Она перескакивала с темы на тему, как вот вспомнив об опасности, которая поджидала ее семью в столице: — Ланнистеры ни за что не остановились бы на лорде Джоне! Они казнили моего отца и истязали меня, как заложницу, а потом убили мою мать и брата — Робба, Молодого Волка, Короля Севера! Бринден Талли, бывший Рыцарем Ворот до вас, сир Доннел, пришел к нему на помощь, но он был единственным в Долине, кто откликнулся на зов Кейтилин Талли.       И она продолжала, продолжала, продолжала; заученные слова переплетались в ее устах с теми, что лились из нее сами по себе. О Джоффри она рассказала больше, чем намеревалась, а о Бесе, за которого ее насильно выдали — меньше. Рассказала она и об отрубленной голове отца, и о чудовищных глазах Королевского Правосудия, сира Илина Пейна, и о том, как ее избивали рыцарственные белые плащи Джоффри, и о том, как за ней днем и ночью следили шпионы жестокой королевы Серсеи. Она говорила без остановки и дошла до того дня, когда подох Джоффри.       — Король умер у себя в Тронном Зале. — К глазам подступали новые слезы. — Это случилось во время празднества в честь его свадьбы… королева обвинила во всем лорда Тириона и меня! Как оказалось, я задумала отравить короля, чтобы отомстить за все то горе, которое он причинил моей семье. — Она закрыла лицо руками. — Я была невиновна, но с радостью отравила бы всех их: Серсею, лорда Тайвина, его ужасных гвардейцев, его чудовищных приспешников, его лживых предателей!.. Тогда бы они меня и убили…       Переведя дух, Санса поглядела на Петира Бейлиша.       — Если бы не он. Единственный мой защитник… единственный, кто заботился обо мне из памяти к моей матери и по своей безграничной доброте! Лорд Бейлиш стал моим спасителем. В ту самую ночь, когда умер Джоффри, он предложил мне свою помощь, и наконец-то я сумела бежать! Чтобы защитить меня, он отвез меня в Долину и выдал за свою незаконнорожденную дочь — иначе гнев королевы преследовал бы меня до самой могилы. Мне пришлось лгать и притворяться… но какой у меня был выбор, милорды, миледи? Леди Лиза была последним из родичей, которые у меня остались. Всех остальных убили Ланнистеры и их приспешники: Фреи, что сейчас ущемляют вассалов лорда Бейлиша в речных землях, и Болтоны, захватившие Винтерфелл. После того, как королева приказала убить мою Леди, они насадили голову лютоволка моего брата на тело Робба, а мою мать, раздетую и с перерезанной шеей, бросились в реку: решили посмеяться над древней традицией дома Талли, который предали и истребили! Я раскаиваюсь во лжи, милорды. Я виновна в глазах Семерых богов и всех людей, всех вас…       Наконец, самое противное: только излив миру душу, только-только очистившись, ей пришлось снова запачкаться.       — … но если мне позволено просить хоть о чем-то — я прошу вас, чтобы мне позволили выйти замуж за сира Гаррольда! Я знаю, он будет держать меня в безопасности. Сильный мужчина — это все, на что я покушаюсь и чего заслуживаю.       И она принялась вытирать слезы.       Сначала слушатели молчали, как будто боялись пропустить следующее слово — затем послышались первые хлопки, разъяренный топот, крики поддержки, и народ разразился такими громкими аплодисментами, каких Гарри не получал за всю жизнь.       Леди Анья Уэйнвуд, поторопившаяся приблизиться, зажала Сансу в объятии.       — Если бы я только знала, — приговаривала она, — если бы ты мне сказала…       — Вы ни в чем не виноваты, кузина, — опустил тяжелую руку девушке на плечо сир Саймонд Темплтон.       — Несчастная девушка, — качал головой Бронзовый Джон Ройс. — Они заплатят за это. Я говорил леди Лизе, что Молодого Волка нельзя оставлять без поддержки! Они за все заплатят, леди Старк.       Все находили, что сказать — казалось, каждый человек, кто хоть чего-то значил в Долине, старался перещеголять всех других в том, до чего достойные он мог подобрать слова. Один только Гарри так и стоял, взирая на нее снизу вверх с раскрытым ртом; кроме него, молчал лишь Петир Бейлиш.       Довольно скоро на лице лорда-протектора показалась тень улыбки.       — Однажды мы уже бросили ее в беде! — кричал тучный лорд Бельмор. — Чем мы после такого лучше белых плащей Джоффри? Стыд и позор! Послушайте, рыцари Долины! Нашей чести нанесен ущерб, смыть который наш первый долг!       — Наш первый долг — помочь несчастной леди! — сжал кулаки сир Роланд Уэйнвуд.       — Пока мы здесь развлекаемся, Рус Болтон, этот предатель, этот убийца, этот клятвопреступник, наслаждается своей черной жизнью в Винтерфелле! — встрял Герольд Графтон.       Лордам понадобилось никак не меньше десяти минут, чтобы прийти в себя.       — Леди Санса Старк, — сказал торжественно Джон Ройс. — Позвольте нам наказать всех, кто причинил вам зло. Позвольте вернуть вам Винтерфелл.       — Я бесконечно обязана вам, вам всем, милорды, — отвечала она трогательно. — Пускай моим чемпионом в грядущей войне будет мой возлюбленный Гарри!       — Созывайте знамена, милорды, — подал наконец голос их лорд-протектор. — Возвращайтесь ровно через луну — здесь же случится свадьба. Когда празднества останутся позади, мы пройдем через Кровавые Ворота и вернем справедливость в Семь Королевств.       И тысячи охрипших голосов разразились восторженными криками.       Последнее состязание — общая схватка — настроением больше напоминало самый хмельной час на пиру, чем турнир.       Три семерки рыцарей вступили в бой. Двадцать крупных, грузных лордов в тяжелых доспехах — отцы тех молодых, стройных юношей, что искали чести вступить в гвардию Зяблика — и ещё один таинственный рыцарь того же весомого сложения. На щите загадочного претендента черный угорь юлил на плаву.       — Интересно, кто может скрываться под маской, — сказала Санса, наконец переведя дух. Впервые за долгое время она ощутила трепещущее любопытство во время турнира. Казалось, сегодня и был ее первый раз, хотя она точно помнила, что успела насытиться этим чувством еще на турнире Десницы. — Кто-то знакомый?       — Очень редко оказывается, что интерес к таинственным рыцарям не был напрасен, — рассудил отец… вернее, лорд Бейлиш… и его поучительный тон вновь вернул девушку в тот день. В тот день, в тот город, — на те трибуны, где Лорас Тирелл состязался с ужасающим Горой, а Мизинец, всего лишь очередной столичный незнакомец, открыл Сансе глаза на его хитрость. Хитрость, подумала девушка, как же слабо я о ней подозревала.       Даже посреди схватки трибуны здесь, в Лунных Вратах, не умолкали. Мало кого исход состязания увлекал больше, чем итоги уже свершившиеся: им предстояло свыкнуться с мыслью, что прямо здесь, в Долине, они укрывают Сансу Старк; более того, эту девушку, — как сказали бы некоторые, принцессу Севера, — скоро возьмет в жены Гаррольд Хардинг, и жених подпадет под покровительство Петира Бейлиша заодно с невестой; а что самое невероятное, ни Хартия, бушевавшая всего несколькими лунами ранее, ни Джон Ройс лично, не воспротивяться планам Мизинца. Напротив, в единственное быстротечное мгновение лорды Долины в один голос решили пойти войной на Болтонов — а значит, отторгнули от себя и Железный Трон.       Санса не ожидала, что в этот день ещё осталось место удивлению.       Она удивилась победе таинственного рыцаря, когда щит с черным угрем единственным из всех не упал на землю, — как и его носитель, единственным из всех оставшийся на ногах. Последним тот сразил лорда Джона Ройса в его древних бронзовых доспехах.       Она удивилась чертам лица победителя, когда тот снял шлем. Седые волосы, липкие от пота, спускались на лицо, обтянутое сетью морщин. Как показалось Сансе, стадион удивился даже сильнее, чем она, словно признав в чемпионе знакомое лицо. Теперь и для неё черты старика обернулись отдаленно узнаваемыми, словно он напоминал ей кого-то помоложе… словно он напоминал ей мать.       Она удивилась невероятному совпадению, когда сложила всё вместе в голове. Бросив торжествующий взгляд на лорда Бейлиша, Санса привстала с белого трона владыки Орлиного Гнезда.       — Поразительно, — произнесла она достаточно громко, чтобы трибуны притихли. — Если я не ошибаюсь… — Она не отводила взгляда от пристальных глаз старика-победителя. — Герольд, я знаю, как следует объявить победителя этой общей схватки: перед нами не кто иной, как человек, долгие годы служивший Долине как ее Рыцарь Ворот, герой войны в речных землях, мой дядя: сир Бринден Талли!       После всего, что вышло на свет в этот день, Санса была скорее позабавлена, чем изумлена. Изумление нагрянуло, когда девушка осознала: она смотрит на начало очередного спектакля. Она решила было, исходя из рассказов о нем, что дядя ни за что не стал бы вести дела с таким человеком, как Мизинец. Тем не менее, выждав верный момент, нахмурившись в лице, превозмогая боль и гордость, Бринден Талли преклонил перед лордом-протектором в Долине колени.       Петир Бейлиш наклонился к Сансе.       — А вот, — прошептал он, — наш ключ к родному краю Кейтилин. — Черная Рыба вернулся ко времени.