Другие порочные игры

После произошедшего вчера вечером (и произошедшего не единожды) между Мэй и Себастианом, казалось, в каком-то смысле рухнула последняя стена. Теперь, когда они были близки физически — Себастиан расслабился, а Мэй решила, что все сложности позади. И пусть они ничего не обсуждали, это не имело значения: обещания и договоренности могли быть и негласными. Наверное. С утра Мэй чувствовала себя просто превосходно и это не шло ни в какое сравнение с тем, что с ней происходило тогда, после Дня Рождения Себастиана. Все же он был прав: когда все случается на доверии, взаимном согласии и желании — неприятных последствий нет вообще никаких. Все утро она слегка смущенно розовела щеками, когда они сталкивались в одном номере и каменномордого Себастиана вообще ничего не смущало: он был сыт, доволен и даже в какой-то мере благосклонен. Теперь он смотрел на Мэй более спокойно, после того как удалил свой первичный голод: она была совсем не похожа на всех тех, с кем он когда-либо встречался, и это его завораживало. Ему было интересно. Он знал, что Мэй сравнивает его с Джошем, потому что она слишком неопытна в отношениях и не видел в этом ничего странного, считая, что это одна из форм познания мира и его восприятия. Но сам он, будучи более опытным, смотря на Мэй автоматически вспоминал всех своих бывших. Каждая из них была одного типажа и только лишь Мэй выделялась на общем фоне, не имея ничего общего со своими предшественницами. Безусловно, всех этих девушек объединял один и тот же тип внешности: если быть честным, то все они визуально напоминали ему мать и его подсознательно к этому тянуло. Но у Мэй было сто очков форы вперед, потому что она была похожа на него самого внутренне. Себастиан никогда не был нарциссом и даже считал мнения разных людей о своих природных данным слишком уж преувеличенным, но он не был дураком, чтобы не понимать, какое конкретно впечатление производит на женский пол. На Мэй это сработало далеко не сразу, а только лишь после того, как он показал свое истинное лицо, помогая ей всеми силами после аварии. Когда она увидела, что о плечо Себастиана можно опереться — он вдруг начал ей нравиться и это тоже было ново: с другими девушками все было намного проще, быстрее и поверхностнее. Мэй была умной и, что называется, глубокой. С ней было о чем поговорить и поспорить и у нее на все было сто слов в ответ, как и у самого Себастиана: друг с другом они могли спорить до бесконечности и запасы аргументов никогда не иссякали. Он прекрасно понимал, что обижает ее своим равнодушием и неумением говорить о своих чувствах и о себе, но ничего не мог поделать с этим. Смотря на Мэй, он словно смотрел сам на себя и не понимал, что ему делать — врать себе было тяжело, а сказать правду просто невыносимо страшно. Природа этого страха была простой и понятной: обычно он был по другую сторону баррикад. — Расскажи мне что-то о себе? — попросила Мэй наудачу, когда они скудно (по настоянию самого Себа) завтракали в номере, — Ты знаешь обо мне очень много, а я о тебе не очень. — Спроси, — односложно ответил он, намазывая тост маслом. Они сидели друг напротив друга и Себастиан был необычайно тих и спокоен, хоть и пожирал глазами Мэй, пока она этого не видела. Ему на радость, она надела сегодня белую футболку и короткую джинсовую юбку, заколов передние пряди волос по бокам заколками, чтобы они открывали лицо. Самая простая одежда, но она делала Мэй настолько красивой, что не любоваться ей Себастиан просто не мог. И не мог допустить того, чтобы это стало действительно заметно. — Расскажи про своих бывших. В каких вы отношениях? Я знаю, что ты скажешь, что меня это не касается, — сказала Мэй сразу, как только Себастиан тяжело уставился ей в глаза, — Но я не собираюсь использовать эту информацию в личных целях. Мне просто интересно. — В нормальных отношениях, — сухо ответил он. — И ты точно также был контрол-фриком, который не позволял себя касаться? — уточнила Мэй. — Нет. — Ты такой разговорчивый, — хмыкнула она, — Много с кем встречался? — Порядочно, — согласился Себастиан, жуя тост, — Побольше твоего, не в обиду. Как-то это само получалось всегда, все складывалось будто бы и без моего участия. Расставались более-менее нормально со всеми. Конечно, были и конфликты и недопонимания, но сейчас все хорошо, несмотря на то, что я… — Абъюзер? — хмыкнула Мэй и Себастиан замолчал, слушая, — Я уже давно поняла, что люди считают тебя милым скромником только лишь потому что ты молчалив на публике и не очень-то любишь пристальное внимание большого количества людей. Они считают тебя милым, но они тебя ни черта не знают, ты какой угодно, только не милый. — Верно, — хмыкнул он, — Для многих я был неудачным опытом в отношениях, я это отлично понимаю. Я не сахар и со мной не просто, я многих заставил действительно страдать и некоторые из этих девушек этого в самом деле не заслуживали, а может быть и каждая из них. Так что твоя теория о том, что мне нравятся стервы — наконец-то потерпела крах. — Ты так просто об этом говоришь, — нахмурилась Мэй, — Неужели тебе не стыдно? Не жалеешь о том, как ты себя вел? — Жалеть о прошлом — самая тупая вещь, которую ты можешь сделать. Сожалеть и корить себя — пустая трата времени. Я сделал выводы, многое понял. Больше так косячить не буду. Буду, наверное, по-другому. Лицо Мэй само собой преобразилось: она слегка поблекла и нахмурилась, потому что ей явно не понравилось то, что она услышала. Конечно она не ждала от Себастиана разворота на 180 градусов, но ей было неприятно понимать, что он, как взрослый человек, вряд ли изменится. А если он не изменится, значит через пару-тройку месяцев его любовный интерес запросто может смениться. — Ну что? — раздраженно спросил он в своей привычной грубоватой манере, — Не нравится слышать правду? — Не нравится, — открыто согласилась она, — Не нравится то, что ты можешь косячить по-другому и с кем-то другим. — Не переживай, — негромко сказал он, — С кем-то другим я уже не смогу косячить. Только с тобой. *** Погода в Париже сегодня радовала своим теплом и солнцем. Несмотря на то, что было по-летнему хорошо и солнечно — зноя здесь, на удивление, не было и стояла комфортная погода. Себастиан снова настоял на том, чтобы они прогулялись по городу до ланча, потому что ланч и был тем самым сюрпризом для Мэй. Она не возражала, потому что уже давно поняла, что спорить с Себастианом — просто бессмысленно, да еще и себе дороже. Итак, всласть нагулявшись и разбесив Себа до белого каления своим бесконечным "сфоткай меня", они вроде как пришли к назначенному пункту. Завернув за угол и выйдя на центр набережной, Мэй ощутила подвох и у нее засосало под ложечкой, когда Себ надел темные очки и сказал ей сделать то же самое. Когда они подошли к большому зданию (с километровой очередью в него) она заволновалась всерьез. И как только они, минуя всю очередь, просто зашли внутрь и Себастиан что-то сказал хостес, после чего она повела их вглубь заведения, Мэй сошла с лица совсем. За столиком сидел тощий нескладный парень и Мэй сразу поняла, что это Нэйт, собственной персоной, по тому, как душевно они поздоровались с Себастианом. Мэй на ватных ногах села за столик и озиралась вокруг, не веря в реальность происходящего: Себастиан, ни слова об этом не сказав, привел ее в кондитерскую Седрика Гроле, о которой она мечтала чуть ли не полжизни. Нэйт, сославшись на рабочие дела, вышел в другой зал позвонить и оставил парочку новоиспеченных неразлучников наедине. Себастиан сверлил тяжелым взглядом Мэй, и она выглядела совершенно сбитой с толку. — Тебе не нравится? — Ты шутишь что ли? — дрожащим голосом ответила она, собираясь с мыслями, чтобы успокоиться, — Себастиан, я... У меня нет слов, как ты это устроил?.. — Тебе правда нравится? — с нажимом спросил он, — Говори правду. Если нет — мы уйдем, не надо делать вид, что все отлично, если это не так. — Это было моей мечтой долгие годы, я давно за Седриком следила, и он мне безумно нравится. Он настоящий художник и я и думать не могла, что когда-нибудь здесь побываю. Об этом знали только Рик и Айк, и я мимоходом сказала тебе, в свой День Рождения. Неужели ты запомнил? — Запомнил, — кивнул он, успокоившись, — И, если бы не тот уебок, который вас тогда сбил — мы бы съездили намного раньше. Я решил, что мы приедем сюда почти сразу, как ты высказала свое желание. — Почему? — Что "почему"? — нахмурился Себ, передразнивая, — Ты снова пытаешься залезть ко мне в душу? Почему ты просто не можешь насладиться моментом? Я хотел тебя порадовать, потому что ты заслуживаешь даже большего, чем какая-то кондитерка. Меня злило то, как Джош с тобой обращался, и я хотел показать тебе, что бывает и по-другому. Мне нравится, когда ты улыбаешься и я хотел, чтобы ты была счастлива. Так тебя устроит? — Хочу, чтобы Нэйт остался вместе с нами. Ты, морда бесстыжая, заставил его стоять в очереди, пока сам дрых да гулял! — проворчала Мэй и Себ, кивая, ухмыльнулся. Он тоже хотел это предложить. Мэй заказала чуть ли не все меню кондитерской и сияла настолько счастливо, что глаза ее превратились в узкие щелки и она радостно строчила в общий чат своим пацанам о том, куда Себастиан ее привел. Сразу после этого она поняла все прозрачные намеки Себа о своих блогерских возможностях и на радостях нафотографировала все, что смогла, а когда им за столик принесли кофе и круассаны с пирожными и тартами — она от восторга еле держала телефон дрожащими руками. На удивление, снова в большинстве кадров был голый локоть Себастиана, который было невозможно идентифицировать как именно его локоть, но теперь это выглядело так, будто бы было фирменной фишкой этого нового блога. Мэй с наслаждением ела десерты, вообще не отвлекаясь на посторонние шумы и даже не слышала, о чем разговаривали Себастиан и вернувшийся Нэйт. И совсем не обращала на них внимания ровно до тех пор, пока за спиной не услышала высокий голос владельца кондитерской: узнав, что его заведение посетил сам Себастиан Стэн, он вышел лично поздороваться. Себастиан фыркнул от смеха, когда Седрик поздоровался со всеми и Мэй побелела как полотно, когда тот взял ее за руку и аккуратно поцеловал в костяшки. На сильно акцентном английском Седрик поприветствовал всех и Себастиан начал говорить с ним по-французски, на что тот расслабленно рассмеялся и начал что-то отвечать. Седрик Гроле был невысокого роста, темноволосым, поджарым французом. Его длинные волосы были аккуратно забраны назад, а небольшая растительность на лице прилежно подравнена. Его фирменный стиль заключался в том, что он всегда носил свои мешковатые штаны карго и однотонные футболки, которые визуально делали его больше, чем он был на самом деле. Мэй смотрела на него во все глаза и Седрик, после того как сказал, что все десерты будут за счет заведения — предложил сфотографироваться, на что завороженная Мэй закивала как китайский болванчик, снова вызывая смех Седрика. Когда она вставала со своего места, чтобы сделать фото с кумиром, Себастиан чуть ли не покатывался со смеху с ее ошалевшего лица и, чтобы она не выглядела столбом на фотках, решил разрядить ситуацию и шепнул ей на ушко мимоходом: — А че у него голос такой, будто бы ему яйца каблуком отдавили? Ты не рассказывала мне об этом. У Седрика и правда был неестественно высокий голос для взрослого мужчины и Мэй никогда об этом не говорила с Себом, потому что она вообще не обсуждала с ним кондитерскую. Однако, план злобного тролля удался и Мэй, нервно хихикнув, пихнула его ладонью в грудь и уже расслабленная встала и спокойно сфотографировалась с улыбчивым французом, который после с большим удовольствием сфотографировался и с самим Себастианом, запросив фото и себе на память тоже. Мэй была на седьмом небе от счастья и настроение ее тут же взлетело до безумно игривого. Наевшись до отвала и вдоволь нафоткав все десерты, они распрощались с Нэйтом и отправились питаться уже духовно: впереди ждали Лувр, Елисейские поля и Эйфелева башня. До самого вечера они гуляли вместе и Мэй фотографировала каждый угол, и даже украдкой Себастиана, себе на память, смотря на него весь день и не зная, как ему сказать спасибо. Когда они сидели в ресторане за ужином, он тихо рассмеялся и не выдержал: — Ну что? Что ты так смотришь на меня весь день украдкой? Не ожидала от меня ничего подобного, думала я только в трусы к тебе лезть горазд? — Ну не то, чтобы прям вот так… — улыбнулась она смущенно, — Я просто не знаю, как тебе сказать "спасибо". Ты сделал большой подарок сегодня для меня, и я никогда его не забуду. — Поцелуешь меня сама, хоть раз в жизни, и мы квиты. Вечно я весь такой инициативный, тяну свои губехи к вашему высочеству.. — Мне нравится, когда твои губехи ко мне тянутся. Мэй, будучи игривой и расслабленной легко начинала играть по его правилам и подхватывала любое настроение Себастиана. Теперь, находясь под вдохновением она хотела поделиться со всем миром своим счастьем и ей было все равно, что в начале ее посты увидят максимум три человека. Она как будто бы поняла все, что хотел ей донести Себастиан и негласно с ним согласилась. К вечеру, когда они уже оба уставшие и вымотанные пришли в номер, Мэй пропустила Себастиана в душ первым, поскольку все равно хотела позвонить своим ребятам и рассказать все, что с ней приключилось за день. И Рик и Айк были безумно рады за Мэй и по ее намекам даже поняли, что их отношения с Себастианомм сдвинулись с мертвой точки, на что Айк сообщил честно, что он ждет всех подробностей и не простит Мэй, если она не расскажет ему, какого цвета у Себастиана соски в реальной жизни. После того как она сама приняла душ и облачилась в пижаму, она почти без колебаний пришла в спальню Себа, который полулежал в ворохе подушек, в своей кровати, отсвечивая голым торсом. Он внимательно уставился на Мэй, не говоря ей и слова: ему сейчас просто нравилось смотреть на нее. — Завтра летим обратно к Рейч? — она улеглась на кровать рядом с ним, на бок, подперев свою щеку рукой. — Да, — согласился он, поворачивая голову в ее сторону. — Надо зайти и купить им тоже пирожных. — Не у Седрика, — возразил Себастиан, смотря ей в самую душу, — Я хочу, чтобы это было только твоим. Достаточно и того, что мы с Нэйтом разделили с тобой сегодняшний ланч, но я не хочу, чтобы все это — стало доступным для всех. — Ты ужасный собственник, — усмехнулась Мэй, — Но пирожных мы все равно купим, ладно? Может быть у кого-то другого, но возьмем все равно. — Да, — согласился он и Мэй наклонилась к нему, нежно целуя в губы. — Спасибо, — она ласково целовала его в нижнюю губу, усилием воли не трогая его руками, пока он приоткрыл рот и наслаждался незатейливой лаской, — Мне было очень приятно сегодня, и я бы хотела тоже сделать тебе что-то приятное. Что бы тебя порадовало? — Можешь из своих благородных порывов мне сделать минет, но вообще, мне и так хорошо. Хотя поцелуем это назвать трудно. Ты все еще меня боишься? — Я тебя никогда не боялась. — Врешь, — просто ответил он то, что они и так знали оба, — Давай, не ссы, я уже не кусаюсь. — Я хочу обнять тебя, руками, — пробормотала она ему в губы, пока его рука гладила ее по талии, — Провести ладонью по щеке, по груди и плечам, погладить по спине.. — Может быть в следующий раз, — хмыкнул он, — Так мы будем целоваться? Я б еще с удовольствием лениво полюбился бы, сил на прикладную еблю не осталось. Несмотря на то, что Мэй никак не использовала свои собственные руки, Себастиан компенсировал это своими сполна. Если сам он был резким как цунами, то Мэй была осторожной и предпочитала не спешить — она легко целовала его губы и, когда Себ нетерпеливо лизнул ее в верхнюю губу, сгорая от нетерпения, Мэй робко подалась вперед и только тогда начала ему уступать. Он тут же задрал ее майку, голодно оглядев ее небольшую грудь с аккуратными набухшими сосками и взглянул на порозовевшую Мэй, которая хоть и не сопротивлялась, но все еще стеснялась сказать о том, чего ей хочется. — И что ж ты вдруг замолчала? — промурлыкал он, медленно лизнув ее сосок, сильно прижимая язык к нежной коже, — Хочешь сделать мне приятное — поговори со мной о том, как ты хочешь, чтобы я залез к тебе в трусики и сделал все, что посчитаю нужным. — Может быть в следующий раз, — она вернула ему подачу и Себастиан расслабленно ухмыльнулся. — Всегда знал, что ты сучка. С первого взгляда на тебя, — он уже лежал сверху на Мэй и ласкал ее тонкую шею губами, с наслаждением ощущая, как при каждом ее рваном вздохе ее напряженные соски трутся о его крепкую грудь. Мэй и моргнуть не успела, как оказалась совершенно обнаженной и раскрытой перед таким же голым Себастианом, который легко ласкал ее снизу и целовал в губы, нежно и лениво, переворачивая ее на бок и подстраиваясь к ней сзади, млея от контраста ее маленького тела и своей внушительной мускулатуры. Сил на что-то действительно активное у них обоих не было и Себастиан правда предпочитал "лениво любиться" и сейчас, тиская любимое тело своими широкими ладонями — чувствовал внутри глубокое удовлетворение от того, что получил желаемое в долю секунды. Он легко взял ногу Мэй под коленом и поднял ее вверх, притираясь к ней сзади, и каково же было его радостное удивление, когда она поняла его сама и без слов, обхватив его рукой, приставила горячую головку к своему влажному входу, откидываясь головой ему на мощное плечо. Дефекты ее тела никуда не ушли, и правая рука постоянно была или в бинтах, или в фиксаторе, а шрамы продолжали багроветь полосами на ее коже, и Мэй может быть и переживала бы из-за этого, но благодаря Себастиану она перестала обращать на это внимание, потому что поняла, что ему совершенно все равно. Он не воспринимает это как реальные недостатки и каждый ее шрам и синяк целует и зализывает языком, урча от удовольствия, когда слышит, как Мэй тихо вздыхает от соприкосновения его мокрого языка со своей чувствительной кожей. Себастиан прижимал Мэй к себе, поддерживая ее ногу на весу одной рукой и другой нежно растирая чувствительные соски и целуя в губы, медленно двигался внутри Мэй, давая ей прочувствовать каждый сантиметр и насладиться наполненностью внутри. Она сладко сжимала его мышцами внутри и, прикрыв глаза от удовольствия, медленно ему подмахивала, мечтая полностью раствориться в этом моменте. Каждый раз вместе с Себастианом ей было все лучше и лучше и с каждым новым разом ей хотелось с ним близости все больше и больше просто потому что ей было с ним хорошо и приятно. Ей очень нравилось, когда Себастиан ее касался и она готова была позволить ему все, что он пожелает. Это было настолько для нее ново, что захватывало с головой, засасывало похлеще тины болотной: Себастиан был словно наркотик и его внимание было очень желанным. Получая его сполна Мэй расцветала с каждым днем, становилась все более уверенной в себе и влюблялась в угрюмого парня как кошка по весне. Подходя к кульминации Себастиан не смог сдержаться и, навалившись всем своим мощным телом Мэй на спину, прижимая ее к своей кровати лицом, стал двигаться резче, кусая ее за мочку уха. Он знал, что ей нравится, потому что под свои тихие стыдливые стоны, которые она глушила подушкой, она призывно приподнимала бедра, безмолвно прося и Себастиан, держась за ее талию, уже от души шлепался своим пахом о ее округлые ягодицы, долбясь в свое удовольствие. Он принципиально хотел выбить из нее громкие стоны, пока они здесь были одни и поэтому рукой подлез под ее живот и начал грубо ласкать ее клитор, пока она не начала дрожать от удовольствия и жмуриться в подушку. — Давай, покричи для меня, покажи, как тебе хорошо, пока я ебу тебя своим крепким членом. Я знаю, тебе нравится, чувствую это, — бормотал он ей на ухо, продолжая увеличивать темп, — Блять, ебал бы тебя не вынимая, честное слово. — Черт, — сдавленно простонала Мэй, жмурясь до слез, подаваясь назад к его рукам и паху, подмахивая задницей сильнее. — Да, вот так, — одобрительно кивнул он, услышав первый громко вырвавшийся стон, и снова зашипел ей на ухо, толкаясь особенно сильно и глубоко, — Я буду трахать тебя каждый день и мне глубоко плевать, будет это кто-то слышать или нет. Ты моя, Смолл, и когда-нибудь все об этом узнают, что ты стоишь позади меня и тебе это нравится. В сочетании с громкими словами и активным Себастианом, который чуть ли не силой заставил ее все это испытать — она бурно кончила, задрожав всем телом, машинально сжав пульсирующий член Себастиана, который тут же вышел из нее и обильно кончил на поясницу, жалея, что нельзя делать этого вовнутрь. Он, тяжело дыша вместе с ней, утыкался носом ей во влажную макушку и дышал ее концентрированным запахом, чувствуя как умиротворение растекается по всему его телу и теперь, все что имеет значение — это сон. Было бы волшебно поспать рядом с Мэй, но он не хотел рисковать так сильно, поэтому, устало вздыхая, он начал подниматься, но Мэй его остановила. — Не надо, — попросила она хрипло, — Я сама уйду. Только дай мне еще пять минут, хорошо? — Хорошо, — полусонно пробормотал он, — Спасибо. Мэй и правда ушла через несколько минут, влажными салфетками вытерев сначала себя, а потом и Себастиана, укрыв его тонким одеялом по плечи, пока он, растеряв всю свою суровую бдительность, задремал. *** Сегодня Мэй проснулась раньше Себастиана и решила заняться тем, что называлось блогом: она редактировала фото и написала текст, представляя будто бы она рассказывает Рику и Айку о том, как прошел ее первый завтрак в Париже. За этим занятием и застал ее заспанный Себастиан, который проснулся только тогда, когда в дверь постучалось обслуживание номеров, которое принесло им последний французский завтрак. За все время совместного отпуска, Себастиан ни разу толком не поел, все что он делал — пил кофе и иногда лениво жевал тост, пока его организм еще не проснулся и не проголодался. Мэй робко, не зная как он отреагирует на это, показала ему фото, где он засветился своим локтем, спросив его разрешения на публикацию на что он согласно кивнул: сказал, что ему нравится, что есть намек, будто бы Мэй не одна и рядом с ней есть какой-то мужчина. До обеда они выселились из номера, прогулялись еще раз по набережной и затем, Себастиан сказал, что ему необходимо отлучиться буквально на сорок минут, предложив в это время разделиться и затем встретиться на обеде в определенном ресторанчике. Мэй неожиданно радостно восприняла перспективу самостоятельной прогулки, чем вызвала недовольство Себастиана: он рассчитывал на то, что она ради приличия хоть чуть-чуть погрустнеет, но не тут-то было. Украдкой чмокнув его в щеку и махнув ему на прощание рукой, Мэй довольно завернула за угол и ушла наслаждаться городом, оставив Себастиана в растрепанных чувствах: ему не хотелось отпускать свою добычу, но первый разговор с Крисом должен был произойти только между ними двумя. Даже эти сорок минут наедине с собой были для Мэй словно подарком судьбы: приятно было чувствовать себя самостоятельной и пофантазировать хоть немного о том, что она сама сюда приехала и сама тут гуляет. Гуляя по совершенно туристической набережной, она залипла на сувенирные лавки и купила Рику и Айку милые брелочки с Эйфелевой башней. Как ни странно, тут было крайне много всего и даже того, что с образом Франции никак не вязалось: например, странный браслет из ракушек, который, почему-то, очень привлек внимание Мэй, и она вдруг сразу подумала о Себастиане и, раздумывая не дольше 15-ти секунд, купила и его тоже. Довольная покупками, она пошла в сторону назначенного ресторанчика на обед, думая о том, что несмотря на свою дешевизну — все эти сувенирчики были очень милыми и симпатичными. Уже сидя за столиком она, ожидая появления Себа, снова что-то строчила в телефоне, когда кто-то плюхнулся напротив нее. Подняв глаза, она увидела совершенно незнакомого парня, который, как позже оказалось, подсел к ней чтобы познакомиться и, увидев, что за столиком она одна — решил не терять времени зря. Мэй никогда не замечала, как многие на нее пялятся и не воспринимала это всерьез, но вот Себастиан, как и Рик с Айком, знали точно, что пялятся все конкретно на нее, потому что она красивая и яркая. Но из-за того, что для Мэй это было новой информацией, она не сориентировалась и растерялась, когда этот парень, на ломанном английском, очень активно пытался завязать с ней знакомство. Его счастье было в том, что все это произошло в общественном месте, ведь именно поэтому зашедший в зал Себастиан не стал устраивать потасовку прямо в ресторане, когда увидел, что этот незнакомец легко коснулся запястья Мэй. Он просто подошел к этому парню сзади, и яростно смотря Мэй в глаза, что-то зашептал ему на ухо, сдавливая плечо своими пальцами, после чего незнакомец побледнел, извинился и перед ним, и перед ней, и мгновенно удалился. Себастиан оказался очень ревнивым и этого не скрывал. — Стоило мне оставить тебя одну на неполный час, и ты уже собираешь приключения на свой сладкий зад? — прорычал он, — Поводком к себе привяжу, поняла? — Страшно-то как, — фыркнула Мэй весело, — Что делал? — С любовницей гулял, — передразнил Себастиан и тут у него за спиной вырос хмурый Крис Эванс, который увидев Мэй очень удивился. — А вот и она, видимо? — тоже удивилась она, — Привет, Крис. — Привет, — пробормотал он хмуро, глядя то на нее, то на Себастина, пока все рассаживались за столом, — Вы тут... Э-э-э... Вы двое... Как вы… — Расслабься и дыши глубже, — закатил глаза Себастиан, — Я не понимаю этот набор звуков. — Ты тут отдыхаешь? — спросила Мэй, заливаясь краской, когда Себастиан под столом положил руку на ее голое бедро, — Один? — Ну, я прилетел по кое-каким своим делам. Это никак не связано с работой, просто… Неважно, — отмахнулся он, — Себ сказал, что он тоже в Париже и предложил встретиться. Но он никак не упомянул о том, что ты тоже тут будешь. — Мне уйти? — улыбнулась Мэй. — Нет, я не так выразился, извини, — смутился Крис, — Ты тоже только сегодня прилетела? — Нет, — прямо ответил Себастиан, — Не только сегодня. Но сейчас речь совсем не об этом. — А о чем? — перебил его Крис с любопытством, — Вы, ребята, встречаетесь? Да? Мэй напряглась всем телом от этого простейшего вопроса и ощутила, как Себастиан также закаменел. Она не знала, что говорить и как ответить на этот вопрос, потому что вдвоем они никогда этого не обсуждали и теперь, последнее слово было за Себастианом, на которого сейчас были обращены две пары любопытных глаз.