Другие порочные игры

Рейчел совсем потерялась во времени и эмоциях: в нервном возбуждении она потеряла аппетит и всегда была очень напряжена в присутствии Криса. Да даже и без его видимого нахождения рядом она все равно нервничала. Особенно ее напрягал собственный затрапезный вид — она привыкла быть всегда "с иголочки", но сейчас она была далека от собственных стандартов идеала и это тоже расстраивало. Любая девушка хотела выглядеть просто безупречно, когда происходили встречи с подобными людьми. Как ни крути, но отрицать то, что Крис был важным человеком в ее жизни она не могла, предпочитала себе не врать, по возможности. Однако Крис не только ли не мог с ней согласиться, а даже и наоборот, готов был горячо возразить: ему казалось, что у Рейчел не только ли не затрапезный вид, но даже и наоборот. Она немного загорела и на ее аккуратном носике появились веснушки, а волосы будто бы стали отливать легкой рыжиной и все это до дрожащих коленок нравилось Крису. Ее красота здесь будто бы расцвела еще больше и ему казалось будто бы она сияет изнутри тем теплым свечением, которое может спалить его дотла, если он не будет достаточно аккуратен. Закинув все свои вещи в свободную спальню, он стащил у Себастиана футболку и, не дожидаясь приглашения, вышел на улицу. Он еще в самом начале заметил, как Рейч возилась с огромным кустом гортензии и тут же понял, что его нужно подвязать, чтобы собрать все ветки воедино. Он не спрашивал Рейчел, что нужно сделать и чем помочь: просто найдя все нужные инструменты он тут же принялся за работу. Подвязав несколько кустов, Крис вдруг заметил, что кое-какие детали в беседке нужно починить или подправить, да и запас дров для камина в гостиной как-то опустел перед началом холодного сезона… Словом Крис решил заняться реальной работой, выкинув из головы все лишние мысли, дав волю рукам и недюжинной физической силе. В какой-то момент, упарившись, он снял с себя футболку и продолжил работать уже топлес, стирая пот со лба, задевая свою кепку, которую надел козырьком назад, чтобы защитить макушку от палящего солнца. Ему и в голову не приходило, что Рейчел могла за ним украдкой наблюдать и думать, подойти к нему или не подойти, предложить чего-то или нет, ведь он так и не поел за ланчем, точно как и она сама. Ожидаемо Рейчел не смогла себя в итоге пересилить: между ними будто бы что-то сломалось, и они не могли снова начать общаться также, как и раньше так, будто бы ничего и не было. Между ними стояла пропасть, которую они вырыли сами и теперь, стоя по ее краям — уже не знали, как добраться друг до друга и стоит ли вообще это делать. Тем не менее, Рейчел не осталась незамеченной, как ни старалась: — Ты так и будешь там стоять всю жизнь? — поинтересовался Крис, откинув в сторону топор и развернувшись к Рейч всем собой, — Что-то не так? — Да нет, — покачала головой она, робко поднимая свой взгляд на него и нервно сглатывая, — Принесла тебе перекусить, потому что ты так и не поел. — Ты тоже ничего не съела, хотя я лично выбирал пирожные. Думал, тебе понравится. — Аппетит что-то пропал, — она подошла к нему поближе и протянула завернутый в салфетку многоэтажный бутерброд и большой стакан молока. — Ты собиралась оставить это на пеньке и убежать? — спросил он, глядя на этот набор. — Да, в идеале. — Давай вместе перекусим, — предложил он и сел на траву прямо около небольшой горки колотых дров и постелив футболку рядом с собой, похлопал по ней широкой ладонью, — Садись. Рейчел помешкалась пару секунд и все же уселась рядом с ним, поставив на траву все принесенные гостинцы. Крис молча разделил бутерброд на две части и одну отдал ей. Они так и сидели вдвоем на траве: молча вяло жевали и пили из одного стакана, соприкасаясь друг с другом локтями и предплечьями. Никто их не видел, и эта горка колотых дров будто бы скрывала их от всего мира, оставляя наедине друг с другом и собственными не озвученными страхами. Спустя время, если так подумать, они поменялись ролями: раньше Крис был более податливым и уступчивым, в то время как Рейчел наоборот твердой и несгибаемой. Сейчас же она сидела рядом ни живая, ни мертвая, просто очень уставшая и измотанная, запрещающая себе давать слабину, но практически ее давшая. Крис, напротив, осмелел и больше не молчал хотя бы по пустякам, ему хватало смелости на то, чтобы минимально открыть рот в ее присутствии и достойно получить ответ на свой вопрос. Несмотря на то, что Рейчел была уставшей и поникшей, она продолжала оставаться очень упрямой: возможно даже и забыв истинную причину своего отстраненного поведения, она все равно не разрешала себе более близкого контакта с Крисом, твердо решив разорвать с ним связь, даже если придется вырвать сердце из груди. Он чувствовал твердость ее решения даже когда она молчала и ничего не говорила ему против того, что он приехал. — Хочешь, чтобы я уехал? — поинтересовался он, смахивая крошки с джинс. — Нет, — односложно ответила Рейч, отложив надкусанный бутерброд обратно в тарелку, — Можешь быть здесь столько, сколько захочешь. Я не против. — Я мешаю тебе? Общение с Рейчел сейчас могло быть только строго дозированным, и она могла уйти посреди разговора в любой момент, если посчитала какие-то слова для себя неприемлемыми. Так произошло и сейчас: Крис не получил ответа на свой вопрос и Рейч просто встала и ушла в дом, забирая с собой посуду, с которой пришла. Она уже не хотела откровенничать с Крисом и ясно давала понять, что времена их тесной и крепкой дружбы давно в прошлом, которое уже не вернуть обратно. *** Днем все были заняты каждый своим делом и Рейчел понятия не имела кто, что делал. Но когда она начала готовить ужин к ней присоединилась Мэй со странно алеющей шеей и раскрасневшимися щеками, что Рейч заметила фоново, безразлично идентифицировав в своей голове тот факт, что, очевидно, они с Себастианом наконец-то перестали друг друга мучить и теперь встречаются. Руки сами делали свое дело и только когда все уже было готово, и парни поставили на стол целый поднос с жареным на гриле мясом, Рейч хмуро поняла, что совершенно случайно наготовила всего того, что так любит есть Крис. Аппетит снова пропал, и она не могла поднять на него свои глаза, предпочитая тихо цедить воду и питаться весь вечер одним ломтиком огурца. Это было откровенно тяжело, общая коммуникация в компании шла теперь невероятно туго и приходилось другим людям сбавлять градус напряженности. Загорелый Чейс много болтал и рассказывал о том, что им всем обязательно нужно съездить в город в самую древнюю пиццерию и не только ли сделать общее фото на память, но и насладиться настоящим вкусом Италии, который больше нигде не попробуешь. Рейчел почти не реагировала на все эти разговоры, иногда лишь кивая и улыбаясь невпопад, находясь глубоко в своих мыслях. Даже правила приличия не смогли ее оставить на своем месте и в итоге она ушла из-за стола раньше всех, сославшись на усталость и ушла к себе отдыхать. — Она даже не поела толком, — откликнулся Крис, когда после ее ухода все разговоры вдруг стихли. — Нервничает, — спокойно отозвался Чейс, — Есть два типа нервной системы. Одни при стрессе начинают есть в два раза больше, а другие не едят совсем. Вот видимо это как раз-таки про Рейчел. Она и до твоего приезда ела как птичка, а сейчас совсем схлопнулась. — Похудеет, — покачал головой Крис обеспокоенно, — Она и так худенькая. — Да уж, — проворчал Себ, — Продолжит в том же духе — и будет живым пособием по человеческой анатомии. Зато сколько жратвы-то наготовила, и все для тебя любименького. — Не завидуй, — фыркнула Мэй, — Ей тяжело. — А долго вы все собрались ей потакать? — раздраженно поинтересовался Себастиан, — Вы все тут такие толерантные и чувствительные, вам самим не надоело носиться с ней как с писаной торбой? Ведете себя как дети трусливые. — И что ж ты предлагаешь, умный и смелый взрослый? — спросила Мэй и Чейс хрюкнул от смеха в свой бокал, — Порази нас всех. — Я предлагаю ему, — он показал пальцем на Криса, — Пойти к ней в комнату и разговаривать до тех пор, пока не станет все окончательно ясно. Выяснить все, на каждый спорный вопрос найти ответ и прийти к общему решению, которое сделает жизнь каждого из них легче. Это так трудно? — Да, это трудно, — начала было Мэй, но суровый Крис ее перебил. — Что если вот это вот все, — он сделал абстрактную фигуру руками, — И есть то самое общее решение, которое сделает жизнь каждого из нас легче? — И каким образом? Через многомесячные страдания? — вскипел Себастиан, — Когда ты принимаешь верное решение — легко становится сразу, даже если решение не простое. Ты словно удаляешь занозу из пальца — может быть и неприятно, но легче становится сразу. Не пизди мне, что тебе легче и что ей тоже легко! На вас двоих смотреть невозможно! Вы просто трусы, оба, и оба друг друга стоите! — Кто бы говорил про трусость, — не выдержав выпалила Мэй и Себастиан тут же перевел свой тяжелый яростный взгляд на нее, — Ты не имеешь никакого морального права говорить такие вещи, потому что ты знаешь сам, что ты не смелее Криса или Рейчел, а может быть даже и реально трусливее. Не смотри так на меня, ты знаешь, о чем я. — А о чем ты? — полюбопытствовал Чейс. — Бред несет, сама не знает, о чем говорит, — прорычал раздраженный Себастиан, — Ты не так тупа, чтобы не понимать всей сложившейся ситуации, особенно когда ты привыкла судить по поступкам. Так что не надо мне петь соловьем о моей трусости, и мы сейчас не обо мне говорим! — Это не так просто как кажется, — заупрямилась Мэй. — Рейчел очень чувствительная и эмоциональная. Придя к ней с прямым настойчивым разговором — можно совершенно сбить ее с толку и заставить закрыться в себе до конца. Тогда сквозь этот панцирь будет уже никак не пробраться, — покачал головой Крис, — Я думал об этом, но она сбежит от меня раньше, чем я открою свой рот. — Бред, — закатил глаза раздраженный Себастиан, — Вам обоим просто нравится купаться в своем дерьме... Прекрати меня пинать под столом, я все равно скажу! — он впервые рявкнул на Мэй, и та неодобрительно покачала головой, — Для этого и нужны друзья, говорить правду тогда, когда никто не может ее сказать! Вас устраивают страдания друг по другу, потому что так жизнь кажется вам ярче. Вы бы уже давно смогли бы найти компромиссы и прийти к чему-то общему, если бы не ваша неуемная страсть к страданиям без стоп-слова! — Аккуратнее, Себастиан, — улыбнулся Чейс, — Ты так громко и уверенно судишь кого-то, не боишься, что сам можешь оказаться в такой ситуации? — Нет, не боюсь. Потому что у меня полный набор: у меня и яйца есть, и мозги работают! — Я не обижаюсь на тебя, — спокойно пожал плечами Крис, — И она бы не стала. Ты просто не понимаешь. Признаюсь честно, я тоже запутался и мне нелегко, но все гораздо сложнее, чем есть. И прежде чем говорить такие громкие слова, ты бы лучше разобрался в себе как следует и в том, что творится в твоей жизни, без обид. — Какие уж тут обиды, — начал было Себастиан, но резко замолчал, когда почувствовал, как Мэй мягко коснулась его запястья, одним взглядом умоляя его прекратить. — Может быть чай? — предложила Мэй. Себастиан был зол и гремел на кухне посудой, близко принимая к сердцу проблемы своих друзей. Мэй не знала, как помочь ему сбросить это напряжение, и она хорошо его понимала: слишком уж сильно его волнует судьба двух его друзей, даже если вслух он говорит совсем другое. Как ни странно, он больше всех в итоге хлопотал о том, чтобы все получилось, и чтобы эти двое сошлись обратно. Но очевидно этому не суждено было сбыться. Чай прошел в более расслабленных разговорах и больше молчании, до тех пор, пока уставший Крис не откланявшись, поднялся наверх отдыхать. После этого постепенно разбрелись все, кто куда и Мэй с Себастианом разошлись по своим комнатам (ненадолго), уже после того, как перемыли всю посуду и убрали все на свои места. Звукоизоляция здесь была средняя: тихие звуки было не слышно совсем, а громкие и непроизвольные типа чихания — очень приглушенно. Рейчел слышала звук голосов внизу, но не слышала о чем они все говорили, могла лишь угадать общее настроение диалога по интонациям голоса. Ей искренне казалось, что как только она ляжет в кровать — проспит крепко до самого утра, но сон упрямо к ней не шел. Она лежала в своей кровати, смотря в незашторенное окно на ночное небо и слышала, как двигаются внизу стулья, как тихо позвякивает посуда, которую моют, как медленно все разбредаются каждый по своим комнатам и как спустя несколько часов что-то стучало о стенку предположительно в комнате Мэй. Что ни говори, но Крис выбил Рейчел из достигнутого с трудом равновесия: все это она приобрела лишь благодаря своей силе воле и характеру. Она пыталась как могла прийти в себя после разрыва и не очень хотела в этом ковыряться, потому что понимала, что в этой запутанной истории были хороши оба. Она все еще встречалась со своим парнем, но иногда была настолько от него отрешена, что часто хотела его назвать чужим именем. Рейчел чувствовала себя безумно одиноко и осознала разницу между "быть одному" и "быть одиноким". Куда бы она ни пришла, ей казалось, что ей нигде не было места, и стены родного дома на нее давили, мешали ей дышать. Она не понимала, почему вдруг все это произошло с ней: да, с Крисом они были близки, но они не встречались и не были женаты, чтобы так тяжело переживать этот разрыв. Но отрицать очевидное было невозможно: без него вся жизнь рушилась и ничего больше не приносило ей радости как бы она ни старалась. Рейчел подумала, что если она на время переедет за город, то ей полегчает: по крайней мере здесь Криса раньше никогда не было и это могло заставить ее отдохнуть и не вспоминать ежечасно о том, как они проводили вместе время вообще везде, где можно было в Нью-Йорке. Но его появление этим утром просто разорвало ее сердце на части: она вроде и порадовалась, но в следующую секунду еще больше огорчилась, поскольку ей стало очевидно то, насколько ничтожными были все ее попытки переключиться. Она никак не могла смириться с тем, что не сможет получить желаемого: Рейчел не была хищницей по своей натуре и никогда сильно чего-то для себя не хотела, была спокойной и благодарной по жизни. Но все же, судьба сыграла с ней в злую шутку и заставила влюбиться по уши в Криса, который до конца не понимал, насколько сильно она влипла. Ее расстраивал легкий нрав Криса, и привычка подолгу нигде не задерживаться, двигаясь от одной юбке к другой, и она приняла решение вообще не быть частью этой системы, чем попробовать и через три месяца лить слезы о расставании, до конца жизни вспоминая, как им пусть и не долго, но было хорошо вместе. Рейчел была однолюбом и в себе она была полностью уверена, в отличие от Криса. Еще ни разу в жизни он не поступал серьезно и долго ни с кем не был, и не было никакого логического объяснения тому, почему он каждый раз приезжал именно к Рейч, зализывать свои раны и делиться секретами своей жизни. Несмотря на то, что они были очень разными, они понимали друг друга даже без слов, чувствуя друг друга на каком-то клеточном уровне и эта прочная связь уже больше приносила боли, чем счастья. Сердце уже давно разрывалось от тоски у них обоих и Рейчел никак не могла уговорить себя дать ему шанс: она знала, что Крис вместе с ней быстро заскучает и потом скажет, что лучше им было все же просто дружить, но пути назад уже не будет. Такого вынести она бы не смогла и потому решила все отрубить первая. Копаться в этом было больно и клин клином не вышибить: в целом мире ей больше никто был не нужен кроме Криса и только его хотело сердце. Только его видело, как возможного будущего мужа и отца небольшого семейства, но картинка этих грез была нереальной. Смотреть на то, как он хозяйничает во дворе сам, не спрашивая ни на что разрешения было до крайности больно: был виден контраст по сравнению с другими ребятами. Только Крис себя чувствовал здесь как дома, потому что он так ощущал себя везде, где была Рейчел. И работал он так усердно, потому что будто бы хозяйскими глазами видел, что и где нужно починить и доработать. Это было странно, потому что до этого момента Рейчел не знала, что Крис настолько рукастый: да, иногда он смазывал петли у нее дома или чинил дверные ручки, но до каких-то серьезных ремонтных работ не доходило. И все это странным образом заставляло ее хотеть быть рядом с ним, инстинктивно. Даже при условии серьезности Криса, что уже само по себе было невозможным условием, она вдруг представила себе их семейную жизнь, где она почти всегда беременна, а его почти всегда нет дома и он почти всегда в окружении симпатичных партнерш по фильму, которые не пахнут грудным молоком и детским питанием. Комок подкатил к горлу и положение казалось настолько безвыходным и тупиковым, что хотелось просто удавиться, чтобы больше не чувствовать этой тупой нарывающей боли от несбыточности желаемого. Семейная жизнь не могла быть идеальной, и это всегда работа двух людей, но Рейчел была уверена в том, что работать ей придется в одиночку и в итоге она останется одна с целым выводком потомства Эванса на руках. Конечно, он бы стал помогать, но все это было бы безумно тяжело и больно. Можно было бы сказать, что она просто боится, так толком и не попробовав ничего, но она судила Криса по его поступкам и жизненным принципам, которые, к сожалению, разительно отличались от того, что нормой считала сама Рейчел и перевоспитывать взрослого мужчину, который был еще и старше — она не хотела, понимала, что это будет бесполезно. Так в раздумьях прошла вся ночь напролет. Сейчас светало достаточно рано, несмотря на начало осени и Рейч, посмотрев на свои часы поняла, что пытаться и дальше заснуть — будет просто глупо. Стоило пойти прогуляться, чтобы развеять тоску и к завтраку быть более оживленной версией себя, чем вчера — ей самой не нравилось собственное поведение, но ничего с этим она поделать не смогла. Меланхолично расчесав свои пышные волнистые волосы, она надела свежее платье, усмехнувшись тому, что оно ужасно походит на траурное: черное, на тонких лямках-завязочках, в мелкий белый цветочек, ниже колена. Сверху накинув кофточку, она тихо выскользнула из комнаты и не торопясь пошла мимо всех жилых комнат, не зная, что Крис точно также не спал всю ночь и буквально 20 минут назад встал и вышел на кухню, чтобы, посмотрев на еду понять, хочет он позавтракать уже сейчас, или все же нет. В большое кухонное окно он наблюдал, как Рейчел, спокойно идет по дорожке сада в лимонную рощицу и спускается все ниже, явно желая спуститься к побережью, чтобы посидеть там. Не успев толком подумать о правильности своих намерений, он быстро сварил две порции кофе и разлив все по кружкам, быстрым шагом пошел следом, не тревожась кого-то разбудить в шесть с лишним утра. Когда он спустился до пляжа с двумя кружками, он обнаружил Рейчел, которая сидела на бревне (которое лежало в песке специально для тех, кто собирался присесть на пляже, не испачкав при этом одежду) и обняв себя руками за плечи, опиралась на собственные согнутые колени, смотря на спокойное море. Крис молча опустился рядом и протянул ей дымящуюся кружку и Рейчел от этого даже не вздрогнула, казалось она знала, что так все и получится. Она просто молча повернула к нему свою голову и уставилась в его такие же красные глаза: — Тоже не спится? — хрипло пробормотал он, — Тут как ты любишь, с молоком и два кусочка сахара. — Да, бессонница, — кивнула Рейч, и выпрямившись взяла свою кружку, которая все еще на удивление дымилась. — И у меня, — согласился тот, отпивая свой черный кофе, смотря на море, — Ворочался всю ночь, хотя кровать была очень удобной. — Ты можешь отдохнуть днем, поспать. Никто тебя не потревожит, — предложила Рейч, скребя пальцами по керамической кружке. — Не знаю. Разговор не клеился, и они какое-то время молча сидели на бревне, каждый думая о своей жизни. И у каждого из них стоял комок в горле, который им не позволял начать открыто разговаривать. Возможно Себастиан был на самом деле прав и каждый из них был трусом, а возможно каждый понимал, что они не смогут договориться до компромисса и разругаются настолько крепко, что даже те крупицы общения что у них есть сейчас — будут безвозвратно утеряны. Рейчел не боялась одиночества, потому что она уже была внутри него и сполна познала, что это такое, быть одиноким, когда ты окружен людьми и даже друзьями. Крис же не боялся обжечься, потому что он итак был обжегшимся настолько, что рана его никак не хотела заживать: больше чем Рейчел никто не мог его обжечь. И каждый день он жалел о том, что приходил к ней, когда хотел пожаловаться на свою личную жизнь, не зная, что тоскуя по прошлому он в итоге разрушает свое будущее собственными руками. Все это было замкнутым кругом, из которого они не могли выбраться, потому что у каждого он был своим. — Есть какие-то планы на день? — спросил Крис осторожно. — Да, — кивнула Рейч, — Хотела съездить в город, купить продуктов. По-моему в холодильнике совсем пусто стало. Одной ветчиной и хлебом сыт не будешь, особенно когда вас 5 человек и трое из этих пяти — взрослые мужчины. — Ты хочешь поехать одна? — Да, у меня есть велосипед с корзинкой спереди. Так что я, наверное, уеду на большую часть дня. Может быть до вечера. — А может быть и не вернешься совсем, если это взбредет тебе в голову, — продолжил за нее Крис, устало фыркнув, — Поедем вместе? На велосипеде ты далеко не уедешь и много не увезешь, тем более там такое солнце и жара. Незачем вытеснять моральные страдания физическими, это не выход. — А что тогда выход? — прямо спросила Рейч, открыто взглянув ему в глаза. — Я не знаю, — честно признался мужчина, — Это ты в этом эксперт, в разных способах забытия и принятия. Даже клин клином попробовала. Помогает хоть? — Нет, — честно ответила Рейчел, — Нисколько. А тебе? — Твой "клин клином" делает мне только больнее, а на своей шкуре я не пробовал. Знаю, что это бесполезно, я не оптимист. — Стоит попробовать ради разнообразия. Оптимистам мир кажется лучше. — Может быть, и может быть я и не совсем уж пессимист, но сути это не меняет: мой стакан наполовину пуст, в отличие от твоего. — Думаешь, у меня полно настолько, что льется через край? — Поехали вместе. Не упрямься. Я знаю, что ты в состоянии и сама о себе позаботиться и найти альтернативу, но может быть хотя бы раз в жизни мы сделаем так, как будет проще, а не так, как было бы правильно? Тем более кто вообще решает, что будет правильно, а что нет? — Каждый сам для себя решает, — пробормотала Рейч, — Это будет ошибкой. — В таком случае я первый допустил ошибку, раз приехал. Этот механизм уже запущен и уже ничего нельзя исправить. Но если ты не согласишься сейчас — мы оба будем об этом жалеть. Лучше жалеть о том, что ты сделал, чем о том, на что у тебя так и не хватило смелости. — Правда? — остро спросила Рейчел, — И каково это? Легко тебе сожалеть о сделанных ошибках? — Поехали вместе, — с нажимом предложил Крис еще раз, — Это нужно нам обоим. Пожалуйста. — Нельзя, сам же понимаешь, — покачала головой Рейчел, — Потом слишком тяжело будет разойтись снова так, будто бы ничего и не было. Ты тоже это ощущаешь, я знаю. — Да, я это понимаю. Но я не могу иначе, все, чего я хотел все эти месяцы — увидеть тебя, услышать твой голос. В идеале, чтобы этот голос говорил конкретно со мной. И получив это, хотя бы минимально или даже не совсем так, как я на это рассчитывал — я уже хочу большего. — Ты понимаешь, к чему все идет, — покачала головой Рейчел, — Я против этого. Потому что в итоге это ты уйдешь, а я снова останусь здесь, один на один со всем этим. — Ты мучаешься сама, — он вернул ей давнюю подачу и Рейчел укоризненно взглянула на него, — Но ведь это правда. Ты сама придумала мне модель поведения, посчитав что она верная, основываясь только на том, что я тебе рассказывал исходя из своего личного жизненного опыта. Был бы я чуть поумнее, я бы никогда не стал делиться с тобой таким. Но вышло как вышло, и ты упорно не хочешь видеть во мне ничего, кроме того, что сама себе нарисовала. — Не говори так, — покачала головой Рейч, — Ты умеешь убеждать и сейчас ты сделаешь это, а потом, когда все… Она вдруг устало замолчала и потерла ладонью глаза, не желая повторять одно и то же по десятому кругу, как попугай с одной-единственной функцией. — Значит ты хочешь разойтись навсегда? — горько спросил Крис. — А как еще ты это видишь? — поинтересовалась Рейчел, — Вот мы не общались несколько месяцев, тебе стало легче? Лично мне — ни капли. Я не думаю, что стоит в ближайшее время налаживать отношения хотя бы до минимально дружеских, да и даже через пару лет все равно это будет болеть. У нас не останется общих тем для разговоров и поменяются круги общения, мы окончательно станем представителями разных категорий людей. И если мне удастся достичь каких-то успехов в сценарном мастерстве — мы будем видеться на премьерах фильмов, сценарий к которым написала я. Но я буду упорно этого избегать, потому что для меня это испытание и мне не стыдно сказать это вслух. Может быть ты хоть так поймешь, как мне тяжело быть рядом с тобой. — Зато тебе было легко в первые месяцы, когда страдал я. Ты помнишь? — Мне никогда не было легко, — сказала, как отрубила Рейч и Крис замолчал ненадолго, — Я больше тебе скажу: мне всегда рядом с тобой было безумно тяжело. Даже тогда, когда мы были друзьями. Но ты никогда этого не видел, а из-за того, что я слабая и бесхребетная и позволяла произойти каким-то интимным вещам между нами — ты вдруг решил, что я стерва, которая захотела поиграться с тобой ради собственного удовольствия. Так никогда не было и никогда не будет, я не такой человек. И во всей той каше, которая происходит сейчас — виновата только я одна. — Всегда виноваты двое, не перетягивай на себя одеяло, — мягко сказал Крис, — Я буду ждать тебя в машине через 15 минут. Лучше бы тебе согласиться и позволить помочь, ладно? Если не придешь — я поеду один, а ты оставайся здесь. С этими словами он взял две опустевшие чашки и, поднявшись с бревна, зашагал обратно. Даже несмотря на то, что они, казалось бы, много времени провели вместе, на часах было всего лишь семь утра, когда Крис зашел в дом и начал мыть кружки из-под кофе. Сна по-прежнему не было ни в одном глазу, и он специально тянул время, в надежде, что Рейчел все же согласится поехать вместе с ним. Уже прошло 20 минут, когда Крис, сидя за рулем сложил на него свои локти и оперся подбородком, грустно смотря в сторону, потому что так ничего и не произошло. Он только подумал о том, что пора заводить авто, как вдруг калитка хлопнула и Рейчел быстрым шагом поравнялась с машиной и уселась на переднее сидение пристегиваясь. — Я долго искала сумку, думала, ты уже уехал, — сбито пробормотала она. — Я не хотел ехать без тебя, решил ждать до последнего, — улыбнулся он и повернул ключ зажигания. Впереди был целый день, который им предстояло провести вдвоём.