Другие порочные игры

Несмотря на то, что Мэй приняла решение выслушать Джоша и встретиться с ним — их встреча не могла состояться настолько скоро, насколько это было бы удобно всем участникам этого щекотливого процесса. У Джоша теперь прибавилось множество дел, и он целыми днями ходил по госструктурам, для того чтобы собрать соответствующие бумажки для суда и поэтому его свободное время было крайне ограниченным. Айк несколько раз спрашивал Мэй, чтобы убедиться до конца в том, что ее желание является осознанным и более-менее обдуманным. Поняв, что это действительно так и есть он подумал о том, что, наверное, несмотря на весь свой пылкий нрав и крутой характер — он поступил бы точно также на ее месте. Надо было дать последний шанс человеку, с которым вас многое связывало, пусть и не слишком долго. Однако он все же не понимал, почему Мэй не хочет рассказать об этом Себастиану, его сестрица уперлась самым настоящим рогом. — Он будет ругаться, а мне сейчас меньше всего нужны его нотации. Я бы хотела получить поддержку, но он практически прямым текстом сказал, что это не к нему. Значит я справлюсь без него. — Ты знаешь, что он вернулся в Нью-Йорк? — поинтересовался Айк. — Нет, — покачала головой Мэй, — Видимо у нас не настолько близкие отношения, чтобы я знала хотя бы об этом. Себастиан ничего не рассказывал Мэй о своих планах и перемещениях, и Айк знал о них лишь потому что они вместе работали. Мэй не приходило в голову, что Себастиан просто мог захотеть сделать ей сюрприз и заявиться неожиданно, чтобы удивить ее своим появлением. Из-за того, что Себастиан и Айка об этом не предупредил — эффект вышел прямо-таки противоположным. Его появление у себя на пороге Мэй пропустила: по своему обыкновению, не закрыв входную дверь, она задремала на диване, утонув в ворохе мягких подушек и пледа. Очнулась только тогда, когда ощутила, как диван рядом с ней проседает и в нос бьет знакомый до боли аромат мужского парфюма. Себастиан, удобно усевшись на том же диване боком, негромко хмыкнул, увидев, как начали подрагивать ее веки. — Ты не умеешь закрывать двери? — он сидел, вальяжно закинув одну руку на спинку дивана, — Даже после всего произошедшего? — Забыла, — пробормотала она, медленно просыпаясь, — Да и ребята постоянно ходят сюда, а звук ключа в замочной скважине только лишний раз нервирует, будто бы пришли воры. — Поэтому лучше пусть они заходят тихо и незаметно, правильно? — Я хочу чай, — сменила тему Мэй, — Ты составишь мне компанию? То, что ответ был утвердительным Мэй поняла только интуитивно: Себастиан не ответил, но, склонившись вплотную к ней, с удовольствием несколько раз легко поцеловал в губы. Он настолько близко придвинулся, что Мэй решила за Себастиана: пусть злится сколько захочет, но она сделает то, чего так давно хотела и чего он упорно избегал. Она обхватила его тонкими руками за плечи и шею, и притянула к себе, крепко обнимая, чувствуя, как он начал каменеть в ее руках. Он бы может и хотел вывернуться, но Мэй так отчаянно его обнимала и так нежно целовала в щеку, что Себастиан растаял окончательно. Он судорожно выдохнул ей в шею и позволил себе расслабиться, всем своим немаленьким весом накрыв ее миниатюрное тело. Было приятно уткнуться лбом ей в стык плеча и шеи, и чувствовать ее руки везде, особенно в своих волосах, которые она нежно массировала и касалась губами. — И совсем не страшно, — пробормотала она. — Не начинай, — устало попросил он, — Я и так еле сдерживаюсь, чтобы тебя не сожрать. Ты делаешь эту задачу максимально трудновыполнимой. — Просто расслабься и все, не думай ни о чем. Как тебе такая идея? — Мэй покрываясь мурашками от макушки до пяток от прикосновений его горячих рук. И все же странными были их отношения в некоторых местах. Их тянуло друг к другу, но в то же время они редко могли найти общий язык. Себастиан искренне не понимал, что он обижает Мэй, а Мэй точно также искренне не понимала поведения Себастиана, в которое он не вкладывал ничего плохого и корыстного. Они не могли оторваться друг от друга и остановились только тогда, когда у обоих уже заболели опухшие губы от жарких поцелуев и у Себастиана совершенно конкретно налился член, который Мэй чувствовала своим тазом. Продолжи они дальше — он бы не уехал от нее до утра следующего дня, но, к сожалению, планы были другими. — Что делаешь завтра? — поинтересовался он, выпутываясь из пелены морока. — Не уверена, есть пара дел. Надо будет съездить в госпиталь, показаться хирургу, а потом у нас с Риком есть кое-какие дела. А что? Ты что-то хотел? — Мэй не сопротивлялась тому, что помятый Себастиан снова сел на диван, хоть и не хотела, чтобы он отрывался от нее. — Семейные секреты, — беззлобно фыркнул он, — Хотел поужинать где-нибудь. Что скажешь? — Посмотрим, вообще я не против. Ты хочешь пойти в ресторан или заказать доставку? — Ресторан. Не хочу, чтобы кто-то из нас стоял сначала у плиты, а затем у раковины. Лучше это время провести друг с другом. — Ты все же такой романтик, Себастиан. — Только когда хочу залезть тебе в трусики, — он попытался сменить тему и Мэй невесело покачала головой. — Наверное, ты — моя карма. За все то дерьмо, которое я совершила в этой и в прошлых жизнях. — Нет, я — твоя судьба, — чуть помолчав ответил он, смотря четко ей в глаза, — А ты, как раз-таки, моя карма. Забавно выходит, не думал, что меня настолько сильно шарахнет. — Не знаю какой смысл ты вкладываешь в свои слова, но это неприятно. Это всегда заканчивалось одинаково: кто-то говорил громкие провокационные слова, а другой их не понимал и с ними не соглашался. Каждый оставался при своем мнении и этот ком только больше рос и рос, не делая их жизни проще. Мэй даже и не допускала мысли о том, чтобы поделиться с Себастианом новостями, потому что в какой-то момент поняла, что он не командный игрок. Да, он благосклонен и приветлив с ней сейчас, но нет гарантии того, что завтра он будет таким же. Даже наоборот была вероятность того, что со временем на горизонте появится следующая юбка, ради которой будет брошена и Мэй, так что решение сохранить все в тайне — было однозначным, поскольку Себастиан не выглядел надежным. Даже после всего, что сделал. Перед встречей она жутко волновалась и ощущала себя нескончаемой идиоткой: Джоша с тех самых пор она не видела и Себастиан сделал все в своих силах, чтобы больше никогда и не увидела, но прямо сейчас она фактически плевала на все его старания и помощь. Она понимала, что скорее всего об этом узнают его адвокаты и, естественно, все ему расскажут, тут было сложно кого-то осуждать: каждый делал свою работу. Но неприятный момент разговора наступил бы потом и в целом Мэй было бы что ответить на будущие агрессивные нападки. Сама встреча состоялась далеко не сразу, а лишь спустя пару мучительно долгих дней после принятия этого сложного решения и обсуждения всех сроков и мест встречи. Рик поддерживал Мэй как мог, но Айк злился и ворчал, просто потому что сходил с ума от беспокойства и не мог найти себе места. Они все же поговорили с Мэй, и она стоически выдержала весь поток его трехэтажных ругательств, которыми ему удалось наиболее ярко и красочно выразить всю гамму своих переживаний за жизнь Мэй, пока она была заперта в чужой квартире. Айк чувствовал себя разбито и унижено: если бы с сестрой снова что-то случилось — он бы даже не узнал об этом. Но тем не менее в его глазах Себастиан стал выглядеть иначе: да, пусть он грубил и временами перегибал палку, но в критической ситуации он все же смог проявить себя хорошо и не оставил в беде Мэй, хотя сама она сказала, что так бы на его месте поступил любой. *** Рик и Мэй пришли в людное светлое кафе, где сейчас, во время обеденного перерыва, питался чуть ли не весь Нью-Йорк. Рик сел за смежный столик от Мэй, напоследок ласково сжав ее ладонь, стараясь подбодрить, а сама она села за резервированное место, снятое на фамилию Джоша. Он вскоре появился вместе с адвокатом (который точно также уселся за другой столик) и выглядел достаточно уставшим: лицо осунулось, появились небольшие заломы и настроение его было далеко от привычно-задорного. Мэй тут же напряглась всем телом, как только увидела его в дверях заведения и комок в ее горле встал настолько прочно, что ей становилось трудно дышать. Было страшно так близко видеть того человека, который настолько вероломно предал ее доверие и сделал все, что посчитал нужным и резонным. Сухо поздоровавшись, они начали обсуждать дела после того как официант принес им горячие напитки и скромные закуски. — Что ты хочешь от меня? Чем быстрее мы перейдем к делу, тем будет лучше для всех, — попросила Мэй, нервно размешивая трубочкой горячий шоколад в чашке, — Рик пришел вместе со мной, он сидит сзади и следит за каждым твоим движением. Так что давай без глупостей. — Решила не брать Айка, потому что он бы мне все лицо расцарапал? — ухмыльнулся блондин и, как только Мэй нахмурилась, примирительно поднял ладони вверх, — Извини, само вырвалось. Он всегда стоял за тебя горой, как и многие другие. У тебя талант находить соратников. — Что ты хочешь? — повторила Мэй, — Из обговоренных сорока минут — у тебя осталось полчаса. — Я хочу извиниться. А в идеале сделать так, чтобы ты забрала заявление. Его вообще ты писала? — А ты считаешь не должна была? — уточнила Мэй с легкой издевкой, — Надо было дать тебе еще один шанс? Извини, я не сообразила. У меня было с этим туговато после тех таблеток, которыми ты меня пичкал от души. — Ты так на него похожа, на этого своего амбала, — вдруг покачал головой Джош, — Я и не замечал раньше, что ты такая и, что мы действительно настолько разные. Я не хотел обидеть тебя сейчас, просто уточнил, ты ли это сделала или он тебя заставил, прикрываясь благими намерениями. Мэй устало вздохнула и уткнулась взглядом в сливочную верхушку своего горячего шоколада. Каждый, кого она знала, и кто знал об их отношениях с Себастианом норовил что-то посоветовать, чтобы "сделать как лучше". На самом деле это безумно утомляло, потому что из таинства связи между двумя влюбленными людьми уже ничего не осталось: начался настоящий проходной двор. Советовали все, каждый свое и советы Джоша выглядели как насмешка особенно сильно. Наверное, он впервые в жизни проявил чуткость и что-то такое понял, поэтому тут же перевел тему. — Глупо говорить, что я не знаю, что это было и, что это было помутнением рассудка, ведь я не ребенок, чтобы так оправдываться. Но я не знаю, что со мной такое произошло, что я вдруг решил, что схема с твоим похищением нормальная. Думал, что помогу тебе, мне казалось, что ты тонешь и тебя надо спасать. Мы были вместе и все было хорошо, ровно до того момента пока не появился на горизонте этот… Я решил, что он сбил тебя с толку, запудрил мозги и обманом заставил быть с ним рядом, пока ему это интересно. И думая обо всем этом я решил, что есть только один единственный способ тебе помочь: насильно вас разлучить, заставить тебя забыть и помочь тебе вспомнить, как должно быть между мужчиной и женщиной, как было у нас с тобой. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что вел себя как сбрендивший маньяк и я хочу попросить у тебя прощения, но на твоем месте я бы никогда не простил. — Я никогда не забывала о том, как было между нами. Возможно это и подтолкнуло меня к Себастиану, — пробормотала Мэй удрученно. Разговаривать с Джошем было трудно и достаточно нудно, да и вообще хотелось как можно скорее уйти от него. Когда он произнес свою "пламенную" речь, которая была просто честной исповедью уставшего человека — Мэй перестала его бояться и задаваться вопросом, почему же так все вышло. У Джоша было совершенно другое восприятие мира, которое отличалось от общепринятого и адекватного. Он признался, что сейчас ходит на терапию и занимается собственным лечением, что есть, оказывается, те вещи, которые он воспринимает иначе, чем другие люди. И именно поэтому ему не казалось чем-то странным запереть Мэй у себя дома. "На больных не обижаются, им просто сочувствуют" — подумала устало Мэй и, если после первой его просьбы отозвать заявление она была настроена отрицательно, то теперь она против не была. Несмотря на то, что большая часть страха ушла после разговора и теперь ей просто было жаль Джоша, который отлично понимал, что Мэй может одним кивком сломать ему жизнь, она все решила заключить с ним сделку, помня о том, что вспыльчивость Себастиана может быть главным козырем Джоша. Они договорились о том, что Мэй заберет свое заявление из полиции, но негласный запрет на приближение будет в силе: стоит ему еще хоть раз побеспокоить Мэй — она снова напишет заявление и на этот раз доведет дело до конца. Взамен Джош должен был забыть про Себастиана и те побои, который тот ему нанес в порыве своей ярости, удалить все материалы и снимки и написать письменный отказ от претензий, что он и сделал сразу же, подозвав своего адвоката. Они распрощались теперь уже навсегда, найдя худой компромисс, который более-менее устраивал всех и Мэй ощутила себя безумно уставшей от всей этой истории, которая тянулась уже Бог знает сколько. Джош ушел первым, и она все еще сидела за столиком, тупо смотря в стенку, пытаясь собраться с мыслями и просто прийти в себя. Посидев еще несколько минут, она встала и решила пойти к стойке официантов, чтобы взять два горячих напитка с собой для себя и Рика, чтобы они вместе пошли прогуляться и все обсудить. Но не успела она дойти до места, как в нее легко врезался кто-то вкусно пахнущий дорогими духами и обернувшись, она к своему удивлению увидела Синди. — Простите, — машинально извинилась она и затем, обратив внимание на того, в кого врезалась, начала меняться в лице, — Ого, какие люди! — Ничего, — пробормотала Мэй с удивлением видя не гримасу злобы и холода на ее красивом лице, а широкую улыбку, чем-то напоминающую акулью. — Извини, я не хочу тебя задеть, но совсем вылетело из головы, ты… Э-э-э… — Мэй, — напомнила ей она, интуитивно поняв, что Синди забыла ее имя как совершенно ненужную информацию. — Точно, Мэй, — щелкнула пальцами Синди, — Как твои дела? Слышала ты попала в ужасную аварию? Как здоровье? — М-м-м... Нормально, спасибо за участие, — удивленно пролепетала Мэй, — А как ты?.. Более неожиданной встречи трудно было себе представить. Синди выглядела как обычно классно и с иголочки, излучая чувство собственного достоинства и бешенной уверенности в себе и во всем, что она делает. Они достаточно мило общались, хоть и поверхностно: как оказалось, мир тесен и то, что Мэй попала в аварию вместе с Риком — быстро стало достоянием узкой общественности и многие знали о том, что произошло. Синди выразила свое сочувствие, да и вообще не выглядела так, будто бы злилась на Мэй за все то, что произошло у нее с Себастианом. Для Мэй такое общение с бывшими девушками своих парней (потенциальными они были или же нет) было в новинку: это было чем-то слишком прогрессивным для нее, чем-то к чему она не привыкла. Краем глаза Мэй увидела, что Рик понял, что она встретила "знакомую" и потому сам, сидя все за тем же столиком, просто взял свой телефон и стал с кем-то разговаривать, краснея ушами. Разговор с Синди был неожиданно приятным, и она сама на удивление была приветливой, хоть все это и настораживало до безумия. Казалось, что во всем этом есть какой-то подводный камень, какой-то большой подвох. — Слушай, ты так чудесно выглядишь, — сказала Синди покивав сама себе и оглядывая Мэй с головы до ног, — Вот что значит сильный человек, который решил двигаться дальше, несмотря ни на что. — Ты про травму? — уточнила Мэй, — Ну, я думаю, что это вполне себе логично, ведь чем быстрее ты возьмешь себя в руки, тем скорее восстановишься. Это ведь только так и работает. — Да нет, — Синди улыбчиво махнула рукой, — Я про Себа. Между нами девочками, ухаживает он красиво, но его портит только то, что все, что он делает — делает только ради собственной выгоды. Блин, мне конечно жаль, что все так вышло, но с другой стороны: ты не одинока, я тоже была по эту сторону баррикад, сестренка. — А как все вышло? — спросила Мэй, чуть нахмурившись. — Ну, меня он кинул ради тебя, повстречавшись со мной потому что нам было вместе удобно. И это ладно, это в целом неприятно, но легко можно пережить, но вот в твоем случае, тут все по-другому. Себастиан конкретно запарился и поступил как реальный мудила, ему повезло, что ты такая мудрая и зрелая. — Подожди, я вообще не понимаю, о чем ты, — честно призналась Мэй, переставая бояться выглядеть идиоткой, потому что она уже на полном серьезе так себя ощущала. — Ну как, — удивилась Синди, — Он же так тебя терроризировал по началу. В бассейн скидывал, оскорблял, унижал, делал всякое дерьмо. А потом он смекнул, что, если ты откроешь рот — на нем это может не хило так отразиться, тем более в наше время, где институт репутации значит много. Ты ведь не пальцем деланая, у тебя брат Айзек Джонсон, и, если ты скажешь хоть одно слово — ты можешь уничтожить карьеру Себастиана в ноль. Он кинул меня, и приклеился к тебе, чтобы сгладить эти углы. — То есть ты хочешь сказать, что он ведет себя так, чтобы я не стала заявлять на него за изнасилование? — Мэй выпалила это первее, чем успела подумать о том, кому и что она говорит и не заметила в глазах Синди хищного блеска человека, только что получившего свою добычу. — О Боже, — пролепетала она, — Так он... Я думала до этого не дошло.. Я... Мне... Мне так жаль, Мэй. Теперь понятно, почему он так терся около тебя и наверняка одаривал дорогими подарками так, будто бы вы уже 30 лет вместе. Все мужики одинаковы: как только накосячат — тут же закидывают подарками, лишь бы никто ничего не узнал, говнюки! Мне жаль. — Чего тебе жаль? — спросила Мэй, уставившись на блондинку. — Я думала ты в курсе, — призналась она, — Но, когда мы начали это обсуждать я поняла, что влезла туда, куда меня не просили. С другой стороны — все давно знают, как он пудрит тебе мозги и что думает об этом на самом деле и даже если я тебе и слила это все по чистой случайности… Мне было бы неприятно понимать, что все что-то знают и за моей спиной судачат об этом, смеются надо мной, а я ничего не знаю и не понимаю, что происходит. — Да, спасибо за заботу, ты такая чуткая, — механически-холодно ответила Мэй, оглушенная всем этим. — Я правда сочувствую, — пожала плечами Синди, — Но, если так логически рассуждать, то... Ты же совсем не его типаж, неужели тебя это не смутило?.. — Смутило по началу, а потом он был настолько убедителен, что я успокоилась. — В этом весь Себастиан, — фыркнула Синди, — Он такой первоклассный актер и у него такой дар убеждения, что трудно устоять перед его аргументами. И его настойчивостью. Хотя, должна признать, мне так сильно не досталось как тебе. У нас все было намного проще, а тебя он брал осадой. Ну оно и понятно, ему ведь очень важно было добиться твоего расположения любыми способами, потому что цель оправдывает средства. Этот разговор добил Мэй до конца. Поболтав с Синди еще пару мгновений, они все же разошлись каждая по своим делам, сославшись на взаимную занятость. По Мэй будто бы катком проехались: она была настолько расстроенной, что даже не могла говорить и Рик понял, что случилось что-то не то, как только взглянул на нее, стоявшую около стойки с напитками и смотрящую вслед уходящей из заведения Синди. Внутри будто бы открылась кровоточащая рана, которая болела нарывами: она и подумать не могла о том, что Себастиан мог с ней возиться только за тем, чтобы избежать проблем с законом. Теперь все вставало на свои места: и его гротескно дорогие подарки, и непонятная забота, и пылкие извинения после того, как случился их неудачный первый раз и вся его настойчивость в отношениях с ней в целом, особенно после его расставания с Синди. Больно было настолько, что во рту появился горький привкус: это был настоящий удар. Это было в сто раз больнее, чем просто понимать, что Себастиану надоело и скоро они расстанутся. Быть обманутой и использованной было в то раз больнее. Наравне с болью внутри росло поглощающее чувство пустоты и безразличия: узнав всю правду, докопавшись до неприятной истины, Мэй больше не терзалась сомнениями и жалела она только о том, что узнала все это лишь сейчас. Она никогда не относилась болезненно к вопросам лжи, потому что никогда с ней не поступали настолько плохо, однако сейчас появилось чувство, что вскоре все это поменяется. Вместе с удушающим безразличием внутри также росло и чувство звенящей брезгливости: Себастиан теперь казался ей настолько мерзким типом, что ее начинало тошнить буквально от одной мысли о нем и о том, что он вообще к ней прикасался. Судя по всему, ни одного телодвижения в ее сторону он не сделал из искренних побуждений и даже спал с ней через силу, потому что, как верно отметила Синди, она действительно не его типаж. Хотя, поразмыслив об этом еще немного, она поняла, что возможно только секс и был единственным чем-то искренним в их отношениях. Если посмотреть на это с другой стороны, то только это Себастиану и было интересно: он постоянно к ней приставал, не давал проходу и ни один его приезд/приход не обходился без физической близости. Если посмотреть правде в глаза, то только это его и заботило. *** Когда они вместе с Риком вернулись домой, Мэй была бледная как снег и Айк взволнованно взглянул на своего парня: тот лишь обеспокоенно развел руками. Мэй отказывалась говорить о том, что послужило причиной такого ее состояния. Напившись чаю с пирожными, она рассказала, как прошла встреча с Джошем и после этого замолчала, обхватив кружку руками. — Но это еще не конец, — с нажимом продолжил Рик, — Мэй встретила Синди, и они о чем-то разговаривали минут 20, отвечаю. Ты не хочешь нам рассказать, о чем? — Нет, не хочу, — покачала головой Мэй, все также убито. — Ты поэтому так похорошела, потому что ее встретила? — догадался Айк, — Ты даже про Джоша рассказала как-то прям вкратце, без огонька и без подробностей. — Какие тут могут быть подробности? — устало спросила Мэй, подняв свои глаза на брата, — Мы поговорили, я убедилась в том, что он больной человек и что с ним не нужно иметь никаких дел. Мы договорились, что я заберу свое заявление, а он не станет приставать к Себастиану, но при этом он больше ко мне не приблизится. Он написал отказ от претензий, и это все. Эта история закончена и больше мы к ней возвращаться не станем. — Что произошло с Синди? — упрямо спросил Айк, нахмурившись, — Расскажи нам. — Нет, — также упрямо отказала Мэй, нахмурившись, — Мне нужно для начала это переварить самой и кое-что решить с Себастианом. А после этого я все вам расскажу, но не сейчас. Мне нужно все это обдумать. — Мне это не нравится, дерьмом пахнет, — высказался Рик и Айк закивал. — Точно, пасет прям не по-детски, — согласился Айк, — Ладно, я спрошу по-другому. Ты в порядке? — Нет, — честно ответила Мэй, — Но буду. Как только со всем разберусь. Этот ответ Айку не понравился еще больше, чем все предыдущие, но он предпочел благоразумно к Мэй не лезть, слишком уж напряженной она выглядела. Она чувствовала себя по-настоящему использованной и, хоть ощущение было не из приятных, но все же стоило до конца во всем разобраться. На самом деле Мэй не хотела выяснять отношения, боясь раскопать еще большую грязь и заработать себе дополнительных комплексов: она и так чуть ли не впервые в жизни ощутила себя гадким утенком, не достойным любви и внимания по умолчанию. Разговаривать с Себом не хотелось и не хотелось его даже видеть, тошнило от одной мысли о нем, и душила обида за себя и свое растоптанное достоинство. Поэтому, поняв, что она не сможет с ним толком общаться и уж тем более быть вместе с ним дальше — она просто решила позвонить ему и позвать прогуляться, чтобы в итоге предложить ему разойтись полюбовно, не раскрывая до конца всех карт. Она тут же с брезгливостью и слезами на глазах вспомнила, как буквально выклянчивала у него любви и ласки, внимания и простейших объятий и чувство жгучего стыда обжигало изнутри: Мэй просто хотела провалиться сквозь землю, чтобы ее больше никто и никогда не видел. Масштаб позора было трудно передать словами и тяжело пережить, особенно тогда, когда ты был в нем не виноват и узнал совершенно случайно и самым последним. Мэй уже сто раз пожалела о том, что встретила Себастиана и не заткнулась при виде его в нужный момент, но видимо вся ее жизнь сводилась именно к этому мгновению: если жизнь и преподавала какие-то уроки, то этот Мэй усвоила сполна, практически полностью опустившись на самое дно. Никому нельзя доверять, а в особенности парням, которые ухаживают, или делают вид, что ухаживают за тобой, поскольку у каждого из них есть какая-то своя корыстная цель. Урок был настолько ясным, что Мэй поклялась сама себе, что сделает все, лишь бы не допустить его повторения, ведь она так и не поняла, что подвох был совсем в другом месте.