Другие порочные игры

Вернувшийся в Нью-Йорк Себастиан выглядел отдохнувшим и телом, и душой: этот небольшой отпуск в Европе вместе с Мэй как-то по-новому заставил его посмотреть на всю свою жизнь в целом. Ему было искренне с ней хорошо, но единственное, что его действительно напрягало, так это то, что Мэй постоянно хотелось демонстрации чувств. Обычно у него с этим проблем не возникало и со всеми своими девушками он был достаточно открыт, однако с Мэй почему-то все было по-другому. Если честно, то она не была похожа на всех, с кем он раньше встречался: пообщавшись с ней и узнав ее получше, Себастиану казалось, что он встречался сплошь с поверхностными пустышками, пусть и большинство из них были заметно старше Мэй. Она была живой и интересующейся, неравнодушной и для Себастиана оказалось это в новинку — он привык к другому и, поразмыслив над этим, понял, что ни одни из его отношений не были серьезными, даже если длились несколько лет. А здесь, уже даже в самом начале было понятно, что Мэй другой смысл вкладывает в их общение и, что ждет того же от Себастиана. Чувства были смешанными: этого всего и хотелось, и было в то же время страшно получить. Но тем не менее, время потихоньку шло впереди и Себастиан начал привыкать к Мэй и тому, какая она. С каждым днем он все больше не понимал Джоша, который не смог оценить всей глубины ее натуры, так глупо и упрямо игнорируя ее. Мэй была умная, очень активная, чувствительная и нежная, с ней было не скучно: Себастиан уже смирился с тем, что перед ней он терял все свое лицо и мужество вместе с грозным имиджем, это происходило словно по мановению волшебной палочки при каждой их встрече. Прилетев с отпуска — он первым же делом поехал к ней домой и сердце Себа сладко затрепетало, увидев безмятежно спящую Мэй в своей гостиной. Ему безумно понравилось валяться с ней на диване, поверх ее тела и чувствовать ее объятия, хоть все нутро и протестовало против этого. Но это было так хорошо, что буквально плавился позвоночник и так оглушающе приятно, что дезориентировало его в пространстве, и Себастиан буквально начинал нервничать, теряя контроль над ситуацией и своим телом. Он чувствовал, как теряется в этом сложном водовороте эмоций и тонких ощущений, как ему от этого страшно, но тем не менее остановиться было будто бы еще сложнее: он чувствовал, что падает в бездну, что он словно тонет в своей любви и боится дать волю эмоциям, поскольку никто и никогда не видел его таким, и ни с кем подобных чувств он не испытывал. Это было даже комично: в начале Мэй ему не то, чтобы не понравилась, она своим появлением тут же выкрутила все отрицательные чувства в Себастиане на максимум. Она его раздражала настолько сильно и настолько сильно он хотел ее увидеть каждый раз, что сам не заметил, как ненависть и раздражение переплавились в легкую симпатию, а потом уже резко выросли до страсти и любви. Себастиан понял, что он влип серьезно еще тогда, когда он сидел в больнице вместе с Мэй и в его голове не появилось ни одной мысли о том, чтобы уйти или подцепить кого-то более сговорчивого. Уже на тот момент он знал: ему больше никто не нужен, кроме Мэй. Он знал, что расстраивает Мэй и ведет себя с ней неправильно, но поменяться в одночасье не мог: работа над собой была самой сложной и получалась у Себастиана со скрипом, однако он мысленно просил о том, чтобы у Мэй просто хватило терпения дождаться того светлого дня, когда он сможет стать тем, кого она действительно заслуживает. Кем-то ласковым, добрым и тем, кто этого не боится проявлять не то, чтобы публично, но хотя бы с ней наедине. Чтобы хоть как-то потихоньку налаживать ситуацию, Себастиан решил начать с малого: пригласить Мэй на ужин куда-то, где будет достаточно тихо и уютно, чтобы просто провести вместе время. По телефону она казалась ему какой-то неправильно задумчивой и тихой, слабо реагирующей на все его провокационные слова и, после вопроса о ее настроении и состоянии, она ожидаемо сказала, что просто устала из-за перепадов погоды и все еще не до конца адаптировалась к родному климату, после европейских каникул. Все это Себастиана странным образом насторожило, но он решил не устраивать допрос ей хотя бы сейчас и отложить все это до лучших времен. Но что еще больше настораживало Себастиана, так это внезапное появление Синди на горизонте. Особенно после того, как он решил, что они больше никогда не увидятся после их разрыва. Ничего не предвещало беды и по сути этого происходить было не должно, ведь они расстались полюбовно, мирно, честно все обсудив и придя к выводу о том, что расставание будет лучшим вариантом для них обоих и в частности для самой Синди. Что конкретно ей могло понадобиться от Себастиана сейчас — он просто не представлял, но видел, что она периодически названивает ему, в то время как все его нутро просто кричало о том, чтобы заблокировать ее и больше не брать никогда трубки на ее звонки. Тактика оказалась не особо успешной: поняв, что ее просто игнорируют, Синди приперлась тем же вечером домой к Себастиану, решив попытать свою удачу. Когда он открыл дверь являя ей свою сердито-удивленную физиономию, она мило ему улыбнулась, и ласково хлопнула по прессу, совсем как раньше: — Не сердись. Не будь ты такой букой, и отвечай на звонки — знал бы, что я посеяла свои сережки и никак не могу их найти. Я подумала, что они могут быть здесь и хотела тебя попросить поискать их, но так как ты думаешь, что я сталкерша — мне пришлось самой прийти и спросить в лоб. Ну знаешь, чтобы не разочаровывать тебя. — Я не видел здесь твоих сережек, — проворчал Себ, стоя на пороге и не пуская внутрь бывшую подружку. — У тебя глаза на жопе, не отрицай. Дай я сама посмотрю, это займет максимум минут 20, не больше, — она слегка замахала руками вперед, как бы сгоняя Себастиана с порога и вынуждая его подвинуться. — Я посмотрю сам и дам тебе знать, нашел я что-то или нет. А еще лучше — закажу клининг, чтоб они залезли в каждую щель, и все обыскали, идет? Проживешь без своих сережек пару дней? — Нет, не проживу. Это те, которые ты мне дарил. — Это те, на которые я дал денег. Я не дарил их тебе, — он понял, о чем идет речь и поправил ее сразу же, чисто из-за своей природной вредности. — Разве это не одной и то же? — пожала плечами Синди, — Ты так и будешь держать меня на пороге? Это даже для тебя по-свински. — У тебя реально 20 минут, а потом на выход, ясно? И не надо делать эти классические пакости бывших: оставлять в моей постели свои трусы или волосы на моей одежде и прочее, что меня как-то скомпрометирует, окей? — Ну что ты, это как-то мелко, — ухмыльнулась Синди и вошла внутрь, довольная своей маленькой победой. Себастиану было настолько неинтересно зачем она вообще пришла, что он хотел оставить Синди одну, но его супротивное и недоверчивое нутро было против: не было никакой гарантии в том, что Синди не станет пакостить. Тем более, что Себ себе никогда не врал относительно нее — Синди была стервой, причем отборной. Он, сердито скрестив мощные руки на груди, следовал за ней, наблюдая как она, зайдя в гостевую спальню, в которой раньше оставалась, когда была с Себастианом, заглядывает там в каждый закоулок, явно стараясь найти свою пропажу. Мэй оставалась в другой комнате, а чаще всего Себ старался, чтобы она спала у него, а сам уходил: странно, но ему совершенно не хотелось, чтобы Мэй спала в типовой комнате, предназначенной для гостей. Потому что он никогда не считал ее гостьей. Синди пыхтела и с бульдожьим упорством искала свои украшения, ненамеренно задирая свой зад кверху, на что Себ вообще не обращал внимания, смотря будто бы сквозь нее. Он мечтал, чтобы эти 20 минут истекли как можно быстрее. — Тут у тебя уютно, как раньше, — искренне сказала Синди, и Себастиан с усмешкой вспомнил, как Мэй говорила, что здесь есть неприятный шарм больничной палаты, настолько все безлико, — Удивительно что эта твоя новая девушка не стала здесь ничего менять. — Мы не будем это обсуждать, — отрезал Себастиан, — Тебя это не касается. — Да брось, — беззлобно махнула рукой Синди, — Мы с тобой были близки раньше, и я знаю о тебе, наверное, все. Уж что такого страшного в том, чтобы прокомментировать твою обожаемую Утку по-пекински? — Синди, — предупреждающе рыкнул Себ, — У Мэй есть имя, это во-первых. А во-вторых, я не стану обсуждать Мэй с кем-то кроме Мэй, ясно? — Слушай, ты все еще не перестаешь меня удивлять, — она, запыхавшись, разогнулась и посмотрела на Себастиана, — Когда мы были вместе, мне казалось, что ты в отношениях не приемлешь никого кроме себя, никаких вторых и третьих лиц, с которыми можно пообщаться неформально. А тут ты прям по-новому раскрываешься. Или ты так влюбился что ли? — Что за херню ты несешь? — спросил Себ, — Я не понял ни слова из сказанного, честно. — Я устала ползать на карачках, — фыркнула Синди и уселась на мягкую кровать, пока Себастиан продолжал молча сверлить ее взглядом, — Ну я про Мэй. Видела ее тут на днях с каким-то парнем в кафе, и ты так рьяно ее все еще защищаешь, что говорит о том, что в ваших отношениях все супер. Ты сильно поменялся. — С парнем? Наверняка это был Айк, — пожал плечами Себ. — Айк мулат, а тот был белый. И блондин к тому же, — покачала головой Синди, внимательно следя за реакцией Себастиана. — Значит Рик, это его парень. Пожалуй, это единственные два мужика, которым я могу доверять, когда они с Мэй, — проболтался Себ. — Нет, по-моему это был не Рик, — задумчиво покачала головой Синди, — Ты знаешь, я сфоткала интерьер своей подружке и там случайно в кадр попала как раз-таки и Мэй, я только после этого ее там заметила. Хочешь, я покажу? — Показывай, — хмуро согласился Себ и Синди, внутренне улыбаясь как адский демон, расчехлила свой телефон, где она сфотографировала Мэй как бы "случайно". Фотография и правда выглядела так, будто была сделана ненарочно: львиную долю занимало убранство кафе, в котором Синди обедала, и в самом низу композиции была видна Мэй в компании Джоша. Ревность Себастиана тут же вспыхнула так, будто бы кто-то облил его бензином и поджег: вместе с ревностью он чувствовал ослепляющую ярость сразу от всего. От того, что Мэй встретилась с Джошем, от того, что ничего ему не сказала, от того, что посчитала это в принципе нормальным. Фото было на редкость удачным для Синди: на нем Джош и Мэй склонились друг к другу через столик, что создавало такое впечатление, будто бы они целуются или вот-вот сделают это, хотя на самом деле в тот момент Мэй подписывала бумажки и Джош пальцем ей показывал, где ей нужно расписаться и, где что написать прописью. Однако по фото этого было не видно и так просто этого доказать было уже нельзя. Фото сделало свое дело и вывело Себастиана в животное бешенство, по нему это было видно невооруженным взглядом и Синди знала, что так получится, потому что успела изучить своего бывшего парня за годы отношений. — Слушай, у тебя такое лицо, будто бы ты не знал, что она с кем-то в кафе встретилась, — пробормотала Синди, — Ты в порядке? — В полном, — прошипел Себ, — Я не знал, что она с кем-то встретилась в кафе, хотя эта рожа для меня не новая, — выпалил он несдержанно. — Да ну? — удивилась девушка, — Может это ее бывший? Они тут так тепло общаются… — Ты вроде сережки свои сраные искала? — Да я похоже их и не найду, — фыркнула Синди, — Да и тут интереснее тусовка намечается. Слушай, ну вряд ли это измена? Тебе просто невозможно изменить, ты такой мужчина... Ну правда, на меня-то не сердись? Я пытаюсь помочь, а то чего доброго пойдешь и убьешь кого-нибудь. — Причем тут ты вообще? — огрызнулся хмурый Себ, — Я и не думал злиться на тебя. — Ну тем более, — покивала она, — Поговори с ней, может быть они просто так встретились? — Нет, они не могли встретиться "просто так", просто поверь мне на слово, — резко оборвал ее Себастиан: из-за того, что он был в курсе секрета Мэй и Джоша, он хорошо понимал, что встретиться случайно и "просто так" — они действительно не могли. — Ну ладно, — миролюбиво заметила Синди, когда Себ плюхнулся в кресло напротив нее, широко расставив в стороны мощные ноги, — Ей может не хватает твоего внимания? Ты вечно в разъездах, всегда на работе. Может вы не общаетесь? Ты делаешь ей подарки и знаки внимания? — Уж поверь мне, она ни в чем не нуждается, — огрызнулся разъяренный мужчина, — У нее даже часы Cartier есть, которые она не носит нихера, блять, по непонятным мне причинам. Все, что я ей дарю — она ничего не носит, просто складирует где-то у себя и говорит, что это слишком дорогие подарки. Ревность и обида захлестнули Синди: ей было неприятно то, что за все время отношений с Себастианом он так и не удосужился проявить инициативу и что-то подарить ей самостоятельно. Все, что она хотела — она у него просила и он ей или скидывал деньги, или покупал как по заказу, что было как-то бездуховно и будто бы вымученно, что ли. А тут, внезапно появилась Мэй и уже спустя несколько месяцев отношений он сам, по собственному желанию стал дарить ей настолько дорогие подарки, от которых она смела воротить свой азиатский наглый нос. Синди была полна решимости максимально нагадить им обоим и влезть в их отношения так красиво, чтобы развалить их до самого основания, чтобы ни у кого из них не возникло мысли вернуться к партнеру. Для этого надо было играть настолько грязно, насколько это в принципе было возможно, задевая те тонкие струны души, которые трогать было непозволительно. — Очень странно, — заметила Синди, и нервно хохотнула, — Вообще, не знай я, что ее брат Айзек Джонсон, и зная примерно всю ее историю, я бы подумала, что она просто голд-диггерша. — Чего блять? — он уставился на Синди так прямо и лицо его настолько почернело, что Синди поняла, что Себастиан только что сам насадил себя на этот крючок. — Ну не знаю, — пожала плечами она, — Мне вообще все равно, что там у вас происходит, мы с тобой расстались мирно и хорошо, это правда. Мне даже в какой-то степени стало легче без тебя, ты уж прости. Это я говорю к тому, чтобы ты не решил, что я настраиваю тебя против… — Блять, ты можешь говорить короче или тебе обязательно мне мозги трахать этой своей толерантной поеботой? — резко повысил голос Себастиан и Синди этому только радовалась. — Ну смотри, ладно, — нервно согласилась она, — Я знаю каково это, быть в отношениях с тобой. Ты наверняка везде за нее платишь, покупаешь ей все что надо и не надо, практически содержишь ее. Она попадает в аварию, держу пари ты все оплачивал, всех врачей, лечение и нахождение в госпитале. Вряд ли она может сейчас работать, на что она живет? Ну ладно, ей помогает брат наверняка, но не может же он тащить ее на себе постоянно? А тут ты нарисовался, такой мужественный и платежеспособный. Даришь ей подарки, которые она не носит и которыми не пользуется, водишь ее по ресторанам, знакомишь со своими друзьями… Себастиан погрузился глубоко в свои мысли: ему и в голову не приходило, что дела могут обстоять именно вот так. Мэй всегда казалась ему воплощением честности и бескорыстности. Любую помощь в свою сторону конкретно от Себастиана она воспринимала со скептицизмом вплоть до недавнего времени и это для него казалось логичным, ведь их знакомство изначально было не самым гладким. Слова Синди заставили его посмотреть немного иначе на все что было, и крепко задуматься о происходящем. Она судила поверхностно, рассуждая только о том, что успела увидеть или выстраивая свои догадки, тыкая пальцем в небо. Однако, ей не было известно, что Себастиан не только взял на себя все расходы по реабилитации Мэй на себя, но и увез в Европу в отпуск точно также, за свой счет. Везде ее водил, покупал все что нужно (хотя она ничего не просила), угощал в любых местах и даже устроил ей кондитерскую Гроле. Это помимо тех расходов, которые он оплачивал просто по необходимости и в плюс к тому, что по факту Мэй ни дня в своей жизни не работала на реальной работе. Себастиан никогда не считал деньги, когда тратил их на любимых людей, но сейчас он испытывал отрицательно-смешанные чувства и в ворохе всех мыслей не мог выхватить ни одной конкретной, которая была бы хоть как-то структурирована. — … потому что недотрогам всегда хочется помочь. Это наша женская фишка, кстати, — подытожила Синди, пока Себастиан был в своих мыслях. — Что? Я не понял. — Она отказывалась от твоей помощи? — Да, принимала неохотно, — Себастиан чувствовал себя настолько глупо обманутым, что потерял всю свою оборону и уже не мог держать удар, чем Синди умело воспользовалась. — Это так типично. Я говорила о том, что все девушки используют этот прием: чем больше ты отказываешься, тем сильнее тебе хотят помочь, тем больше это привязывает к себе. Эта независимость, ощущение стержня внутри. А на самом деле — это всего лишь финансовый план. Хотя в любом случае, даже если она и встретилась с каким-то своим приятелем — это не говорит о ней плохо. Да, неприятно то, что она не рассказала тебе, но вот будь это ее бывший… Синди вдруг замолчала, комично округлив свои глаза и уставившись на Себастиана в немом шоке. Он был в курсе, что у Синди до смешного плохая память на лица и, что несмотря на то, что Джоша она уже видела раньше — она, конечно же, его не запомнила и сейчас до нее медленно доходила вся суть происходящего. Себ спокойно смотрел на нее тяжелым взглядом, от которого бы любой другой человек уже попытался бы увернуться, но только не она. Она разыграла просто превосходный спектакль и в следующий момент озвучила то, о чем сам Себастиан думать боялся во всей сложившейся ситуации. — О Господи, — выпалила она, — Это был их план! — Она не такая, — слабо возразил Себастиан, боясь этого очевидного вывода. — Да она же использует тебя, Себ, — выпалила Синди взволнованно, — Ну ты только посмотри, как это выглядит! Ты даришь ей подарки, она от тебя нос воротит, ты пытаешься добиться ее расположения, а она ни в какую! Говорит, что не может так и даже ради того, чтобы тебя порадовать — она не носит ничего из того, что ты дарил и наверняка ничего не делает для тебя в ответку. А после этого — за твоей спиной встречается со своим бывшим! Да по твоему лицу видно, что он ее бывший, о боже! А что, если они только этого и добиваются? Хотят, чтобы ты максимально задарил ее подарками, чтобы потом это все выгодно продать и разделить всю прибыль? — Прекрати визжать, — раздраженно закатил глаза Себастиан, но Синди продолжила подливать масла в огонь. — Мне не все равно на тебя, Себастиан. Кто еще тебе скажет правду, кроме меня? Ну? Ты уж меня извини, но все твои друзья только и делают, что в зад тебя целуют, а тебе и нравится это послушание и все они видят, что творится, а ты — нет. Ты вечно как мать Тереза пытаешься всем помочь, а тебе — никто из них. Даже пиявку скинуть с тебя не в состоянии! — Легче, — рыкнул Себ, — Не тебе судить моих друзей и меня, ясно? Они тебе не нравились еще тогда, когда мы были вместе, не нравятся и теперь. Но ты забываешься, они мои, а не твои, и тебя я не спрашивал и не собираюсь, ясно это тебе или нет? — Куда уж яснее, — фыркнула Синди, — Только хамить мне не надо, ладно? Поговори с ними и когда поймешь, что они все знали — подумай еще раз хорошенько, кто тебе друг, а кто нет, окей? Потому что, когда выяснится, что они все знали и были в курсе того, что Мэй могла специально затеять все это только ради того, чтобы усидеть на твоей крепкой шее и использовать тебя — я бы им руки не подала даже. Наверняка вы даже пару раз с ней ссорились и конечно же виноватым был ты, потому что нет клея прочнее, чем чувство вины и сострадания, когда ты хочешь привязать к себе человека. Ты думаешь, что стервы выглядят так как я, но ты ошибаешься. На самом деле они выглядят так, как эта несчастная святая Адамс или твоя обожаемая Мэй. А ты так этого и не понял. Синди отыграла просто безупречно: она приняла на себя оскорбленный вид и, высказав все это, направилась к выходу, оставляя Себастиана одного, один на один со своими мыслями, хорошенько хлопнув дверью напоследок. Впервые в жизни он почувствовал себя растерянным и сбитым с толку: слова Синди в какой-то мере имели свой смысл и, на самом деле, можно было предположить, что Мэй и Джош действительно были в сговоре. На это наталкивало множество мыслей: в реальность того, что с Мэй происходило практически ежедневно было иногда трудно поверить. Не даром она сама часто говорила, что вся ее жизнь похожа на какой-то нереальный комедийный ситком. Себастиану до сих пор казалось бредом ее похищение Джошем и спустя время это выглядело настолько сюрреалистично, что казалось городской легендой больше, чем правдивой историей. Синди была права во многих вещах, например, в том, что Мэй и правда неосознанно привязала к себе Себастиана, то попадая то в какие-то передряги, то ссорясь с ним же из-за каких-то инцидентов. Если она хотела сорвать крупный джек-пот, у нее это даже практически получилось: Себ вообще не задумывался о том сколько он на нее тратит и готов был отдать ей все, лишь бы она была счастлива и улыбалась, по возможности — ему одному. Она действительно не носила его подарков (за исключением того айфона, который ей купил Себ после аварии, но который канул в лету после похищения Джошем), не дарила ему ничего, кроме каких-то дешевых безделушек, и сама не была инициатором их встреч. Чем больше он об этом думал, тем сильнее убеждался в правоте Синди и думал о том, что Мэй просто преследовала собственную выгоду и ради этого она могла пойти на многое, зная что в итоге получит практически все: она могла и подстроить аварию, специально нарушив ПДД, могла вместе с Джошем разыграть сцену со своим похищением и удобно сказать, что совсем ничего не помнит о том, что он с ней делал, могла давить на чувство вины Себастиана, выставляя его животным, когда он к ней приставал, и могла делать многие другие вещи, которыми, как ему казалось, были пропитаны их отношения. Синди поселила в нем огромное зерно сомнения и сделала это очень удачно: Себастиан так глубоко погрузился в свои размышления и настолько его неприятно поражала мысль об обмане Мэй, что все само собой подстраивалось под эту унизительную теорию, выставляя ее реальной охотницей за чужим богатством. Себ злился и по большей части на самого себя, ведь это именно он не уловил того момента, когда его начали использовать. Теперь все прикосновения Мэй и все ее слова были насквозь пропитаны ложью и отравлены жаждой наживы, жаждой денег, благодаря которым она могла бы легко устроить всю свою жизнь. Как по заказу, будто бы чувствуя своим нутром неладное, ему позвонила Мэй и отстраненным голосом предложила переиграть ближайший вечер: не ехать на ужин куда-то, а просто прогуляться, встретиться на нейтральной территории. Себастиан, находящийся в состоянии прострации, легко согласился, лишь бы скорее закончить разговор, которого он не хотел. Единственное, чего он сейчас хотел — просто отдохнуть. *** К вечеру следующего дня Себастиан чувствовал себя измотанным: отдохнуть так и не удалось, и за всю ночь он не смог смокнуть глаз, вспоминая, анализируя и копаясь во всем, что их связывало с Мэй и все же приходя к выводу о том, что Синди, даже и половины не зная, оказалась права. Тяжело обдумав все это за ночь, Себастиан понял, что даже если Мэй его и обманывала, то он ее — нет, и ее крови ему не хотелось. Он не хотел ни скандалить, ни выяснять отношения, ни мелочно требовать какого-то возмещения ущерба, просто ничего. Думать обо всем этом было ужасно больно и неприятно, хотелось просто от этого сбежать, как трусу, чуть ли не первый раз в жизни. Несмотря на то, что они обоюдно решили встретиться на нейтральной территории, Себастиан сам все переиграл и в итоге приехал к Мэй домой, к назначенному времени, впервые за все время их знакомства с пустыми руками. Она встретила его молча, даже не поздоровавшись, пропустила внутрь, и он, не раздеваясь, сразу прошел на кухню, плюхнувшись на стул так устало, будто бы отработал целую смену в шахте. Мэй молча налила им по чашке чая и села напротив него, также молча гипнотизируя свою кружку. Себастиан смотрел на Мэй и был в своем стандартном аутфите: брюки, кроссовки, теплая толстовка и бомбер поверх. Комично то, что волосы он забрал наверх одной из резинок Мэй. Казалось, они оба понимали, что и куда идет, и оба были какие-то вымотанные, не решающимися начать этот разговор. Пока Мэй не начала сама, как и хотела: — Я тут подумала, — начала она, подперев здоровой рукой щеку, — И поняла, что мы с тобой очень разные, Себастиан. Ничего у нас не получится. — Да ну? — саркастически фыркнул он, — Хочешь разойтись? — Да, — кивнула она, взглянув в его холодные глаза напротив, — А ты? Только честно. Ты можешь сказать мне правду, я не стану злиться. Ты хочешь разойтись? — Да, — кивнул Себ, — Думаю, что ты права. Мы друг другу не подходим и разный смысл вкладываем в наше общение и отношения. Наверное, будет по-честному просто перестать друг друга мучить и мучиться самим и просто все закончить. — Верно, — тоже кивнула Мэй, — Хоть где-то мы сходимся. Отправь все счета, которые ты покрывал — мне, я хочу сама с этим разобраться. — Почему? — не понял Себ и тут же встретился с ее полным холодной решимости взглядом. — Потому что мне не нужна твоя помощь, я могу справиться и сама. — Вот как, — хмыкнул он недобро, — Самостоятельная такая стала? Да пожалуйста, легко тебе все отдам. Раз ты такая принципиальная, может ты еще и адвоката хочешь оплатить? Что за херню ты несешь, Мэй? Не сходи с ума, пожалуйста. — Не диктуй мне, что делать, у тебя нет на это никакого морального права, — разозлилась Мэй, — Я делаю что хочу и тебя я не собираюсь спрашивать, понятно? Я жалею, что стала с тобой общаться, это было худшее, что я могла сделать за всю свою жизнь. — Зато Джош, наверное, был самым лучшим? — тихо и яростно отчеканил Себастиан, теряя контроль над ситуацией, — Почему бы тебе не позвонить ему и не договориться о свидании? Может он был бы более подходящим вариантом для тебя? Тебе же нравится, когда тебя в дерьмо с ног до головы окунают. — Ты в своем уме? Вообще соображаешь, что ты несешь? — Я не хочу вообще с тобой разговаривать Мэй, слов просто не нахожу, чтобы выразить всю мою гамму чувств к тебе, — с горечью выплюнул он, — Ты была для меня всем, я с ума по тебе сходил!.. — Переживешь, — она резко оборвала его и Себастиана как холодной водой окатили, — Ничего страшного с тобой не случится. Кто-то всего лишь задел твое самолюбие и комплекс Бога, но уже на следующей неделе мое место займет другая девушка, с которой не придется каждый раз переступать через себя и собираться с мужеством, чтобы взять ее за руку, обнять или поцеловать, да? Конечно же да. Ты будешь в порядке Себастиан, ты всегда в порядке, потому что тебя ничего не волнует кроме себя. И все, что ты делаешь — ты делаешь только ради своей собственной выгоды, просто признай это. — Все, что я делал — я делал ради тебя, но тебе всегда было мало или недостаточно хорошо! Я не могу прыгнуть выше своей головы, а ты хотела только забирать и, как ни странно, ты не выглядишь как девушка с хорошим аппетитом, но по факту... Как мы выяснили ранее, у меня нет любимого типажа стервы, но ты, пожалуй, открываешь этот список, Мэй. Хуже, чем ты — я еще никого не видел, правда. — Ты говоришь это мне? Ты? — вскипела Мэй и ее руки затряслись, — Я ненавижу тебя, Себастиан Стэн. Ты сломал мне жизнь, все мои неприятности, которые произошли со мной в последний год — случились именно из-за тебя! Ничего бы не случилось, если бы не ты и твое присутствие! Когда она кричала на Себастиана и из ее рта вылетали слова ненависти — он словно закаменел, слыша то, что надеялся никогда не услышать от Мэй. Это было невыносимо тяжело и злость внутри кипела страшным огнем, но Себастиан не мог себе позволить кричать и оскорблять Мэй в том же ключе. Ему было плохо, но он знал, что может стать еще хуже, открой он свой рот так, как ему бы этого хотелось. Весь ужас ситуации был в том, что каждый из них кричал от боли о своем, и все это было настолько органично в общем диалоге, что ни у кого не возникло сомнений по поводу слов другого. Каждый думал, что говорят они об одном и том же, не зная всей правды. — В одном ты виновата сама: если бы ты извинилась и обошла по дуге идиота, который от тебя этого требовал — мы бы сейчас здесь не сидели. И, наверное, никто бы тебя не крал и с рукой у тебя все было бы в порядке, — ответил он, вставая со стула, — Закончим на этом. — Закончим, — она шмыгнула носом и отвернулась в сторону, чтобы не смотреть на него. — И давай разойдемся как взрослые люди, — подытожил он, — Не надо мне ничего возвращать и не надо отказываться от того, что у тебя есть сейчас, только потому что я за это заплатил, ладно? Подумай о себе своей дурной головой, хотя бы раз. — Ты еще здесь? — она развернулась обратно к нему лицом с выражением глубокой злости на лице, — Уйди отсюда, я не хочу на тебя смотреть, ты это понимаешь? Оставь меня в покое! — Ты действительно моя карма. За все, что я натворил по глупости. Он, с издевкой отсалютовав двумя пальцами от виска, развернулся и вышел из ее квартиры в тот же момент, и оставил ее совсем одну, наедине со своими слезами и горькими мыслями, с сожалением подумав о том, что больше никогда сюда не вернется.